Клуб смерти (ЛП)

Я крепче прижал его к стене, адреналин забурлил в моей крови, пока он пытался вырваться, а его ногти впивались в мою руку в отчаянной борьбе. Он был почти такого же роста, как я, и такой же широкоплечий, но, несмотря на свои габариты, он был слаб во всех отношениях, которые имели значение. Плюс все знали, что нужно бить в член, если тебя душит парень, не так ли? Но, по-видимому, тридцать первый этого не знал. Тем хуже для него.
  
Я подождал, пока он вот-вот потеряет сознание, затем приподнял его маску, чтобы взглянуть ему в лицо. У меня была чертовски хорошая память на лица, даже если я был склонен забывать обо всем остальном, и теперь я запомнил этот экземпляр. Если он когда-нибудь снова попадется мне на пути, я закончу эту маленькую игру, в которую мы играли.
— Увидимся, тридцать первый, — выдохнул я угрожающим голосом, и паника, вспыхнувшая в его глазах, была действительно сродни поэзии. Это почти заставило меня что-то почувствовать. Почти.
Я отпустил его, позволив ему упасть на пол, он захрипел и начал хватать ртом воздух, а я ушел еще до того, как он начал приходить в себя.
— А, ваш друг как раз прибыл! — окликнул меня тот услужливый сотрудник, когда я спускался по лестнице, и я вскинул бровь, недоумевая, откуда он узнал, где меня найти. — Если вы хотите подождать в вестибюле, он будет здесь с минуты на минуту.
Я кивнул, последовал за ним обратно к входной двери и прислонился к стене, ожидая появления моего племянника.
Я окинул взглядом висящие на стенах старинные произведения искусства: все они, несомненно, были бесценны, хотя старые картины с оргиями казались мне немного скучными. То есть, конечно, все на них были обнажены, но они всегда выглядели чертовски скучающими. Я был абсолютно уверен, что люди не должны так выглядеть во время траха. Хотя я не был до конца уверен, что правильно все запомнил, так что, возможно, я ошибался.
Двери открылись, и вошел Киан, его огромное телосложение было безошибочно узнаваемо, даже если оно было полностью скрыто мантией, которая мешала мне разглядеть его покрытую татуировками фигуру. Честно говоря, я уже не был уверен, у кого из нас теперь больше татуировок. Нужно будет пересчитать. Потом ему тоже придется пересчитать. И если он умудрился обойти меня по количеству наколок, мне придется это исправить. Просто потому, что я почувствую себя ленивым мудаком, если восемнадцатилетний юнец превзойдет меня в искусстве накладывания шрамов на собственную кожу, хотя у меня было на четырнадцать лет больше времени, чтобы разрисовать себя.
Я пожал его руку, его хватка была достаточно крепкой, чтобы ни один из нас не смог раздавить кости, несмотря на все наши старания. Я ухмыльнулся, хотя он и не мог увидеть этого под моей маской.
— Дядя, — поздоровался он отрывистым тоном, который выдавал, как сильно он ненавидел это гребаное место.
Ему нужно было поработать над этим. Парень всегда был слишком вспыльчив и выставлял свои эмоции напоказ. Не то чтобы я сам особо хорошо скрывал свои чувства, но я выдавал только поверхностное. Я был улыбающимся вдовцом, из тех, кто смеется, чтобы заглушить свою боль, потому что, если кто-то заглянет в мою душу, он развалится на части и будет рыдать без остановки, как и я сам. Лучше быть клоуном с мясницким ножом, чем скорбящим человеком с мишенью на спине.
Мой взгляд скользнул с племянника на девушку рядом с ним. Ту, которая покорила его сердце и воспламенила его. Она мне понравилась, хотя я едва знал ее, и я потянулся, чтобы сжать ее руку, пытаясь донести до нее, что страх в ее глазах был излишним. Этой ночью ее охраняли два дьявола, и даже в этой адской яме мы не допустили бы, чтобы с ней что-нибудь случилось.
— Привет, красавица, — ласково промурлыкал я, и по выражению ее глаз под маской, закрывающей лицо, я понял, что ей одновременно приятна моя симпатия, но в то же время она прекрасно понимает, что я — ненормальный психопат. Умная девочка.
— Пожалуйста, помните: здесь мы не используем имена и титулы друг друга, — резко произнес сопровождающий, осмелившись бросить на меня гневный взгляд. Может, он хотел получить удар клинком в глаз? — Мы все здесь называемся одним именем.
— И каким же? — Спросила Татум, ее внимание переключилось на него, и она отпустила мою руки, хотя мои пальцы дернулись, желая ощутить его горло, сжатое в них. Это человек был действительно храбрым, раз так со мной разговаривал.
— Хозяин, — выдохнул он, как безумный фанатик. — Потому что в «Ройом Д’Элит» мы все хозяева своей судьбы. Здесь мы свободны стать самими собой. Мы сбрасываем личину у порога и вступаем в царство, где возможно все.
Я закатил глаза на его бред и хлопнул его по плечу, сжав достаточно сильно, чтобы остался синяк. — Отлично, парень. А теперь где мое истинное «я» может выпить чего-нибудь крепкого?
— Дальше по коридору и налево, — ответил он, склонив перед нами голову. — Приятного вечера. — Он зашагал прочь, и я отпустил его, напомнив себе, что убить всех надоедливых ублюдков в мире было невозможно, а затем сделал успокаивающий вдох.
Недавно я добавил немного йоги в свой тренировочный режим, и здесь это пригодилось. Это должно было освободить от оков души или что-то в этом роде. А может, я перепутал йогу с тем странным шоу по хиромантии, которое смотрел, будучи пьяным прошлой ночью. Или это было на прошлой неделе? Хуй знает. В любом случае, это не имело значения. Теперь я был практически королем медитации. На днях мне потребовалось целых тридцать секунд, чтобы собраться с мыслями, прежде чем ударить ножом парня, который меня разозлил.
Киан взглянул на меня, менее знакомый с планировкой этого заведения, чем я, и я решил, что нам всем действительно нужно выпить, ведя его и его девушку в глубину клуба в ее поисках.
У меня было предчувствие, что сегодня вечером я сделаю что-то, что изменит мою жизнь. Все началось с того, что я пришел сюда, ничего не сказав своему Па, зная, что это его взбесит. И я был уверен, что все закончится чем-то еще большим. Но пока не выяснил, что это было и был достаточно счастлив, чтобы поддержать планы племянника и оседлать волну вечера. Без сомнения, возможность представится достаточно скоро, и когда она представится, я буду готов схватить ее за яйца и дергать за них, пока не сделаю своей сучкой.
Я очнулась в багажнике машины с завязанными глазами, кляпом во рту и связанной по рукам и ногам, пока меня везли неизвестно куда. После того, как меня внесли внутрь какого-то здания, меня развязали и посадили в клетку в темной комнате, где рыдания других пленников были моей единственной компанией. Сами по себе они оказались совершенно бесполезны, даже когда я пыталась сплотить их в некое подобие армии. Моя речь не произвела впечатления. Может быть, я слишком долго разглагольствовала о пахнущем лакрицей мужчине по имени Кастильо, а может, потеряла их внимание, когда свернула на тему своего детства и того, как мне не хватало матери, которая взяла и бросила меня с папой ради человека по имени Эстебан. А может, это случилось, когда я потратила целых сорок пять минут на обсуждение своих проблем, связанных с желанием иметь семью, но меня сдерживал тот факт, что дети в некотором роде пугали меня. Они ведь были просто маленькими людьми, которые ходят, спотыкаясь, словно пьяные. И если их оставить одних, они просто сядут в комнате и умрут. Что, черт возьми, с ними не так?
  
Я не могла нести ответственность за такое беспомощное существо. Даже обезьяна, вероятно, смогла бы выпрыгнуть из окна, если бы я ушла в самоволку на несколько дней. В глубине души я понимала, что моя потребность в семье на самом деле не была связана с детьми. Мне просто нужна была компания. Но мужчины по своей сути были ненадежными, мерзкими маленькими ублюдками, на которых у меня не было времени, кроме случайного оргазма (потенциального), а женщины меня просто не привлекали — поверьте, однажды я пыталась построить отношения с милой девушкой по имени Ванита. Она не была полностью осведомлена о моих ухаживаниях, и когда я попыталась ее поцеловать, она назвала меня дьяволицей по-испански и сказала, чтобы я перестала загораживать очередь к ее фургончику с бургерами. По крайней мере, я догадалась, что именно так она меня назвала. На самом деле я не говорила по-испански, но у меня была довольно развита интуиция, и фраза devuélveme mi bolso определенно означала именно это. (Прим.: Пер. Испанский: Верни мою сумочку)