Тихоня (СИ)

Вот почему я даю ей тот ответ, который она хочет услышать, чтобы быстрее закончить разговор. Хотя бы для того, чтобы ей не пришлось снова выслушивать мои недовольства.
— Я в порядке, правда. Я больше беспокоюсь о тебе. Как ты справляешься с результатами?
Чего не говорю, так это того, как сильно я не хочу думать об этом даже пять минут. Хочу, чтобы все было нормально, а с каждой секундой, приближающей ее смерть, я чувствую себя все дальше и дальше от нормы. В мире, где все под рукой, где ты можешь получить все, что захочешь и когда захочешь, единственное, чего хочу я — это чтобы моя мама справилась с этим. Она — все, что у меня есть, единственное, что имеет значение. Однако диагноз, указанный в этом документе, окончательный. Шансы на выздоровление равны нулю. Мы можем продлить срок ее пребывания на земле, но в конце концов она умрет от рака.
— Я в порядке, милая. Не то чтобы мы не знали, к чему все идет, верно?
Прикусываю губу, чтобы не выдать своих истинных мыслей. Я сейчас не в том настроении, чтобы ссориться.
— Нет, но я этого не ожидала. У тебя есть конкретные сроки, когда ты хочешь начать рекомендованное лечение? — я думала об этом уже несколько дней, и у меня появилась идея. Чтобы убедить маму согласиться на это, потребуется некоторое время. — Я могу отложить учебу на год и найти работу на полный рабочий день. Они разрешат мне вернуться.
— Нет! — в ее резком тоне больше жизни, чем я слышала за последние месяцы. — Я не позволю тебе отказаться от образования ради меня. Пообещай, что останешься в университете и не будешь принимать из-за этого никаких опрометчивых решений.
— Не могу тебе этого обещать. Ты — все, что у меня есть. Если я потеряю тебя… — не могу сдержать дрожи в голосе. Слезы наполняют глаза, и я изо всех сил пытаюсь их сдержать. Я действительно не хочу снова расплакаться.
— О, милая, мы пройдем через это вместе. Я обещаю, ты никогда не будешь одна.
Это обещание, которое она не может сдержать, и которое я полностью игнорирую. В конце концов, я останусь одна, и если не смогу достать ей необходимые лекарства и лечение, то это произойдет раньше. У нее начинается приступ кашля, который заставляет меня сжать в руке телефон. Хочу избавить ее от боли, забрать ее болезнь.
— Мы можем закончить обсуждать это, когда приду к тебе сегодня вечером. Мне нужно идти в библиотеку и готовиться к встрече со следующим клиентом, но я люблю тебя. Если тебе что-нибудь понадобится, пожалуйста, напиши мне.
— Подожди минутку… Я… мне нужно еще кое-что сказать. Кое-что очень важное, дорогая.
Я тут же впадаю в панику, боясь, что есть еще какие-то новости, которыми она не поделилась. Что, если ей понадобится моя помощь? Или, что, если она снова не сможет дойти до туалета. Возможные варианты "что, если" бесконечны.
— Ладно, в чем дело? Я тебе сейчас нужна? Если да, могу отменить встречу. Все в порядке.
Она фыркает в трубку и шепчет мое имя.
— Мэйбел. Просто… иди на встречу, а мы сможем обсудить это позже. Мне нужно ненадолго прилечь.
Я киваю, затем мотаю головой.
— Ничего страшного. Я могу приехать через десять минут или даже меньше.
— Нет! Оставайся там и делай свою работу. Даже если болею, я все равно твоя мать, а это значит, что ты должна меня слушаться.
Не хочу продолжать спор, потому что знаю, что уже проиграла.
— Ладно. Отдохни немного. Напиши, если тебе что-нибудь понадобится. Я люблю тебя, мам.
— Я тоже тебя люблю, милая.
Вешаю трубку и откидываю голову на подголовник. Большая часть моего пучка растрепалась, и я громко стону, проводя руками по лицу.
— ФФФФААААКККККККККККК!
От этой вспышки гнева мне не становится легче, и я не из тех, кто зацикливается на том, что не в силах изменить. Лучше выплесну свое разочарование в работу, где вижу прогресс, поэтому беру свою сумку с пассажирского сиденья и выхожу из машины на прохладный утренний воздух.
После короткой пробежки оказываюсь в библиотеке. Ноздри заполняет запах книг и кофе. Дом. Это место эквивалент дома. Большая рабочая зона в основном пустует, но я все равно осматриваю обширное пространство, чтобы понять, здесь ли мой клиент или, что еще хуже, Дрю.
  
Дрю нет, но и клиента пока тоже. Я с облегчением ставлю громоздкую сумку на стул и сажусь за свой обычный рабочий стол. Баскетболист, с которым у меня назначена встреча, найдет меня, когда придет. Он заплатил заранее, так что, если проспит все занятие, не могу сказать, что сильно расстроюсь. Роюсь в своей сумке и достаю учебник по математике. Выложив тетрадь, задания и бутылку с водой на стол передо собой, снова осматриваю помещение.
Ничего необычного, некоторые люди начинают заниматься пораньше, поэтому нет причин чувствовать, что нервы вот-вот сдадут. Мое последнее занятие в библиотеке было странным и немного обескураживающим. Друзья Дрю меня пугают. Не так сильно, как он, но все они настроены враждебно, и Себастьян смотрит на меня так, словно хочет откусить голову и посмотреть, что у меня внутри. Для него я просто добыча, даже если это не он на меня охотится.
Внезапно чья-то рука опускается мне на плечо. Я вздрагиваю и разворачиваюсь, готовая к драке, но останавливаю себя, когда понимаю, что это всего лишь мой клиент.
— А, Стюарт, извини, я отвлеклась.
Он опускает свое сверхвысокое тело на стул. Я немедленно вступаю в разговор.
— Как ты себя чувствуешь после последнего теста? Мы потом провели обзор, поэтому хочу узнать, как думаешь, хорошо у тебя получилось? Ты получил желаемый результат?
Он пожимает плечами.
— Я сдал экзамен. Для меня этого достаточно.
— Ты ничего не хочешь еще раз просмотреть или повторить?
Снова пожав плечами, он придвигается ближе, его колено соприкасается с моим. Это может быть чистой случайностью, а может быть и чем-то другим. Я изо всех сил стараюсь не обращать на это внимание. Чувствую, как горят щеки, и перемещаю ноги на другую сторону стула.
— Ладно, у тебя скоро будет еще одно эссе. Ты уже решила, о чем хочешь написать?
Я уже собираюсь взять другой учебник, когда он достает большую бутылку с какой-то зеленой жидкостью. Похоже на смузи или протеиновый коктейль.
— Я думал о Гражданской войне.
Ладно. Моргаю.
— Ну… если бы ты посещал занятия по истории Америки, это могло бы сработать, но не для истории Европы. — Я улыбаюсь, пытаясь смягчить критику.
Он пожимает плечами, затем одаривает меня улыбкой. У него ровные и белые зубы на идеально загорелом лице.
— У меня вопрос, и он немного не по теме, так что я прошу прощения, но зачем ты это делаешь, Бел? Ты вроде как одна из лучших в группе, верно? Репетиторство не может быть веселым занятием. Что ты получаешь от этого?
— Учиться всегда весело, и мне это нравится. К тому же, это помогает мне оплачивать учебу, и я считаю это успехом. Если у тебя есть друзья, которым нужна помощь, отправь их ко мне. У меня есть еще места.
Он кивает, принимая мой ответ.
— А как насчет Наполеона?
Я хватаюсь за это.
— Прекрасно, центральная фигура в европейской истории. Давай начнем.
Мы приступаем к обсуждению Наполеоновских войн, и я удивлена, что он, по крайней мере, проявляет интерес. В прошлый раз, когда мы просматривали материал, заставить его заговорить было все равно что выдернуть зуб. Я задаю ему конспект и, пока он работает, перечитываю кое-что из учебника. Тишина окутывает меня со всех сторон, позволяя легче думать. Некоторых тишина пугает, но это потому, что они не умеют наслаждаться покоем и умиротворением, которые с ней приходят. Чувствовать себя комфортно в полной тишине означает, что тебе будет легко встретиться лицом к лицу со всеми своими демонами и признать себя и свой выбор. В тишине ты не в состоянии спрятаться от своего истинного "я". Вот почему часть горя и отчаяния из-за моей матери уходит. Знаю, что рано или поздно это вернется, как и всегда, но сейчас я позволяю себе погрузиться в тишину.