Тихоня (СИ)

Я пристально вглядываюсь в его лицо, отмечая, как кривится его полная нижняя губа, а в глазах вспыхивает затаенная ярость. Он подается вперед, как пантера, готовая к нападению, упираясь предплечьями в колени. Он похож на коварного злодея из моих любовных романов. Инстинкт руководит моими движениями, и я отшатываюсь, мое кровяное давление повышается с каждым неглубоким вздохом. Я очень мало знаю об этом человеке, но того, что знаю, достаточно, чтобы в моей голове зазвучали тревожные сигналы. Как и большинство предупреждающих сигналов, я игнорирую желание убежать и остаюсь на месте. Если та ночь в лесу чему-то меня и научила, так это тому, что, если я сейчас побегу, он будет догонять, а я не хочу, чтобы это случилось. Это не игра.
— Ты умная девочка, Бел. Ты действительно думаешь, что не заработала эти деньги после того, что случилось?
Его слова жалят, как ремень по голой коже. Какая разница, есть ли у него деньги, власть и внешность? Это не значит, что он может вести себя как самодовольный мудак.
— Я не продаюсь. То, что случилось в лесу, не имеет никакого отношения к этим деньгам. Если ты намекаешь, что купил мою девственность, то у нас могут быть проблемы.
— Нельзя купить то, что не продается, Бел, но ради интереса, позволь мне поиграть в адвоката дьявола, и предположим, что ты добралась до хижины. Разве ты не взяла бы деньги? Даже если бы получила их тем же способом.
Он точно дебил, если думает, что я позволю ему применять ко мне обратную психологию. Смотрю ему прямо в глаза, отказываясь что-либо показывать. Уверена, что другие девушки склонились бы перед ним на колени, но я не из их числа.
— Я бы не получила их тем же способом. Если бы я добралась до той хижины, я бы не попалась. Это также означало бы, что я не отдала бы свою девственность какому-то случайному незнакомцу в холодном лесу.
Настала его очередь пожимать плечами.
— Это не совсем так. Чтобы победить, тебе достаточно было добраться до хижины. Но я был нацелен на тебя и планировал так или иначе заполучить. Ты могла бы продолжить свой веселый путь и после этого. Я бы не стал тебя останавливать.
Я поворачиваюсь и начинаю возиться со своими книгами, что угодно, лишь бы отвлечься от его огромного тела и присутствия.
— Не припомню, чтобы ты был слишком любезен после…
Его пальцы касаются моего подбородка, и я вздрагиваю, когда он поднимает мое лицо, заставляя встретиться с его ледяным взглядом.
— Возьми деньги. Тебе это нужно. А мне нет. Я не собираюсь с тобой спорить.
Тебе это нужно. А мне нет. Трудно сохранять спокойствие, когда он произносит слова, настолько правдивые, что это причиняет боль. Так вот какой он меня видит? Думаю, мне должно быть все равно, потому что, черт возьми, кто он такой? Но я не хочу, чтобы меня воспринимали жертвой благотворительности Оукмаунта. Девушкой, которая продала свою девственность за десять тысяч долларов и готовой делать минет, если вы заплатите ей дополнительные пять во время репетиторства. Боже, какая я глупая. Такая чертовски глупая. Потом кто-нибудь сообщит администрации, что я сплю со студентами за деньги, вместо того чтобы помогать им улучшать оценки.
Высвободившись из его хватки, захлопываю мокрую книгу и собираю свои вещи в аккуратную стопку, прежде чем запихнуть их в сумку. Когда поднимаю глаза от сумки, наши взгляды встречаются. Он изучает меня, нахмурив темные брови, в его взгляде мелькает замешательство. Несмотря на предупреждение, звучащее в голове, зная, что мой следующий шаг может оказаться последним, я хватаю оставшийся кофе, который он принес мне, протягиваю руку к мусорному ведру и выбрасываю его. Обычно я не бываю такой дерзкой и неблагодарной, но хочу, чтобы он понял, на каких позициях мы находимся, и это даже не на одном континенте.
— Было очень приятно, как и всегда, но, в отличие от тебя, мне нужно идти на занятия.
Разворачиваюсь, готовая сломя голову броситься к двери. К сожалению, я недостаточно быстра, и, честно говоря, мне следовало бы быть предусмотрительнее, учитывая мою историю с этим человеком, который хватает меня за запястье и притягивает к себе.
  
— О нет, ты никуда не пойдешь.
Я моргаю, и мы начинаем двигаться, его неумолимая хватка заставляет меня следовать за ним по пятам. Оглядываю библиотеку, ожидая, что кто-нибудь что-нибудь скажет или хотя бы заметит, что меня куда-то тащат, но, конечно же, никто этого не делает. Паника сжимает мои внутренности, и я знаю, что должна что-то сделать, чтобы остановить этого психа. У него есть деньги, власть и умение запугивать. Понимаю их страх перед ним. Я и сама его немного боюсь, но еще больше боюсь того, что может случиться, если я сдамся.
Я упираюсь пятками изо всех сил. Это единственный способ остановить его продвижение, но все, что я получаю, это неодобрительный рык, сопровождаемый усилением хватки. Он выше шести футов, мускулистый и чертовски устрашающий. Чтобы остановить его, потребуются некоторые умения, которых у меня явно нет. Единственное, что у меня есть — это мой голос.
— Отпусти меня! — кричу и снова пытаюсь отстраниться, но с таким же успехом я могла бы разговаривать со стеной. — Ну и ладно. Тогда я буду кричать, — едва слова слетели с моих губ, как он замирает на месте. Движение настолько неожиданное, что я врезаюсь прямо в него, чуть не падая.
Твердая стена из мышц перекатывается, когда он поворачивается, и становится похожим на жуткого монстра, каким и является. Прежде чем успеваю произнести еще хоть слово, его рука зажимает мой рот, и он толкает меня назад, так что моя поясница прижимается к покрытой пылью полке. Оглянувшись по сторонам, понимаю, что мы среди стеллажей. В старой часть библиотеки, куда никто не заходит. Это плохо. Хуже, чем я думала.
Прижавшись ко мне всем телом, он делает все, чтобы я видела и чувствовала только его. Я полностью в его власти. Он зажимает мой рот одной рукой, чтобы я не позвала на помощь, а другой обхватывает за талию, прижимая к себе, и я в ловушке. Обречена. И все же, несмотря на страх, струящийся по венам, во мне нарастает возбуждение. Это отвратительно и неправильно, и я осознаю это. В моем нынешнем затруднительном положении я не могу беспокоиться о том, насколько испорченной это меня делает.
Не тогда, когда его огромная рука скользит по моей пояснице, а обжигающий жар его прикосновений проникает сквозь ткань моей одежды. В этот момент я могла бы с таким же успехом быть обнаженной. Стыдится ли, что в моем возрасте мужчина еще никогда не прикасался ко мне так, с такой властностью и желанием? Может быть, именно поэтому я так взволнована. Сердце сильно сжимается в предвкушении того, что может произойти дальше.
На самом деле, это не имеет значения. Никакие слова не заставят его остановиться. Ясно, что он не отпустит меня. Пока не получит то, что хочет. Его зеленый взгляд впиваются в мой, и я замечаю густые ресницы, обрамляющие его дьявольские глаза. С такого близкого расстояния трудно разглядеть в нем злобного зверя и гораздо легче увидеть типичного американского парня, каким он представляется всем остальным. Добрый, обаятельный. Никто не знает, что у всех на виду скрывается законченный псих. Полосы света отбрасывают на нас жуткую тень, и я дрожу, как будто кто-то вылил на меня целое ведро холодной воды, но от страха ли это или от предвкушения? Я не знаю. Блики света танцуют на его лице, создавая потрясающие образы на высоких скулах и острой, как бритва, линии челюсти.
Я делаю глубокий вдох, и меня встречает пьянящий аромат тикового дерева с мятой. Меня окутывает странное спокойствие. Его запах не должен успокаивать или влиять на меня, но каким-то образом он влияет, вызывая во мне это странное чувство безопасности.
Наклонившись ко мне, он нежно утыкается носом в изгиб моей шеи. Его быстрый вдох заставляет думать, что он вдыхает мой запах, что было бы странно, если бы не было так привлекательно. Задвигаю эту мысль на задворки своего сознания, потому что этот человек и его психопатические наклонности — последнее, что мне нужно в жизни.