Воронцов. Перезагрузка. Книга 8 (СИ)

— К Фоме, — ответил я. — Он мой представитель. С серьёзными техническими проблемами — ждите меня, я буду периодически приезжать. С мелкими — Петька поможет.
Петька гордо выпрямился:
— Помогу, конечно! Мы ж вместе всё это строили, я всё помню.
Я улыбнулся его энтузиазму:
— Вот видите. Вы не одни. Вы — команда. Помогайте друг другу, и всё получится.
Ричард, молчавший до этого, спросил:
  
— Егор Андреевич, а мне что делать? Тоже с вами ехать?
— Ричард, — сказал я, — ты однозначно едешь с нами. Твоя помощь может понадобиться в любой момент. А если вдруг в Уваровке что случится, то до Тулы верхом с заводной пол дня скакать.
Он кивнул с пониманием:
— Хорошо. Как скажете.
Я снова обвёл взглядом собравшихся:
— Ну что, есть ещё вопросы?
Все молчали, переваривая информацию.
— Если вопросов нет, приступаем к подготовке, — объявил я. — Через три дня выезжаем. Фома, начинай собираться в дорогу — тебе нужно в Тулу первым, чтобы успеть найти дом. Остальные — продолжайте текущую работу, но готовьтесь к моему отсутствию.
Все закивали и начали расходиться. Фома задержался:
— Егор Андреевич, а какой именно дом искать? Сколько комнат, где в городе?
— Комнат четыре-пять, — прикинул я. — Чтобы нам с Машей было где жить, гостей принимать, для прислуги место. Желательно в приличном районе, но не в самом центре — там дорого и шумно. И главное — чтобы тепло было, добротная печь.
— Понял, — кивнул Фома, доставая свою записную книжку и что-то помечая. — Найду.
— Ещё, — добавил я, — нужна будет прислуга. Кухарка, горничная. Машеньке в её положении тяжело всё самой делать.
— Об этом тоже позабочусь, — заверил Фома.
Когда все разошлись, я вернулся к Маше. Она сидела у окна, задумчиво глядя на падающий снег.
— Дал указания? — спросила она, повернув ко мне голову.
— Да, — я подошёл, обнял её со спины. — Через три дня едем. Фома уже завтра уедет, будет искать дом.
— А деревня? — тихо спросила она. — Как же без тебя?
— Справятся, — уверенно сказал я. — Здесь хорошие люди, все знают своё дело. Я им доверяю.
Машенька повернулась, посмотрела на меня:
— Ты ведь волнуешься, правда?
Я не стал врать:
— Волнуюсь. И за тебя, и за ребёнка, и за дела здесь. Но что делать? Жизнь такая — нужно принимать решения и действовать.
Она прижалась ко мне:
— Я тоже боюсь. Но когда ты рядом, то нет.
Мы так и стояли у окна, обнявшись, глядя на зимний пейзаж за окном.
На следующее утро Фома уже был готов к отъезду. Он запряг лошадь, уложил небольшую сумку с вещами. Вместе с ним поехали пару служивых.
— Ну, я поехал, Егор Андреевич, — сказал он, залезая на сани. — К вашему приезду всё устрою.
— Полагаюсь на тебя, — я протянул ему руку.
Он крепко пожал её и тронул вожжи. Сани тронулись, быстро скрылись за поворотом дороги.
Я вернулся в мастерскую. Мастера работали над калибром с удвоенным рвением — хотели закончить проект до отъезда.
Григорий склонился над верстаком, тщательно подгоняя очередную деталь. Братья Волковы полировали измерительные поверхности. Семён Кравцов собирал механизм крепления. Фёдор проверял общую геометрию конструкции.
— Как продвигается? — спросил я, подходя ближе.
— Почти готово, — доложил Григорий, не отрываясь от работы. — Ещё день-два, и закончим.
— Отлично, — одобрил я. — Этот калибр возьмёте с собой на завод. Будет вашим первым проектом там.
— И доказательством того, чему мы научились, — добавил Антон Волков.
— Именно, — согласился я.
Фёдор добавил:
— Знаете, Егор Андреевич, я всю жизнь только ковал. Одно и то же, изо дня в день. А тут за эти недели столько нового узнал! И про точность, и про стандарты, и про то, как вместе работать. Спасибо вам.
Его слова были приятны:
— Спасибо тебе, Фёдор. И всем вам. Вы оказались прилежными учениками. Сейчас перед вами, да и мной будет большая задача. Так что работы на заводе будет много.
Семён Кравцов поднял голову от работы:
— А вы правда будете на завод приезжать? Помогать нам?
— Обязательно, — заверил я. — Это не конец нашего сотрудничества, а начало. Вы внедрите новые методы, а я буду консультировать, помогать с трудностями.
— Это хорошо, — облегчённо выдохнул Семён. — А то я боялся, что мы вернёмся на завод и там нас никто не поймёт.
— Поймут, — уверенно сказал Григорий. — Когда увидят результаты — поймут. А результаты мы им покажем.
На следующий день с утра я собрал уваровских мужиков — Петьку, Илью, Семёна, Степана, Митяя. Мы пошли в кузницу.
— Мужики, — обратился я к ним, — хочу ещё раз показать вам процесс изготовления керамики. Петька будет заниматься этим в моё отсутствие, но все должны понимать основы.
Я достал мешок с белой глиной, которую мы нашли недалеко от деревни:
— Смотрите. Первый этап — подготовка глины. Нужно удалить все примеси, камешки, мусор. Для этого обработанную светильным газом и выбранным металлом глину замачиваем в большом количестве воды.
Мы ссыпали глину в деревянную бочку, залили водой, тщательно перемешали.
— Теперь ждём, пока тяжёлые примеси осядут на дно, — объяснил я. — Займёт несколько часов. Потом аккуратно сливаем чистую глиняную взвесь в другую ёмкость.
— А зачем так сложно? — спросил Митяй. — Нельзя просто руками примеси выбрать?
— Можно, — согласился я, — но не все примеси видны глазу. Мелкие песчинки, органика — всё это портит керамику. Промывка водой удаляет даже мелкие включения.
Через несколько часов мы слили отстоявшуюся глиняную взвесь. Теперь нужно было выпарить лишнюю воду.
— Ставим на медленный огонь, — показал я, — и постоянно помешиваем. Вода испаряется, глина густеет. Когда достигнет консистенции густой сметаны — готово.
Петька взял в руки весло для перемешивания:
— Долго мешать нужно?
— Несколько часов, — честно ответил я. — Поэтому лучше делать большими партиями, чтобы не тратить время на каждую мелочь.
Пока глина уваривалась, я показал им формовку:
— Можно лепить руками, как обычную глиняную посуду. А можно использовать формы — получается ровнее, одинаковее. Мы так делали для фарфора.
Я достал деревянную форму для миски, которую Илья делал по моим чертежам:
— Смотрите. Глину раскатываем в пласт нужной толщины. Укладываем в форму, плотно прижимаем. Лишнее обрезаем. Оставляем сохнуть.
— А сколько сохнет? — спросил Степан.
— Зависит от толщины и влажности, — пояснил я. — Тонкая посуда — дня три-четыре. Толстостенные изделия — неделю, может, больше. Главное — сушить медленно, иначе потрескается.
Митяй попробовал сформовать миску сам. Получилось не очень ровно, но для первого раза неплохо.
— Практика нужна, — подбодрил я его. — Чем больше делаешь, тем лучше получается.
Наконец мы дошли до обжига — самого важного этапа.
— Обжиг превращает мягкую глину в твёрдую керамику, — объяснял я. — Нужна высокая температура — докрасна раскалить печь. И держать несколько часов.
Мы подошли к печи.
— Укладываем изделия, — показал я, осторожно размещая высушенные заготовки. — Не вплотную друг к другу, с зазором. Иначе могут склеиться при обжиге.
— А температуру как контролировать? — спросил Петька.
— По цвету, — ответил я. — Видишь, когда печь раскалена докрасна? Это примерно нужная температура. Держим так несколько часов. Потом медленно, очень медленно остужаем. Резкое охлаждение — и всё потрескается.
— Сложно как-то, — протянул Илья.
— Поначалу сложно, — согласился я. — Но с опытом придёт понимание. Петька, ты будешь экспериментировать, записывать результаты. Какая температура, сколько времени, какой результат. Постепенно выведешь оптимальный режим.
  
Петька серьёзно кивнул:
— Понял, Егор Андреевич. Буду стараться.
— И ещё, — добавил я, — не забывайте про фарфор.
Мы провели у печи ещё несколько часов, пока шёл первый обжиг. Я объяснял тонкости, отвечал на вопросы, показывал, как определять готовность по внешним признакам.