Царство Страха

Несмотря на все, что сделала бабушка, я попыталась вырваться, чтобы помочь ей, но от собственных пут было не избавиться.
– Давай, скажи ей, – потребовала Виттория, наклоняясь, чтобы прошептать ей на ухо. – Или я заставлю тебя.
– Я поймала ее на гадании в храме Смерти. И позаботилась, чтобы информация, которую она узнала, никогда не покинула его пределов. Были определенные… истины, которые доверили только мне и еще одному члену совета. Нам приказали хранить тайну любой ценой.
– И ты заперла ее разум почти на два десятилетия? – спросила я с явным недоверием в голосе.
– Она подверглась такому наказанию лишь потому, что решила пойти против воли совета и раскрыть наши тайны.
Она говорила так, словно это оправдывало ее действия и действия совета. Я испытывала бурю эмоций, и ужас был лишь ее частью.
Бабушка выпрямилась, упрямо вздернув подбородок, и выдержала мой взгляд. Всем своим видом она показала, что рассказывает исключительно по собственной воле, а не по принуждению сестры. Трудно было представить слезы на глазах Нонны в ту ночь, когда я обнаружила тело Виттории. Там, где когда-то была любовь, теперь между ними пылала ненависть, яркая и всепоглощающая. Я не могла поверить, что она прокляла свою подругу, а затем всю нашу жизнь использовала ее как поучительную историю.
– А теперь расскажи о ее принце, – сказала Виттория. – Во всех подробностях.
– В начале принц Гнева был проклят забвением всего, кроме своей ненависти, – сказала бабушка отрывистым голосом. Не от злости, а от боли. Ее дыхание сбивалось с каждым вдохом и выдохом. – Первая Ведьма сказала ему, что он лишится всего, что любит. В то время его волновали лишь его крылья. Это было до того, как он встретил тебя. – Бабушка снова прерывисто вздохнула. – Он проклял ее в ответ, пообещав взять взамен то, что любит она, если она не вернет ему крылья. Вот так она заключила сделку с дьяволом. Точных сроков никто не знает. Она наложила заклинание, используя свою кровь, принесла жертву Богине и была слишком уверена в своих силах. Она забыла, с кем имела дело.
Нонна подождала, пока я осознаю сказанное. Это была запутанная паутина со множеством нитей, связанных и переплетающихся настолько, что превратились в клубок, который невозможно распутать. Два проклятия сошлись, и наши жизни оказались между ними.
– Наше проклятие… частично из-за Первой Ведьмы? – спросила я.
Бабушка кивнула.
– Ты знаешь первую часть истории – у Гордыни когда-то была жена, дочь Первой Ведьмы. Она хотела вернуть свою дочь, освободить от принца демонов, поэтому она придумала план, чтобы стравить Гнева и Гордыню. Она заключила сделку с Домом Мести.
– Разумеется, за определенную цену, – добавила Виттория холодным тоном.
Воспоминание поднималось на поверхность. Я все еще не могла вспомнить, кто такая Первая Ведьма, но у меня было четкое представление о том, чего она хотела.
– Мы притворялись одним человеком. – Виттория кивнула, подталкивая меня дальше. Подталкивая вернуть воспоминания, которые принадлежали мне. Магия, связывающая меня, сопротивлялась. Я нащупала нить силы, которая принадлежала Гневу, и с силой потянула ее, заставив проклятие еще немного ослабнуть. Оно упрямилось, сопротивлялось, но не могло устоять перед силой моего мужа. Еще одна трещина открылась, освобождая память. – Меня отправили к Гневу. Я должна была соблазнить его.
Что-то вроде облегчения отразилось на лице сестры.
– А меня отправили с той же миссией к Гордыне, – подтвердила Виттория. – На Празднике Волка Гнев должен был застать меня с Гордыней, спутав с тобой. Первая Ведьма хотела, чтобы разразилась война. Ее дочь должна была увидеть, что Гордыня к ней равнодушен, раз на людях дрался со своим братом из-за другой.
– Она хотела разбить сердце дочери. – Меня подташнивало. Это была жестокая игра. План, который уничтожил так много жизней. Все потому, что Первая Ведьма не хотела отдавать свою дочь демону. И я сыграла в этом представлении свою роль. Как же я себя ненавидела в этот момент. – А Гнев? Что случилось?
 
– Он отдал тебе свое сердце. Он разгадал план, и ему было все равно. В ночь, когда ты должна была уйти, чтобы я закончила нашу миссию на Празднике, мои шпионы узнали, что ты прокралась обратно к нему. Отвела его в сторону на вечеринке, утащила на свидание. Когда я пыталась соблазнить Гордыню, ты была с его братом в саду, где он признался в любви.
Гнев… Святая Богиня. Все тело объял озноб. Гнев, грозный военачальник, сделал себя уязвимым. Наверное, впервые за свое долгое существование. И тогда все черти с цепи сорвались. Я судорожно выдохнула. Все эти годы он был проклят, чтобы ненавидеть меня. И все же он боролся с этим. Пытался зацепиться за хорошее. Неудивительно, что он не решался отдать мне свое сердце. Стоило ему единственный раз отдаться полностью, как его наказали.
– Прежде чем он сказал, что любит меня, я во всем призналась ему, – сказала я, вдруг вспомнив полуночный сад. Ночные цветы, полумесяц. Вспомнила, как подумала тогда, что он улыбается нам сверху. Теперь же это было больше похоже на насмешку. – Каким-то образом во время нашей игры мои чувства изменились. Я не могла следовать плану. Я любила его. Так что я утащила его, прежде чем он увидел тебя и Гордыню.
– Не знаю, что тогда произошло между вами двумя, – продолжила Виттория. – Мои шпионы были слишком далеко. Я лишь знаю, что через мгновение или два ты исчезла. Была кровь. Какие-то вырванные волосы. Но больше ничего. Гнев пришел в ярость. Он ворвался в замок и чуть не уничтожил своих братьев, будучи уверен, что за нападением стоит один из них. В то время никто не знал, что с тобой произошло. Винили нанятых кем-то демонов Умбры. Главным подозреваемым считался Зависть, хотя я точно знаю, что он покинул вечеринку задолго до того, как началась резня. Затем Гнев сосредоточился на Жадности и, наконец, на Гордыне.
Виттория закрыла глаза, словно вновь переживая воспоминания о той ночи. Меня там не было, но представить себе ярость Гнева было легко. Хаос, страх. Грубую, неконтролируемую силу его греха, стремящуюся к уничтожению, пока он безуспешно искал меня.
Сестра посмотрела на меня. Возможно, дело было в воспоминании о той ночи, или какая-то смертная часть ее, наконец, вырвалась наружу, но она подала знак Доменико, о котором я совсем забыла. Он так и стоял, прислонившись к стене. Волшебным образом он снял мои кандалы. Они упали на пол грудой металла. Лишь силой воли мне удалось не упасть вслед за ними.
– Пока бушевала резня между принцами, я отправилась на твои поиски. Гнев рассказал всем, что мы близнецы, так что наш план не сработал, но даже в противном случае я бы не бросила тебя, – сказала Виттория, ее голос смягчился. – Я быстро нашла тебя, но все равно опоздала. Как только ведьмы заполучили тебя, они действовали моментально. Ведьмы-близнецы? Их тут же принесли в жертву. Заставляли их сердца биться с помощью магии.
– Что? – По спине пробежали мурашки, когда меня озарило очередное осознание. Я взглянула на Нонну, на лице которой наконец отразилось сожаление. – Пророчество о ведьмах-близнецах было не о нас.
Виттория покачала головой.
– Все верно. В пророчестве о ведьмах-близнецах лишь говорится, что они будут принесены в жертву – не мы те ведьмы. Да, ведьмы-близнецы – младенцы – родились в ту ночь, и Звездные ведьмы принесли их в жертву и забрали их сердца. Они вложили эти сердца внутрь нас и создали наши заклинания. Мы пропитались их смертностью.
– Бабушка вырастила их, вырастила нас, – сказала я, все еще в ужасе, и испуганно посмотрела на бабушку. – Ты была в наших самых ранних воспоминаниях. Ты научила нас благословлять амулеты. Научила нас готовить. – Я потерла руки. Холод пробирал до костей. Наша бабушка жестоко убила двух невинных ведьм. Ведьм, которых сама воспитывала. Это было непостижимо. Глядя на нее сейчас, я не могла справиться с бурлящей во мне смесью эмоций. Я всегда считала ее воплощением добра. Она ненавидела все связанное с темными искусствами. И все это время она была самим злом. – Как ты могла? Как ты могла так поступить с этими девушками?