Тихоня (СИ)

— Да, пофлиртовать. Ничего больше. Иди туда и очаруй ее. Возьми у нее номер телефона. Заставь ее почувствовать себя желанной. Особенной. — Он произносит слово особенной с усмешкой, затем поворачивается на каблуках и идет обратно на вечеринку.
Через минуту я следую за ним, позволяя ему отойти на небольшое расстояние, и направляюсь прямиком к бару. За несколько минут я опрокидываю два шота и выпиваю бурбон. Этого достаточно, чтобы успокоиться и не дать избить себя на глазах элиты города. Думаю, самое страшное в том, что эти придурки посмотрят на это, произнесут тосты, а потом уйдут, пока моя кровь будет заливать паркетный пол.
Я не стану для них источником развлечений. Еще хуже, когда в такие вечера, как сегодняшний, сюда приходят родители моих друзей. У Ли, Себастьяна и Ариеса есть свои проблемы с родителями, но от этого им не легче наблюдать за моим унижением от рук отца.
Иногда приходят и сами мои друзья. Эти вечера переносятся немного легче, поскольку отец всегда старается вести себя как можно лучше, словно каким-то образом собирается отнять их у меня.
Собравшись, я подхожу к отцу, который разговаривает с молодой девушкой и мужчиной постарше. Полагаю, он хочет, чтобы я очаровал именно ее. Может, мне стоит отвести ее в другую комнату и залезть к ней под юбку, просто чтобы позлить его? Уверен, это не потребует особых усилий.
Я улыбаюсь и приглашаю ее на танец. Она смотрит на меня голодным взглядом. Как и все сучки в университете. Она хочет меня, и я мог бы заполучить ее очень просто, если бы захотел. Веду ее на танцпол и жду, пока она заговорит.
— Итак, твой отец сказал, что ты играешь в футбол.
Я неодобрительно хмыкаю, кружа нас в медленном вальсе.
— И ты нынешний президент Милл.
На этот раз я улыбаюсь.
— Это не должно быть общеизвестным. Он и об этом тебе рассказал?
Она отчаянно качает головой.
— О, нет, я просто об этом слышала. Я хожу в здешнюю школу. Там о тебе иногда говорят.
— Рад, что я знаменитость и в других местах. — Я насмехаюсь над ней, но она слишком глупа, чтобы понять это, и торопится ответить.
— О да, о тебе многие говорят. О том, как ты хорош в футболе, да и о других вещах тоже.
— О каких еще вещах? — спрашиваю я, с любопытством ожидая услышать какую-нибудь новую информацию о себе, которую, возможно, не знаю.
На этот раз она прижимается ко мне своими сиськами и понижает голос.
— Ну, в частности, об Охоте в лесу. Это большое событие, так как на него пускают только по приглашению. Ходят слухи, что ты любишь гоняться за девушками и пачкаться в грязи.
Я облизываю губы и, наклонившись, шепчу ей на ухо:
— То, что ты слышала — правда. К сожалению, ты пропустила наше ежегодное мероприятие, иначе я бы пригласил такое прекрасное создание, как ты.
Это откровенная ложь. Мне невыносимо прикасаться к этой девушке. Она не моя. Я не хочу иметь с ней ничего общего, пока меня ждет моя маленькая тихоня.
Какое-то время мы молчим, а когда песня заканчивается, я провожаю ее в бар за бокалом шампанского. Оно чертовски дерьмовое, но это помогает мне не сойти с ума, поэтому заказываю еще по бокалу.
Но, этого, черт возьми, все равно недостаточно.
Она хватает меня за руку, переплетая наши пальцы, и тянет в конец зала. Позволяю ей тащить меня, просто чтобы посмотреть, что будет делать маленькая капризная наследница.
Это все, чем она может быть, иначе отец не просил бы меня провести с ней время.
В мире моего отца никогда не бывает достаточно денег, и, женив меня на богатой соплячке, семья получит их гораздо больше. Обеспеченность для него важнее всего.
Я по-настоящему удивляюсь, когда она наклоняется, расстегивает мой ремень, а затем тянется к пуговице на моих брюках. Нежно касаюсь ее руки, когда она тянется к молнии.
— Прости, я польщен, и есть вещи, которые я хотел бы с тобой сделать, но их невозможно осуществить здесь.
Ее глаза округляются, и она кивает, не обращая внимания на угрозу, прозвучавшую в моем тоне. Что за чертова идиотка. Я наклоняюсь и целомудренно целую ее в щеку.
  
— Мне нужно идти. Уверен, мы скоро увидимся.
Уходя с вечеринки, чувствую себя грязным. Как будто сделал что-то не так, хотя на самом деле ничего такого не делал… верно?
Я никому не принадлежу. Даже Бел, даже если она единственный человек, которого я хочу видеть. Единственный человек, рядом с которым я могу быть самим собой. Поправляю брюки, достаю телефон и отправляю Бел еще одно сообщение. Она снова читает, но не отвечает.
Учитывая то, что я пережил сегодня вечером, не собираюсь терпеть это дерьмо и от нее. Если она хочет оттолкнуть меня, то ей придется отвечать за последствия.
Я незаметно выскальзываю через черный ход и сажусь в машину, приказывая водителю отвезти меня в общежитие, а затем снова отправляю сообщение Бел.
Я: Предупреждаю. Ответь мне или будешь страдать от последствий.
Она отвечает почти мгновенно.
Бел: Иди на хуй и оставь меня в покое.
Я ухмыляюсь, глядя в свой телефон, прежде чем напечатать ответ.
Я: Ты только что послала меня на хуй? Ты не говорила этого, когда практически умоляла меня трахнуть тебя в библиотеке. Пробуй еще раз. Повежливее.
На этот раз ответа не следует. Я направляю водителя к ее общежитию и вылезаю из машины. Сняв куртку и перекинув ее через плечо, шагаю по тротуару. Те пятьсот долларов, которые я заплатил ремонтнику, чтобы он сделал копию ее ключа-карты от здания и комнаты, оправдывают свою цену. Игра в любящего бойфренда всегда срабатывает, особенно когда в ход идут несколько сотен баксов.
Незаметно проскальзываю внутрь и иду по коридору, останавливаясь, как только подхожу к двери ее комнаты. Взявшись за дверную ручку, поворачиваю и проверяю, заперта ли она.
Улыбаюсь, когда обнаруживаю, что дверь заперта. По крайней мере, Бел достаточно сообразительна, чтобы попытаться не впустить меня.
Достаю из кармана копию ключа, вставляю в замок и проворачиваю. Замок щелкает, и я поворачиваю ручку, осторожно открывая дверь. Меня встречает темнота и тишина. Оглядываю гостиную. Из-под закрытой двери Бел пробивается мягкий свет. В комнате ее соседки темно. Она либо спит, либо ушла. Держу пари, она ведет себя как обычная студентка университета. А это значит, что моя маленькая тихоня в моем полном распоряжении.
Бросаю пиджак и галстук-бабочку на стол и подхожу к двери спальни. Распахиваю ее; дверь с громким стуком ударяется о стену, и я упираюсь руками в косяки, блокируя единственный выход из комнаты.
Застыв, как олень в свете фар приближающегося автомобиля, она смотрит на меня. Требуется всего мгновение, чтобы на нее обрушилась реальность и ее глаза расширяются в десять раз.
— Какого черта?
— Лучше спросить, ты действительно только что послала меня на хуй? Просто попытайся убежать, цветочек.
  
Глава 16
 
БЕЛ
Моему мозгу требуется некоторое время, чтобы осознать, что видят мои глаза. Это действительно он стоит в дверном проеме, выглядя как закуска в этом гребаном смокинге, или мне кажется? Набираю в легкие воздух, надеясь, что, возможно, больше кислорода заставит мой мозг осознать, что все это нереально, и пытаюсь сесть, но вздрагиваю, когда Дрю входит в комнату, словно он здесь хозяин.
Нет, он вполне реален. Высокая фигура напряжена, плечи расправлены, а походка как у пантеры, готовой к прыжку.
Его слова повисают в воздухе.
— Я повторюсь только один раз, Бел. Ты послала меня на хуй?
В горле словно застревает тяжелый камень, из-за чего мне трудно говорить. Не ощущаю себя такой храброй, когда сталкиваюсь с ним лицом к лицу. Его размеры, гнев и все то, что стоит между нами. Большие, громоздкие вещи, которые я не знаю, куда спрятать.
Вместо этого стараюсь быть честной.
— Я была занята и не хотела тебя видеть.
— Не думаешь, что простого "не могу говорить", "я сейчас занята" было бы достаточно? Тебе обязательно было отталкивать меня? Именно сегодня, в этот день. Уверен, что уже предупреждал тебя, что бывает, когда меня слишком сильно толкают?