Клуб смерти (ЛП)

Девушка не последовала за мной сразу, и когда я оглянулся вниз по лестнице, я увидел, что она повернулась ко мне спиной, снимая с себя одежду и надевая другую.
Я наблюдал за ней, любуясь изгибами ее тела и давая волю своим фантазиям, представляя все, что хотел бы с ней сделать, как только у меня появится время, чтобы насладиться ей.
Из его пленницы она превратится в мою, и я надеялся, что она даже не заметит этого. Если я смогу очаровать ее, то смогу удержать ее без цепей и клеток, но если нет… ну, я был уверен, что что-нибудь придумаю. Потому что, знала она об этом или нет, она уже была моей. Она принадлежала мне так же, как и мое собственное тело, и когда я закончу заявлять на нее права, она больше никогда не сможет это отрицать.
  
Однако я не мог торопиться. Мне нужно было быть уверенным, что я смогу контролировать себя. Нужно было быть уверенным, что я не потеряюсь в ужасах, которые преследовали меня, и не уничтожу это маленькое создание раньше времени.
Шум за дверью заставил меня замереть, волосы у меня на затылке встали дыбом, и я сжал отвертку в одной руке, а цепь в другой.
Я медленно вдохнул, наполняя легкие запахом охоты. Порой я был уверен, что действительно чую свою добычу — стоило мне нацелиться на жертву, как сама ее сущность словно взывала ко мне, притягивая все ближе к финальному акту. В прошлой жизни я был ликвидатором. Лучшим из лучших. Иногда я убирал за другими, но часто мне приходилось и убивать. И, черт возьми, я был чертовски хорош в своем деле.
Пока я ждал, девушка прокралась вверх по лестнице позади меня, и я взглянул на нее, обнаружив, что она одета в светлый джинсовый комбинезон, разрисованный яркими мультяшными картинками. На ней был неоново-оранжевый кружевной бюстгальтер и такие же трусики, которые были отчетливо видны из-под джинсовой вставки спереди. Она собрала волосы в два пучка по бокам головы и надела на макушку ободок с черными кошачьими ушками. Она улыбнулась мне своими накрашенными бордовой помадой губами, и я улыбнулся в ответ так, что, был почти уверен, что стало ясно, как сильно я хочу снять с нее все это.
— Тебе нравится? — прошептала она, помахав передо мной ногой в белом кроссовке на платформе, пока я ее разглядывал. — Я подумала, что побег заслуживает особого наряда.
Звук открываемой двери раздался прежде, чем я успел ответить, и мы замерли в полной тишине, ожидая в темноте лестничного пролета, когда Найл попадется в нашу ловушку.
Дрожь предвкушения пробежала по моей спине, и я приготовился к схватке, крепко сжимая отвертку, пока засовы отодвигались и замок, наконец, щелкнул.
Найл широко распахнул дверь, и я прыгнул на него с яростным ревом.
Мы с грохотом упали обратно в коридор, и он выругался, а я со всей силы опустил руку вниз, направляя отвертку к его почерневшему сердцу.
Найл свирепо зарычал, скрестив запястья на груди, тем самым блокируя мой удар, в тот самый момент когда мое предплечье столкнулось с ними.
Я отскочил назад, вместо этого попытавшись нанести удар ему в бок, как раз в тот момент, когда его кулак врезался мне в челюсть, и моя голова дернулась влево.
Отвертка задела его ребра, но прежде чем я успел вонзить ее между ними, он просунул колено между нами и сбил меня с ног, отшвырнув в сторону кухни.
Мы оба мгновенно вскочили на ноги, а девушка проскочила между нами, не останавливаясь ни на мгновение, просто пронеслась мимо, направляясь к двери.
— Я ставлю на иностранца! — крикнула она через плечо, и я прищурился, глядя на Найла, который громко рассмеялся, прежде чем снова броситься на меня.
Он был жестоким, таким же крупным, как я, и, возможно, даже лучше обученным, но у меня было оружие, и я собирался использовать его в своих интересах.
Я увернулся от него, взмахнув цепью, которая все еще висела у меня на шее, и ударил его сбоку по голове тяжелым болтом, прикрепленным к ее концу.
Хлынула кровь, и я зарычал, снова бросаясь на него, пока он был ошеломлен ударом, но, конечно, он не собирался сдаваться так легко.
— Ты гребаный предатель, Колин! — крикнул он, и мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он обращается к чертовой цепи, прежде чем он врезался в меня, схватил за нее и сильно дернул.
Мой удар сошел с курса и прошел мимо, дав ему возможность врезать мне кулаком в нос.
Мы снова упали на пол, сцепившись, как животные, пока я пытался пырнуть его снова и снова, а ему удавалось уклоняться от каждого моего смертельного удара.
— Me voy a bañar en tu sangre, — прорычал я ему. Я искупаюсь в твоей крови.
Мы врезались в стену, и ему удалось оказаться сверху. Обе его руки сомкнулись на моем запястье, прижимая руку с отверткой к деревянному полу. Я бил его свободной рукой снова и снова, нанося удары по ребрам со всей силы, пока не услышал характерный хруст, но в тот же момент он вырвал отвертку из моей руки.
Вместо того чтобы попытаться ударить меня ей, как это делал я, он просто отшвырнул ее от нас, и раздался тяжелый стук, когда она ударилась обо что-то в дальнем конце коридора.
— Давай сразимся по-честному, El Burro? — с насмешкой спросил он, прежде чем нанести мне удар кулаком в лицо.
Я зарычал в ответ с вызовом, перевернул нас и ударил его лбом в переносицу.
Найл громко выругался, и внезапно его удары стали яростнее, неистовее, его первобытная жестокость вырвалась наружу, и мы сцепились, как звери, проломив дверь в гостиную и выбивая друг из друга все дерьмо.
Однако я отказался отступать, отказался допустить, чтобы это закончилось каким-либо иным способом, кроме его смерти.
Воздух прорезал выстрел, и мы с ним отпрянули друг от друга, увидев девушку, стоящую в дальнем конце комнаты. Она направила пистолет в потолок, где в одной из балок проделано виднелось пулевое отверстие. Затем она опустила оружие и направила его в нашу сторону, а потом, выразительно цокнув языком, склонила голову набок.
— Глупо, глупо оставлять пистолет валяться там, где его может найти любой, — язвительно сказала она, подув на дуло пистолета, как ковбой, прежде чем снова направить его на нас.
Было что-то в том, как она стояла там в этом безумном наряде, улыбаясь, как будто идея застрелить одного из нас возбуждала ее, и я не мог не захотеть ее еще больше. Она была сумасшедшей в лучшем смысле этого слова, и я был полон решимости выяснить, насколько глубоко простирается ее безумие.
— Вставайте, — скомандовала она.
Найл рассмеялся, когда мы отцепились друг от друга и встали, но вместо того, чтобы поднять руки в знак капитуляции, как я ожидал, он бросился на меня, схватил мою цепь и дернул ее так сильно, что я упал на спину к его ногам.
— Стой! — закричала mi sol, наводя на него пистолет и нажимая на спусковой крючок, но из него не вырвалось ничего, кроме глухого щелчка.
— Святое дерьмо, это было хладнокровно, — рассмеялся Найл, дергая за цепь и волоча меня по полу, пока я пытался подняться на ноги. — Ты бы действительно убила меня, да, куколка?
Я зацепился за край кофейного столика и, схватив с него тяжелую пепельницу, швырнул ее в него так сильно, как только мог.
Найл выругался, когда она ударила его, выронив цепь и отшатнувшись к стене, а по его лицу потекла кровь.
Из пистолета доносились звуки, как будто девушка снова и снова нажимала на курок, но в нем явно была только одна пуля, и она с разочарованием закричала, когда тоже это поняла.
Я вскочил на ноги и бросился на него, когда он оперся на каминную полку, и на мгновение мне показалось, что я поймал его, пока он не развернулся со своим гребаным электрошокером в руке и не ткнул им прямо мне в живот.
  
Дыхание застряло в легких, мышцы окаменели, и я с грохотом рухнул на пол: электричество пробежало по моим венам и ослепило агонией, и я начал биться в судорогах на полу.
Я смутно осознавал, что этот ублюдок тащит меня за ошейник, впивающийся мне в горло, и я подпрыгивал на каждой ступеньке по пути обратно в чертов подвал.