Воронцов. Перезагрузка. Книга 8 (СИ)

Ствол аккуратно уложили в паз ложа, закрепили специальными металлическими штифтами. Потом установили спусковой механизм — кремнёвый замок, который высекает искру при нажатии на спуск.
Кремнёвый замок — это сложный механизм, состоящий из множества деталей: курка с зажатым кремнем, огнива (или полки), на которое ударяет кремень, высекая искру, пружины, возвращающей курок в исходное положение, спускового крючка. Каждая деталь должна работать чётко, без заеданий. Тут уже Григорий поработал в плане стандартизации, что в общем-то сказывалось на скорости сборки.
  
Василий Петрович лично проверял работу каждого замка — взводил курок, спускал, проверял, как высекается искра, как работает пружина. Если что-то его не устраивало — разбирал, подгонял, собирал снова.
После установки замка прикрепили спусковую скобу — металлическую дугу, защищающую спусковой крючок от случайного нажатия. Затем установили шомпольные трубки — металлические направляющие для шомпола, которым солдат заряжает ружьё.
Наконец прикрепили ремённые антабки — металлические кольца, через которые продевается ремень для ношения ружья на плече.
Всё. Ружьё было готово.
На третий день Василий Петрович вызвал меня:
— Егор Андреевич, ружья готовы. Хотите посмотреть перед испытаниями?
Я пришёл в оружейную мастерскую. На столе лежали три ружья — гладкоствольные мушкеты стандартного образца. С виду они ничем не отличались от обычных — та же длина, тот же калибр, та же конструкция.
Я взял одно из них, осмотрел. Ложе было идеально подогнано к стволу, нигде не было зазоров. Замок работал плавно, без заеданий. Ствол ровно лежал в пазу ложа, прицельные приспособления были выставлены параллельно каналу.
— Хорошая работа, Василий Петрович, — сказал я искренне.
Он хмыкнул:
— Работа как работа. А вот стрелять будут — тогда посмотрим.
— Именно, — согласился я. — Завтра с утра на полигон. Проведём испытания.
Новость о предстоящих испытаниях снова разлетелась по заводу. На следующее утро к полигону — специально оборудованной площадке за заводом — собрались почти все мастера. Генерал Давыдов прибыл одним из первых, в сопровождении нескольких офицеров. Иван Дмитриевич тоже был здесь — стоял чуть поодаль, наблюдал.
Полигон представлял собой длинную полосу земли, окружённую с трёх сторон земляным валом для безопасности. В дальнем конце стояли мишени — деревянные щиты с нарисованными концентрическими кругами. А ещё дальше, на расстоянии ста метров, были установлены толстые дубовые брусья — для проверки пробивной силы.
Но сначала нужно было провести испытания на прочность самого ствола. Для этого мы соорудили специальное крепление — массивную деревянную раму с железными зажимами, в которую устанавливалось ружьё. Рама стояла за небольшой земляной насыпью, за которой мог спрятаться человек, производящий выстрел.
К стволу был привязан длинный шнур, который тянулся к спусковому крючку. Идея была проста — натянуть шнур, спустить курок, но при этом находиться в безопасности на случай, если ствол не выдержит и разорвётся.
Первое ружьё установили в крепление. Я лично зарядил его — отмерил порох, насыпал в ствол через дульное отверстие, затем забил шомполом пыж из пакли, потом свинцовую пулю, потом ещё один пыж сверху. После этого насыпал немного пороха на полку замка.
Но заряд я взял не обычный, а увеличенный — полтора стандартных заряда. Если ствол выдержит это, значит, он достаточно прочен.
— Все отойдите за вал! — скомандовал Давыдов.
Толпа послушно отступила. Я тоже отошёл, натянул шнур. Ружьё в креплении смотрело в сторону мишеней.
— Три, два, один, — я резко дёрнул шнур.
Выстрел прогремел, эхо покатилось по полигону. Облако белого дыма окутало крепление. Я подождал, пока дым рассеется, потом осторожно выглянул из-за насыпи.
Ружьё было целым. Ствол не разорвало, не деформировало. Крепление устояло.
— Первое прошло! — крикнул я.
Раздался одобрительный гул. Но я знал, что это только начало. Нужно было повторить ещё дважды.
Второе ружьё. Та же процедура — увеличенный заряд, установка в крепление, натягивание шнура.
Выстрел!
Снова целое. Снова успех.
Третье ружьё.
Выстрел!
Все три ствола выдержали испытание увеличенным зарядом. Ни один не разорвался, не деформировался, не дал трещин.
Я достал штангенциркуль, подошёл к первому ружью, вытащил его из крепления. Начал тщательно измерять ствол в разных местах — у дульного среза, в середине, у казённой части.
Диаметр везде был одинаковым. Никакого вздутия, никакой деформации. Ствол остался идеально ровным, несмотря на мощный заряд.
То же самое со вторым и третьим стволами — все они сохранили свою форму.
— Андрей Иванович! — позвал я кузнеца, который стоял в толпе. — Ваша ковка сработала отлично! Стволы выдержали!
Он подошёл, взял один из стволов, осмотрел, постучал по нему костяшками пальцев:
— Металл держит. Никаких признаков усталости. Я и говорил — проковка даёт прочность.
Давыдов подошёл ближе:
— Егор Андреевич, испытания на прочность пройдены. Теперь боевые испытания?
— Теперь боевые, — кивнул я.
Мы перезарядили все три ружья, но уже стандартным зарядом. Потом установили мишени на расстоянии пятидесяти метров — это была стандартная дистанция для испытаний мушкетов.
— Кто первый стрелять будет? — спросил Давыдов.
— Я, — ответил я. — Это моя технология, я и буду проверять.
Я взял первое ружьё, прикинул его в руках. Весило оно прилично — килограммов пять, не меньше. Дерево ложа было гладким, отполированным, приятно лежало в руках. Взял ружье, повесил его на плечо на ремешок. Затем, не спеша, начал прицеливаться.
Взвёл курок — щелчок, пружина натянулась. Прицелился в центр мишени — мушка чётко легла в целик. Задержал дыхание. Плавно нажал на спуск.
Выстрел!
Отдача ударила в плечо — сильно, неожиданно сильно. Я не был готов к такой мощи, пошатнулся, чуть не упал. Облако дыма окутало меня, запахло серой и горелым порохом.
Когда дым рассеялся, я увидел, что мишень стоит целая. Я промахнулся? Нет, постойте — в правом верхнем углу щита зияла дыра размером с кулак. Я попал, просто не в центр, а чуть выше и правее.
— Попал! — крикнул кто-то из толпы.
Я опустил ружьё, потёр ноющее плечо. Отдача была действительно сильной. Нужно было привыкнуть.
— Давайте проверим, что там с мишенью, — сказал я.
Несколько человек побежали к мишени. Григорий был среди них. Через минуту они вернулись, неся пробитый щит.
Дыра была внушительной — пуля вошла с одной стороны, диаметр входного отверстия около двух сантиметров, а с другой стороны вырвала кусок дерева размером с ладонь. Щепки и опилки торчали во все стороны.
— Пробивная сила отличная, — оценил Давыдов. — Но попадание не точное. Хотя… пятьдесят метров… не плохо.
— Я не солдат, господин генерал, — оправдался я. — Стреляю не каждый день. Да и отдача сбила прицел. Но давайте проверим кучность — если три выстрела лягут кучно, значит, ствол хороший.
Мишень установили обратно, на мишень прикрепили новые доски. Я перезарядил ружьё, снова прицелился, выстрелил.
Выстрел!
На этот раз я был готов к отдаче, упёрся ногами в землю, крепче прижал приклад к плечу. Пуля ушла чуть ближе к центру, но всё равно не в яблочко.
Третий выстрел. Снова мимо центра.
Мы принесли мишень, осмотрели. Три дыры располагались относительно близко друг к другу — в круге диаметром около метра. Для гладкоствольного мушкета и дистанции в пятьдесят метров это был неплохой результат.
— Кучность приемлемая, — сказал Давыдов. — Для массового оружия вполне годится. Дайте мне попробовать.
  
Я передал ему второе ружьё. Генерал был опытным военным, стрелял он много и часто. Он уверенно взвёл курок, прицелился.
Выстрел!
Мишень качнулась — попадание! Давыдов перезарядил, выстрелил ещё раз. Снова попадание. Третий раз — и снова.