Тихоня (СИ)

Почему он вызывает у меня такие чувства? И что я сделала, чтобы заслужить такого, как он? Карма не такая уж и сука. Придя в себя, толкаю его в грудь и разрываю поцелуй, сердцебиение гулко отдается в ушах.
— Я не хочу быть для тебя просто объектом, не тогда, когда я человек с настоящими чувствами и переживаниями.
— О, ты гораздо больше, чем просто объект, Мэйбел. — Он обнажает свои белые зубы, и я вздрагиваю от выражения его глаз. Одержимость, глубоко укоренившееся желание. — Может, ты и человек, но я бы предпочел, чтобы ты была моим маленьким питомцем, подчинялась моим правилам и доставляла мне удовольствие, когда я об этом прошу.
Внутри закипает небывалый гнев.
— Ты выбрал не ту девушку, Дрю. Мне нужны деньги, которые ты даешь за занятия, но я не шлюха. Я не собираюсь подчиняться всем твоим правилам только потому, что ты так сказал.
Он прижимается ко мне всем телом, и могу сказать, что этот небольшой поединок никак не утоляет его голода. Более того, это заводит его еще больше.
— За отношение, — шепчет он мне в рот, его влажные губы касаются моих в плавном ритме. — Я войду в тебя только тогда, когда ты попросишь меня об этом. Когда будешь умолять меня об этом, и обещаю, ты, черт возьми, так и сделаешь.
Я приподнимаю подбородок, разрывая контакт с его ртом.
Он улыбается, как будто я милая. Как будто мое сопротивление восхитительно.
И снова толкает меня, пока я не упираюсь в край кровати и падаю на задницу. К счастью, мне удается держаться в вертикальном положении.
Дрю смотрит на меня с диким голодом в глазах. Затем встает между моих раздвинутых бедер и дергает за завязку на своих джоггерах. Он стягивает их с талии ровно настолько, чтобы обнажить свой твердый как камень член. Футболка почти непристойно облегает его, и даже если бы хотела, не смогла бы отвести взгляд. Мой рот наполняется слюной, и желание попробовать его на вкус поглощает, но я остаюсь неподвижной и прячу руки под бедра, чтобы не протянуть их и не прикоснуться к нему.
Сжимая член в кулаке, он усердно поглаживает себя, не сводя с меня глаз.
— Хочешь прикоснуться, моя маленькая тихоня?
Прикусываю губу, чтобы не заговорить, и качаю головой. Даже если и хочу его, я не хочу его таким. Я хочу большего. Хочу быть для него кем-то. Не хочу, чтобы меня использовали и отбросили в сторону до следующего раза. Чувствуя мое желание и нужду, он дразнит меня.
— Черт, видишь, как я возбужден для тебя. Я уже вижу, как погружаюсь глубоко в тебя, как твоя крошечная киска пытается принять меня с первого толчка, растягиваясь вокруг моего толстого ствола. Ничего страшного, если ты этого хочешь, потому что я тоже этого хочу. Я хочу трахнуть тебя так сильно, чтобы все, что ты целыми днями чувствовала, было только напоминанием обо мне и о том, как я брал тебя. Хочу, чтобы ты была хорошей девочкой, которая так охрененно принимает мой член, так, как будто он создан для тебя, но мне нужно кое-что взамен. Мне нужно, чтобы ты отбросила свою гордость и хорошенько попросила. Умоляй, давай же. И если сделаешь это достаточно хорошо, я наполню тебя своей спермой в качестве награды.
Я моргаю и сглатываю. В этой игре я, как всегда, проиграю, но если не вступлю в борьбу, то буду просто слабачкой. В любом случае, ему, похоже, нравится борьба.
Он наклоняет голову, словно смирившись с тем, что придется работать самому, и поглаживает себя по всей длине жесткими движениями. На головке собираются бисеринки передэякулята, и я не могу отвести от них глаз. Я практически задыхаюсь, грудь поднимается и опускается так сильно, что я вижу это боковым зрением, пока наблюдаю за ним.
— Ты что, язык проглотила, Бел? Или, может быть, ты еще не готова умолять. Ничего страшного. Можешь пока посмотреть, но без футболки.
Я не должна. Следует отказать, но, видя его таким, мне хочется посмотреть, как далеко смогу зайти. Я моргаю, а затем делаю, как он говорит. Почему бы и нет? Он сказал, что не будет меня трахать, пока я сама не попрошу, и, сняв с себя футболку и лифчик, возможно, смогу немного облегчить боль в сосках. Ухватившись за край футболки, стягиваю ее через голову и отбрасываю в сторону.
  
Его хищный взгляд скользит по моему телу, по кружевному белому лифчику, плоскому животу, а затем к поясу джинсов.
— И лифчик тоже.
На то, чтобы снять его, уходит несколько секунд, и вскоре мои груди обнажаются перед холодным воздухом. Сейчас, когда смотрю на него, в его глазах горит огонь, а не холодное безразличие, выраженное в суровой линии рта.
— Очень жаль, что ты не слушаешься меня так постоянно. Ты такая хорошая девочка, когда захочешь. — Он тянется ко мне и ласкает мой рот большим пальцем, проводя им по нижней губе. Это движение посылает укол удовольствия прямо в сердце. Хочу, чтобы он трахнул меня. Хочу, чтобы он заставил меня умолять.
Из меня вырывается стон, и я, черт возьми, ничего не могу с собой поделать. Я такая мокрая и безумно хочу его.
— Хочешь что-нибудь сказать?
Я качаю головой.
— Нет. — Но это больше похоже на вопрос, чем на убедительное утверждение.
Ухмылка, которой он одаривает меня, в лучшем случае безумна. Дрю проводит влажным большим пальцем по моим губам, вниз по подбородку и шее, останавливаясь, когда достигает напряженного соска. Теплое, влажное прикосновение его большого пальца к напряженной вершинке заставляет меня задрожать, и я наклоняюсь вперед, желая большего. Больше ощущений, больше удовольствия, больше его. Он встречается со мной взглядом на полсекунды, и я отвожу глаза, устыдившись того, как подчиняюсь основным инстинктам всего лишь от его прикосновений.
Без предупреждения он отводит руку назад, а затем опускает ее вниз, сильно шлепая по моей груди. Сначала я ощущаю острое жжение, за которым следует волна удовольствия. С моих губ срывается стон, и я сильно прикусываю нижнюю губу, чтобы не сделать этого снова. Конечно, он это слышит и не скрывает довольной ухмылки.
Он проделывает то же самое, на этот раз с другой моей грудью. Черт. Жжение причиняет боль, но удовольствие нарастает, и, клянусь, я такая мокрая, что даже неловко. Как ему удается проделывать это со мной каждый раз? Меня окутывает его жар, когда он придвигается ближе, бедра раздвигаются еще шире. Чувствую слегка влажную головку его члена, когда он проводит ею по моей ключице.
С моих губ срывается стон, удовольствие и потребность берут надо мной верх. Он проводит кончиком члена по моим ключицам, окрашиваю их своей смазкой, и я смотрю на него, нуждаясь в нем больше, чем в гордости. Больше, чем в чем-либо в эту секунду.
— Что… у тебя на уме?
Я с трудом сглатываю, а тело сжимается в комок. Пустой. Жаждущий. Нуждающийся.
— Я хочу тебя. — Произношу эти слова, ненавидя кислый привкус, наполняющий рот после признания. Его удовлетворенный стон пронзает меня насквозь, заставляя киску сжиматься, а бедра непроизвольно приподниматься. Ненавижу ту власть, которую он надо мной имеет, и то, как он сводит меня к нулю. Хотела бы я быть сильнее и противостоять ему.
— Открою тебе маленький секрет, — шепчет он, поднимая меня за руки.
Голова кружится от вожделения, и я едва не спотыкаюсь о собственные ноги.
— Я бы трахнул тебя и без просьбы, но мне нравится смотреть, как ты ломаешься ради меня. Снова и снова.
На языке вертится глупый ответ, но исчезает, когда его пальцы впиваются в мои джинсы. Он тянет их вниз, захватывая трусики, и стаскивает с меня. Я стою перед ним совершенно голая, и его глаза изучают каждый дюйм моей плоти.
— Я должен тебя пометить, поставить клеймо, чтобы ты всегда помнила, кому принадлежишь. Ты хочешь этого?
Я качаю головой.
— Я не принадлежу тебе, Дрю. Я принадлежу себе. Я всего лишь дырка, которая согревает твой член, верно?
Из его груди вырывается дикое рычание, и он срывается. Не понимаю, почему мой ответ так сильно разозлил его, ведь это именно те слова, которые он мне сказал. Через мгновение я снова оказываюсь на кровати. Прежде чем успеваю понять, что происходит, меня обхватывают его сильные руки. Он переворачивает меня на живот и поднимает за бедра, заставляя встать на колени. Кожа гудит от прикосновений, от предвкушения. Головка его члена касается моей задницы, и все мое тело напрягается. Он ведь не сделает этого, правда?