Воронцов. Перезагрузка. Книга 8 (СИ)

Войдя внутрь, я увидел его за работой — он ковал какую-то деталь, раскалённый металл сверкал под ударами. Увидев меня, он опустил молот, потом сунул заготовку в воду — зашипело, поднялся пар:
— Егор Андреевич, доброе утро! Давно не виделись!
— Здравствуй, Савелий Кузьмич, — ответил я, подходя ближе. — Я к тебе с делом пришёл.
— Слушаю, — он вытер руки о фартук.
— Помните, как мы с вами иголку серебром покрывали? — начал я.
  
— Помню, как же не помнить! — заулыбался кузнец. — Хитрая работа была. Электролизом вы назвали, если не ошибаюсь?
— Именно! — обрадовался я его памяти. — Так вот, скоро к вам придёт Ричард, английский врач. Принесёт две-три дюжины таких же иголок. Их все нужно будет покрыть серебром, точно так же, как ту первую.
Савелий Кузьмич задумался:
— Две-три дюжины… Это работы на несколько дней. Может, даже неделю. Но сделаем, конечно. Только нужно всё подготовить — раствор электролита сделать, пластины серебряные достать.
— Деньги дам. — заверил я. — Главное, чтобы качество было такое же, как в первый раз.
— Будет, Егор Андреевич, не сомневайтесь, — твёрдо сказал он. — Если нужно, сам лично займусь.
Мы обсудили детали — сколько серебра понадобится, какие химикаты, сколько времени займёт работа. Я выделил ему деньги на закупку всего необходимого и попросил начать подготовку уже сейчас, чтобы когда Ричард принесёт иголки, можно было сразу приступать.
Следующим пунктом моей программы был завод. Григорий обещал, что к моему возвращению будут готовы первые свёрла для сверления стволов. Я очень надеялся, что всё получилось.
Завод встретил меня привычным шумом и лязгом. Я направился прямиком в цех, где работал Григорий.
Увидев меня, он бросил свои дела и поспешил навстречу:
— Егор Андреевич! Наконец-то! Мы вас заждались!
— Здравствуй, Григорий, — поздоровался я. — Ну что, свёрла готовы?
— Готовы! — с гордостью сказал он. — Семь штук сделали! Все по вашим чертежам!
Он повёл меня к верстаку, где аккуратно разложены были длинные металлические стержни со спиральными канавками — свёрла для глубокого сверления. Я взял одно из них, внимательно осмотрел.
С первого взгляда выглядело неплохо. Но я знал, что дьявол кроется в деталях. Я повернулся к Григорию:
— Штангенциркуль есть?
— Есть, Егор Андреевич, — он тут же достал инструмент, протянул мне.
Я начал методично измерять диаметр сверла в разных точках по длине. Первое — хорошо, везде одинаково. Второе — тоже в порядке. Третье… Стоп. Здесь диаметр на полмиллиметра больше. Я продолжил измерения — да, неравномерность была очевидна.
— Это сверло бракованное, — сказал я, откладывая его в сторону.
Григорий побледнел:
— Что⁈ Но мы так старались!
— Старались — это хорошо, — кивнул я. — Но недостаточно. Смотри.
Я показал ему измерения на штангенциркуле, объяснил, в чём проблема. Если диаметр сверла неравномерен, то и отверстие будет неровным. Ствол получится кривым, возможно с раковинами, ненадёжным.
К нам уже подтянулись другие мастера — братья Волковы, Семён Кравцов, Фёдор Железнов. Все с интересом наблюдали.
Я продолжил проверку остальных свёрл. Ещё два оказались с такими же дефектами. Четыре из семи были годными.
— Вот эти три, — я указал на бракованные, — идут обратно к кузнецам на переделку. Объясните им, в чём проблема. Пусть накручивают канавки равномернее, внимательнее следят за процессом.
Григорий кивнул, явно расстроенный, но понимающий:
— Будет сделано, Егор Андреевич.
— Не расстраивайся, — похлопал я его по плечу. — Это нормально. С первого раза идеально редко получается. Главное — учиться на ошибках.
— А эти четыре? — спросил Семён Кравцов, показывая на годные свёрла. — Что с ними делать будем?
— Сейчас проверим их в деле, — сказал я. — Где станок, который вы приспособили для глубокого сверления?
— Вот здесь, Егор Андреевич, — Фёдор Железнов повёл нас к дальнему углу цеха.
Там стоял модифицированный токарный станок. Мастера проделали отличную работу — установили мощный патрон для удержания заготовки, усилили станину, добавили механизм подачи станины к сверлу. К станку был подведён пневматический привод.
— Молодцы, — похвалил я. — Хорошая работа.
— Спасибо, Егор Андреевич, — заулыбался Фёдор. — Старались.
Я осмотрел заготовку, приготовленную для сверления — это был цельный стальной пруток длиной чуть больше длины ствола и диаметром примерно семь сантиметров. Будущий ствол.
— Устанавливайте, — скомандовал я.
Мастера взялись за работу. Они аккуратно закрепили заготовку в креплении станины, тщательно выровняли, проверили, чтобы не было никаких перекосов. Потом установили сверло в патрон.
К этому времени в цехе начала собираться публика. Мастера со всех участков бросали свои дела и подходили посмотреть. Слух о том, что сейчас будут сверлить ствол, разнёсся по заводу со скоростью лесного пожара.
Даже генерал Давыдов появился — стоял чуть поодаль, руки за спиной, лицо непроницаемое. Я кивнул ему в знак приветствия, он кивнул в ответ.
— Готовы? — спросил я Григория, который стоял у станка.
— Готовы, Егор Андреевич.
— Тогда начинаем. Медленно, аккуратно. Как только сверло коснётся металла — сразу же капаем масло.
Григорий открыл клапан подачи воздуха. Пневмодвигатель зашипел, сверло начало вращаться — быстро, ровно, с характерным свистом.
Потом он начал медленно подавать заготовку вперёд, к вращающемуся сверлу. Все затаили дыхание.
Сверло коснулось металла.
По цеху раздался пронзительный скрежет — настолько громкий и неприятный, что несколько человек инстинктивно зажали уши. Я видел, как сверло вгрызается в металл, как летят мелкие стружки, как заготовка начинает слегка дрожать.
— Стоп! — скомандовал я через несколько секунд.
Григорий тут же отодвинул заготовку обратно. Я перекрыл клапан, пневмодвигатель остановился. В наступившей тишине было слышно, как кто-то тяжело дышит.
Я подошёл к заготовке, осмотрел место контакта. Сверло успело войти примерно на сантиметр точно в центре заготовки — неглубоко, но достаточно, чтобы оценить процесс. В углублении виднелись следы перегрева — металл слегка посинел.
— Масло, — сказал я, протягивая руку.
Семён подал мне маслёнку. Я капнул немного масла прямо в углубление, дал ему растечься. Масло должно было смазывать сверло, предотвращая перегрев и снижая трение.
— Продолжаем, — скомандовал я.
Григорий снова открыл клапан. Сверло зажужжало, он начал подавать заготовку вперёд. На этот раз скрежет был тише — масло делало своё дело. Я видел, как сверло медленно, но верно входит в металл, как стружка выходит по спиральным канавкам, как заготовка постепенно уходит вперёд.
Каждые несколько минут я останавливал процесс, добавлял масло, проверял состояние сверла и заготовки. Нельзя было спешить — один неверный шаг, и сверло могло сломаться, а заготовка — испортиться.
Время тянулось медленно. Пятнадцать минут превратились в вечность. Вокруг стояла полная тишина — даже в других частях цеха работа, кажется, остановилась. Все смотрели на нас.
Наконец, после бесконечных пятнадцати минут, сверло прошло всю заготовку насквозь. Семьдесят пять сантиметров чистого металла были просверлены.
Я перекрыл клапан. Пневмодвигатель затих. Григорий осторожно отодвинул заготовку назад, и мы аккуратно сняли её с креплений.
Заготовка была горячей — я чувствовал тепло даже через рукавицы. Но это было нормально — трение при сверлении всегда выделяет много тепла.
Я поднёс заготовку к свету, идущему из окна, и заглянул в просверлённое отверстие.
  
То, что я увидел, вызвало у меня улыбку удовлетворения.
Отверстие было практически идеальным. Ровное, гладкое, без раковин и трещин. Внутренние стенки блестели, словно отполированные. Это был первый ствол, изготовленный методом сверления, а не ковки вокруг стержня.
— Дайте посмотреть, — раздался нетерпеливый голос Давыдова.