Элита. На дне класса
В магазине была целая куча японских комиксов. Пауле рисунки показались милыми, но она не могла сопереживать, по ее мнению, пошлым историям, кроме того, комиксы читались задом наперед (ведь в Японии читают справа налево), а Паула и так медленно читала, поэтому было еще труднее следить за историей, которая развивалась задом наперед.
Она не знала, какие из комиксов уже есть у Жанин. В итоге Паула предположила, что подруга сможет поменять один журнал на другой, и в конце концов выбрала тот, который показался ей самым красивым. «Видеодевушка Ай» [55]. Продавец объяснил, что это история о девчонке, которая вышла в наш мир из порнофильма, чтобы удовлетворить парня, взявшего видео напрокат, но поскольку его плеер сломался, единственным намерением красавицы стало сделать своего реального героя счастливым, отдать за него все…
Паула нашла эту историю очень милой и даже ощутила себя похожей на героиню: ведь хотя ее чувства к Горке были немного странными, она все еще любила Самуэля.
Надо сказать, что судьба или удача снова собиралась столкнуть Паулу с парнем ее мечты.
Она покинула магазин с подарком в руках. Солнце садилось, и вдруг Паула услышала крики, ругательства и громкий топот. Она никогда не думала, что может оказаться в водовороте драки, но обостренное чутье еще с тех самых пор, как мать приказала ей быть осторожной, забило тревогу. Она видела людей, бегущих в разных направлениях (некоторые мчались прямо к ней), и сделала то, что сделал бы любой в таких случаях: тоже побежала, быстро и бесцельно.
Но, как и всегда, когда она, образно говоря, ослабляла контроль, мудрое тело и страх приводили Паулу в одно и то же место: к дому возлюбленного.
Узкая улочка, на которой жил Самуэль, была пустынна, здесь царило спокойствие, и Паула облегченно вздохнула. Она открыла «Твиттер», чтобы посмотреть, прокомментировал ли кто-нибудь, что-нибудь, она всегда так поступала, если что-то случалось. Она проверяла соцсеть с птичкой на предмет того, не выложил ли кто-нибудь пост, который бы пролил свет на произошедшее. Однако ученики «Лас-Энсинас» были слишком увлечены написанием всяких глупостей о Марио, о Жанин и о ссоре между ними.
Звук шагов вернул ее к реальности, и она увидела, что кто-то приближается к ней. Паула не была трусихой, но она не являлась и Ларой Крофт [56]. Если бы вместо человека на нее сейчас на полной скорости неслась детская коляска или стадо быков, она бы точно так же окаменела.
Но навстречу ей бежал Самуэль. Он несся как сумасшедший и чуть не сбил Паулу с ног.
– Прости, прости, прости! – повторял парень, или ей показалось, что именно это говорил Самуэль, поскольку он ужасно запыхался, и его язык буквально лежал на плече, ну а потом Паула обнаружила, что у него на лбу не только пот, но и…
– У тебя кровь, Самуэль!
– Да, знаю. Никто за мной не гонится?
– Нет, не похоже. – Паула огляделась, снова насторожившись. – Я слышала крики и…
Самуэль был вне себя. Его глаза налились кровью, теперь он даже не замечал Паулу. Он начал кричать, схватившись за голову:
– Блин! Блин! Блин!
Паула пыталась успокоить его, но это оказалось бесполезно. Он находился рядом с ней, но сам был в другом месте.
– Что случилось, Самуэль? Давай я провожу тебя до больницы или куда захочешь.
– Нет, не надо, пусти меня! – С этими словами он отстранил ее. Он не толкал Паулу, но и не был вежлив, он просто убрал ее с дороги.
Паула попятилась.
Парень достал ключи, уронил их, наклонился, чтобы поднять, и чуть не уронил снова. Он был на взводе.
Я не знаю, была ли это паническая атака или тревога. У меня бывали тревожные состояния, и хотя я не врач, я понимаю, что у Самуэля было что-то другое, он вел себя как безумный, не смотрел на меня, постоянно ударял себя по голове и повторял: «Блин». Я пыталась успокоить его, хотела обнять, чтобы он присмирел. «Самуэль, дыши, дыши, пожалуйста».
Он не говорил, что произошло, он находился далеко от меня, совсем в другом месте. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сложить все части воедино и сообразить, что парень в беде.
Это было очевидно. Я хотела помочь ему. Не для того чтобы стать феей-спасительницей. Если честно, я даже представила, каково это – провести с ним несколько часов в приемном покое и помогать ему… но, кроме того, мне действительно хотелось, чтобы Самуэль знал: он может рассчитывать на меня, как на девушку из купленного японского комикса. Я пыталась поддержать его, но он не смотрел на меня… Его взгляд был пугающим, он озирался по сторонам, как будто кто-то собирался напасть на него и убить.
Я никогда не видела его таким и, возможно, никогда больше не увижу, но если судьба и забросила меня сюда, то только для того, чтобы помочь ему, даже если он это отвергал. Я попыталась схватить его за руки, но он вырвался. Он достал ключи, уронил их и опять принялся озираться по сторонам, словно убийца мог выскочить из-за угла. Он открыл дверь и крикнул мне с порога: «Иди домой, быстрее!»
Я не верю в зомби, но если бы он сказал мне в тот момент, что бежит от них, я бы поверила. Точно. Я, конечно, послушала его и побежала, и бежала, пока не закончились силы. Наконец я увидела людей, и они не мчались сломя голову мне наперерез, но я ведь лишь выполняла приказ, который дал мне Самуэль. И вдруг я почувствовала себя такой глупой и тупой идиоткой, что захотела плакать. Но я сдержалась. Я не ревела. Нет. Невозможно поверить, что я потеряла голову из-за парня, который был не в состоянии посмотреть мне в лицо, оказался неспособен защитить меня в случае потенциальной опасности и не мог сам себе помочь. Клянусь, у меня не возникло никаких корыстных намерений, я просто хотела быть хорошим человеком и делать добро, как пообещала раньше, и мне сразу стало ясно, что испуганному мальчишке с глазами, налитыми кровью, нужна поддержка.
Я даже не знаю (или мне все равно), чем он занимается, была ли проблема связана с уличными бандами, наркотиками… или это дела его брата Нано, но когда я стояла возле дома Самуэля, чистая и хорошая, протягивая парню руку помощи, он отверг ее – и для меня все разделилось на время до и после той сумасшедшей встречи. Вы не решаете, в кого влюбиться, как и когда (какая чушь), поскольку если вы контролируете свое мышление, то должны контролировать и чувства, но мое чувство – мчащаяся лошадь, и очень трудно поймать ее и взять в узду, чтобы посмотреть ей в глаза и сказать: «Прекрати, он тебе не подходит, он тебя не любит и никогда не полюбит. Перестань посылать энергию любви в совершенно пустое место и используй ее для чего-то другого».
Но я не представляю, как это сделать.
Если бы в тот момент кто-то предложил мне волшебную кнопку, которая вычеркнула бы Самуэля из моей головы и сердца, я бы обязательно нажала на нее: он не заслуживал любви. Он понятия не имел о моих чувствах, а, если бы и узнал, его реакция оказалась бы точно такой же, вернее, никакой.
Это случается со мной не в первый раз. В седьмом классе я безумно влюбилась в Бласа, милого мальчика, с которым познакомилась в театральной студии. Я написала ему длинное письмо с признанием, он ответил на послание, но вел себя довольно равнодушно.
Это открыло мне глаза, я догадалась, что на самом деле вовсе не влюблена в него – он мне нравится… и все.
Но даже если Самуэль посмотрит на меня в упор и скажет, что я самый отвратительный человек во вселенной, я буду любить его – в большей или меньшей степени. Почему? Я могу ответить, в чем суть, в чем причина моих безумных чувств! Самуэль – моя первая настоящая любовь, я думаю, эта мысль пришла мне в голову не просто так. Он сочетает в себе не только все, что мне нравится в нем одном, но и все, что мне нравилось в тех мальчиках и молодых людях, которые когда-либо привлекали меня.