Тренировочный День 5 (СИ)
Тренировочный День 5
Глава 1
Глава 1
Экстренное собрание «Дворянского Гнезда»
После того, как прозвучал отбой, а Маргарита Артуровна лично пересчитала всех и каждого, удостоверившись что все на месте и пригрозив привязывать к кровати тех, кто склонен к побегу, после того как выключили свет — прошло буквально несколько секунд. Несколько секунд, прежде чем в темноте откашлялась Оксана Терехова.
— Кхм-кхм. — сказала она голосом телевизионного диктора: — кто-нибудь спит вообще?
— Заснешь тут. — отзывается Инна Коломиец: — в незнакомом месте первый раз я всегда с трудом засыпаю. Обычно ворочаюсь всю ночь.
— А я сплю уже почти. — раздается голос Яны Бариновой: — день выдался очень уж… на переживания богатый. Я даже и не знаю… столько всего. А в конце Лермонтович со своею гранатой… вот дурень.
Глаза понемногу привыкают к темноте, сквозь неплотно задернутые занавески в комнату пробивается лунный свет. Становится видно, что Оксана — села на своей кровати, поджав ноги под себя.
— Лермонтович, конечно, дурак. — кивает она: — но Попович-то у нас оказывается — герой. Вот прямо герой, как в книжках пишут.
— Герой! — фыркнула Инна со своей кровати: — он же потом на ноги встать не мог, видели как у него коленки дрожали?
— Правда дрожали?
— И коленки и руки. И вообще он сидел на земле и гранату эту разглядывал как будто только что родился и глаза — стеклянные-стеклянные… как у плюшевой игрушки. Разве герои так делают? Вот Александр Матросов, когда грудью на дот бросился, закрывая собой наступление Красной Армии…
— Уверена, что у него в этот момент тоже поджилки тряслись. — говорит Оксана Терехова: — и у Гастелло, когда он самолет на колонну направил… хотя с Гастелло, наверное, все проще, самолет-то все равно подбитый был, а выпрыгивать с парашютом над немецкой территорией — это к эсэсовцам в плен попасть. Тут и выбор-то небольшой, повернул штурвал и врезался во вражескую колонну.
— Если тут спор идет о том, герой наш Попович или нет, то на мой взгляд однозначно герой. — подает голос Яна Баринова: — в тот момент он же не знал, что это не настоящая граната, а то не стал бы так кричать. И вообще, Лермонтович говорит, что у настоящей такой гранаты радиус разлета осколков двести метров, потому как она — оборонительная. В прошлой школе на уроках НВП нам военрук показывал такие вот. Правда на картинках. А ты вот, Инна на каком расстоянии от Лермонтовича стояла, когда граната на гравий упала? Вот то-то же.
— Так то не граната была вовсе, откуда у Лермонтовича граната, настоящая, боевая? — защищается Инна: — Попович просто все драматизирует, вот и все!
— Мне вот что интересно. — говорит Оксана Терехова: — вы ничего странного не заметили, девчата?
— Странного? — Яна тоже садится на своей кровати: — какого странного? То, что девушки из команды не легли спать по своим палатам, а собрались в одной? Так ничего странного, они взрослые, а день выдался сложный. Наверняка квасят, я видела бутылку у одной из них, ну высокой такой и здоровой, в плечах широкой.
— Это Валя Федосеева, ее Валькирией кличут. — кивает Оксана: — и конечно они там в палате бухают. Честно говоря, и нам пора бы… сейчас я термос достану… но я не об этом. Я про странность, которая прямо сейчас в воздухе висит. А?
— Странные странности. Мы в незнакомом месте, конечно, тут все странное. — Инна Коломиец в свою очередь садится в своей кровати и свешивает с нее ноги: — бррр, пол холодный. Просто нам повезло что нас четверых в одну палату устроили. Хотя это ж Лиза устроила. Лиза, а ты чего молчишь?
— Вот она странность. — говорит Оксана Терехова: — наша Боярыня молчит. Причем молчит тогда, когда речь зашла про Поповича, а она обычно в таких случаях не молчала никогда.
— А ведь точно… — Инна поворачивает голову: — Лиза! Ты чего молчишь? Случилось что?
— Дуры вы все. — тихо говорит Нарышкина: — ничего не понимаете.
— Мы дуры? Хорошо, мы дуры все тут собрались. — соглашается с ней Инна: — но ты-то чего молчишь? Не молчала никогда, а тут вдруг замолчала… обычно ты вон, монологами можешь лекции читать про то какие мы дуры и как мы не понимаем что твой Попович на самом деле идеальный мужчина, Гойко Митич и Митхун Чакроборти в одном флаконе. А тут молчишь.
— Да толку с вами говорить. — машет рукой Нарышкина: — что толку…
— На вот. — в ее руку тут же вкладывают крышечку от термоса: — ты не смотри что самогонка, она сладенькая. И не такая градусная как водка, тут из груши… и запах такой, чуете? Груша! На вот, конфетку, заешь потом.
— И выпью. — говорит Нарышкина: — выпью вот. Потому что вы — дуры и ничего не понимаете… — она выпивает и закашливается, оказавшаяся рядом Оксана — хлопает ее по спине.
— Какая гадость… и как люди это пьют вообще? Сперва грушей пахнет, а потом такая гадость… — морщится Лиза Нарышкина и возвращает крышку от термоса назад Оксане, которая наливает еще и протягивает Яне.
— Только немного. — предупреждает Яна: — я и раньше пробовала, алкоголь на меня не сильно действует, чего добро переводить…
— Ты тару не задерживай, пей давай. — говорит ей Оксана: — сегодня нервный день получился, так что выпить нужно. Воот, вот так, умница. Давай тару назад, вот тебе конфетка, заешь.
— … даже вкусно. — удивленно замечает Яна: — точно грушей пахнет. И не такая горькая как водка.
— Ты смотри, а Барыня оказывается у нас не девочка уже. Водку пила.
— Я же рассказывала!
— Инна. На вот. — Оксана протягивает крышку от термоса Инне Коломиец: — пей. За светлое будущее, и чтобы у тебя парень наконец появился.
— Если это означает такой же повернутой как наша Боярыня стать, то я, пожалуй, откажусь. — говорит Инна: — я лучше выпью за мир во всеми мире. И международную разрядку. И чтобы титьки у меня такие как у Барыни выросли.
— Дались вам мои…
— Тару не задерживай.
Некоторое время в полутемной комнате царит тишина. Снова звякает металлическая крышечка об край термоса, слышится бульканье. Оксана Терехова сама поднимает вверх руку с крышечкой, словно церемониальную чашу с кровью на вершине пирамиды ацтеков.
— Девчонки. — говорит она: — так классно, что мы все выбрались. Давайте — за дружбу!
— За дружбу. — кивает Яна: — вы все мои подруги. Мои лучшие подруги.
— Точно. — подтверждает Инна: — даже Боярыня со своим Поповичем…
— Коломиец, ты… да ты ничего не понимаешь!
— Хорошо, объясни мне тогда! Чего ты такая повернутая? Видела же сама как эта Лилька к нему липнет. И вообще, там вся команда на него так смотрит, что вот-вот изнасилует его. К кровати привяжет и по очереди изнасилует. А последней Валя Федосеева будет, потому что после нее там мокрое место останется.
— Какие ты ужасы говоришь, Ин.
— Да какие тут ужасы, это все на реальных событиях основано. Мне вон рассказали местные девчата что тут так и было. Был один физрук, а его девчонки из третьего отряда привязали ночью к кровати, пока он спал и…
— И? — Яна пододвигается чуть ближе: — и?
— И катались на нем до самого утра все вместе. Ну, то есть по очереди. — Инна чешет затылок: — вроде как мужчина может только по одной за раз…
— Разве такое возможно? Ну то есть, я читала… и вроде мужчина же должен сверху находиться? Как они его так привязали? — сомневается Яна.
— У нас закуски не осталось. — огорчается Оксана: — вот совсем. И воды бы… есть у кого водичка?
— У меня бутылка газировки есть. — говорит Инна и наклоняется к своему рюкзаку: — «Тархун». И «Дюшес». Правда теплые.
— Нельзя газировкой запивать самогонку, враз отъедете. — качает головой Оксана: — у меня отчим все время так говорит… и… — в этот момент в дверь поскреблись. Не постучались, а скорее просто поскреблись. Термос с выпивкой мгновенно оказывается под кроватью, а все девчонки — на своих местах.