Стажер (СИ)

— Да-да… Завелись, оккупировали и хрен вытравишь, — фыркнул и неожиданно поцеловал в край брови, почти в веко. — Есть хочешь?
— А ты мастер неожиданных вопросов, — пробормотала, озадаченная в очередной раз. Задумалась и кивнула. — Наверное, да. А который вообще час?
— Не знаю. Но ближе к ужину. А ты умеешь готовить?
— Нет, — ухмыльнулась.
— А я умею.
— Это ты сейчас хвастаешься?
  
— Да.
— Странный ты всё-таки… — Я подняла к нему лицо и открыла глаза, тут же утонув в расплавленном серебре его нежности. — А что ещё умеешь?
— Знаешь, пытаюсь лихорадочно сообразить, — он со смешком хмыкнул, — и ничего на ум не идет. Я маг, воин. А больше, кажется, и ничего. Не хвастать же тем, что машину водить умею? Читать люблю… В шахматы с отцом играем, когда выбираюсь к ним.
— А у тебя есть мечта?
— Есть.
— Расскажешь?
— Нет.
Нет, я не обиделась… Понимала. Но всё равно спросила:
— Почему?
— Потому что тогда ты испугаешься и убежишь.
— Почему? — озадачилась и попыталась предположить: — Ты хочешь завоевать мир?
— Нет, — рассмеялся.
— Завести сорок котов?
— Я больше собак люблю.
— Завести сорок собак?
— О нет, это слишком. Хотя одну я бы завел. Люблю собак, — он улыбнулся широко, искренне, но потом с досадой поморщился. — Но точно не сейчас. Слишком опасно, да и щенку нужно много внимания, особенно первые месяцы. А ты сама видела, что вокруг в последнее время творится.
Видела, да. Нахмурившись, перестала допытываться до чужой мечты, спросив другое:
— Почему разломы вообще появляются? И почему всё чаще? Неужели до сих пор нет ни одного толкового объяснения?
— Знаешь, как бы бредово это ни звучало, мне кажется, что во всём виноваты сами люди, — подозрительно спокойно произнёс Стужев. — Много есть разных теорий, часть из них совершенно безумна, но как маг множества стихий я чувствую пространство. Умею его сканировать. И вижу, что оно повреждено. Намеренно повреждено. Знаешь, это… Похоже на болезнь, которая уже захватила всё тело планеты. Как плесень, распространившаяся повсеместно. Но сначала всё равно была одна-единственная бактерия. Откуда она взялась? Сомневаюсь, что уже можно выяснить. Сотни лет прошло с тех пор, как был официально описан первый разлом.
— Но если это болезнь, то её можно вылечить? — предположила. — Закрывая разломы, вы боретесь с последствиями. Это как сморкаться во время простуды. А нужно бороться с причиной.
— Как?
Хороший вопрос…
И меня он заинтересовал.
— Пока не знаю, — пробормотала, пока мозг лихорадочно выстраивал тьму гипотез, предположений и выдвигал варианты моих собственных действий. — Мне нужно увидеть это самой…
— Что?
— То, о чем ты говорил. Пространство. Какая магия помогает тебе его сканировать?
— Комплексная, — не стал скрывать Стужев. — Это и воздух, и природа, и ментал, и даже капля интуиции.
Понятно. Быстро не будет. Но мы ведь и не собираемся умирать в ближайшие пару десятков лет, верно?
— Занятно, — протянула. — Очень занятно. А когда ты дашь мне следующие ядрышки?
— Через неделю.
— А может раньше?
— А может не надо?
— Что?
— Торговаться с наставником и командиром, которому виднее.
— Зануда. — Я показательно надула губы. И пускай особо не рассчитывала на успех, но всё равно дала ему понять, что недовольна.
— Это потому что я очень сильно тебя люблю, — произнёс с улыбкой и поцеловал в висок, вводя меня в кратковременный ступор.
Как минимум тем, что так легко повторял это раз за разом!
Вот так. Запросто. Раз — и «люблю».
— Тебе ужин в постель или вниз спустимся? — тем временем поинтересовался Егор, пока я пыталась сложить пазл из букв «Ж» «О» «П» «А» в слово «любовь».
Хоть убей, не получалось!
И я поспешила ответить:
— Вниз.
Хмыкнул.
— Сама идти сможешь?
— Не знаю, — призналась честно.
— Может, всё-таки в постель?
— Егор… — вздохнула.
— Ладно-ладно, — поспешил перебить. — Вниз, так вниз. Идем.
К счастью, прошло достаточно времени, чтобы мой организм немного отдохнул от устроенной ему проверки на выносливость, так что я сама встала и даже не упала, хотя по пристальному взгляду Стужева догадалась, что он был готов меня ловить, если вдруг что-то пойдет не так.
А вот фигу!
И пускай маленькая глупенькая девочка где-то глубоко внутри меня была не прочь снова оказаться в его сильных руках, ничуть не более глупая, но гораздо более опытная Зараза понимала, что увлекаться этим никак нельзя.
Иначе понравится и я решу, что так должно быть всегда.
А оно не бывает, неа.
В итоге вниз я спустилась сама, хотя и не вприпрыжку, а спокойным шагом. Стужев, умиляя и вместе с тем немного подбешивая, шел рядом. Я не могла подобрать нужных слов, чтобы оттолкнуть, не отталкивая, и вместе с тем не хотела подпускать его ближе. А он, сволочь такая, настырно лез под кожу. Не понимая слова «нет»!
При этом как-то само собой получилось, что внизу мы вместе свернули в правое крыло и очутились в гостиной, а там уже и без нас набралась целая толпа: не только наши «Витязи», но и чужие. Хотя они вроде бы даже не «Витязи»…
— А вот и наше сиятельство! — весело провозгласил Док, обращая всеобщее внимание на меня, пока я немного настороженно изучала мужчин, причем некоторых видя впервые. — Полина Дмитриевна, только не ругайтесь! К пациентам приехали товарищи и до полуночи я выставлю всех вон, обещаю!
При этом я сразу увидела, что столы подвинуты к диванам, как и стулья, все подходящие (и не очень) поверхности заставлены коробками с едой из доставки и банками с пивом. Пицца и гамбургеры, коробочки с лапшой и позы, какие-то то ли беляши, то ли чебуреки… В общем, всё самое вредное, жирное, но безумно ароматное!
При этом нам со Стужевым моментально выделили кресло и этот… кхм, беспринципный паразит, усадил меня в него, сам присев на подлокотник. Хотя до последнего думала, что усадит к себе на колени. Но нет, не стал. Хотя по глазам видела — хотел!
А ещё видела по чужим глазам, что большинство мужчин старательно оценивает меня, как женщину. И Стужев это видит. И бесится. И Док это видит. И ухмыляется…
В общем, то ещё реалити-шоу!
Потихоньку меня со всеми перезнакомили и я узнала, что подъехали и «Добрыничи», и «Беркуты», причем никто вроде как ни к кому смертельных претензий не имеет, обстановка в гостиной установилась доброжелательная, на душевном подъеме. Одни бойцы радовались, что выжили, хотя ранения были смертельны, другие радовались, что выжили их товарищи… А «Витязи» нагло гордились, что у них есть я.
— Полина Дмитриевна, — спустя какое-то время обратился ко мне командир «Беркутов», Владимир Троекуров, сидящий неподалеку на одном из диванов, но я отлично его видела. Сейчас, уже придя в себя и явно употребив далеко не один фирменный коктейль Савелия (пиво он не пил, я заметила), но будучи ещё бледноватым, он всё равно чем-то неуловимо напоминал Стужева. Ростом, разворотом плеч, внутренней мощью и даже цветом глаз, но при этом был русоволос и постарше, а ещё не так красив, как Егор, но тоже притягивал взгляд. — Савелий уже рассказал о вашем истинном участии в нашем исцелении и я хочу отблагодарить вас лично. Мы с парнями состоим на службе у князя Долгорукого, а он ценит не только преданность своих людей, но и профессионалов, готовых оказать помощь этим землям вне зависимости от происхождения и рода деятельности. Да и мы тоже не чужды искренней благодарности. Скажите, чем именно я могу вас отблагодарить помимо денег? О них даже разговора идти не может, моя персональная страховка вся ваша, максимум пять дней на оформление бумаг. Но деньги — это всего лишь деньги, верно?
  
Подумав, неуверенно дернула плечом. А что у него вообще есть? Мне чужого не надо, а остальное и за деньги купить можно. Княжича разве что попинать… Но на это он точно не согласится. Да и Ржевский вроде как сам справляется. Зачем лишать предка удовольствия?