Бывшие. Отпусти меня, босс!
Я стояла рядом с ним, вдыхала аромат дорогого парфюма и чувствовала, как съеденный завтрак поднимается из желудка. Большего отвращения я не испытывала ни к одному человеку.
– Да, слепит, – я протянула ему планшет. – Ваше расписание на вечер.
Он мельком взглянул на экран, но гаджет не взял: зазвонил телефон. Я бросилась к столу.
– Кто там?
– Директор компании «Azimus». Ответить ему?
– Нет! Он наверняка звонит насчет провальной испанской сделки. Не хочу заканчивать день звонком грешника.
«А заканчивать день скандалом между любовницами нормально?» – подумала я, но вслух сказала другое:
– Почему он грешник?
– Чтобы совершить грех, не обязательно воровать, насиловать и убивать, – высокомерно ответил Арсений и встряхнул волосами с идеальной стрижкой. – Достаточно быть некомпетентным.
– Все ясно, – я растянула рот в дежурной улыбке: всегда делаю то, что от меня ожидают. – Вам еще нужно подписать бумаги.
– Какие?
– Лежат на столе. Папка «Срочные документы» и папка «Несрочные документы». Начните со второй.
– Почему?
Босс сел в рабочее кресло, потянулся, с хрустом размял пальцы и взял ручку.
– Вы неделю туда не заглядывали.
– Они же несрочные.
– Уже стали срочными.
– И что там?
– Договор с компаний «Azimus», ведомость из бухгалтерии со списком сотрудников на премию к празднику, положение о собеседовании для соискателей.
– Каких соискателей?
Босс впервые прямо посмотрел мне в глаза. Другая утонула бы в этом прозрачном синем взгляде из-под длинных мохнатых ресниц, но не я.
– Соискателей на наши вакансии.
– А у нас есть вакансии?
– Да. Через неделю освободится место вашей секретарши. Я увольняюсь.
Арсений Сергеевич никак не отреагировал на мои слова, будто не услышал. Он перебирал документы: одни подписывал, другие откладывал в сторону. Я терпеливо ждала.
И тут он, словно очнувшись, оглядел свой кабинет, напоминавший поле битвы после нашествия варваров. Бумаги, разбросанные повсюду, перевернутая мебель, разорванный портрет любимой собаки – обычная среда обитания после визита разъяренной пассии.
– Не дури, Рита. Я тебе мало плачу?
«Услышал, значит».
Я медленно вдохнула и ответила:
– Нет. Спасибо, я довольна.
– Я тебя обижаю?
– Нет.
– А, понял, – он хлопнул себя по лбу. – На корпоративе перепил и приставать начал?
Я вздрогнула всем телом, с трудом подавила панику, адреналином ударившую в голову. Неужели он вспомнил?
– Я вам кофе сварю, – засуетилась я и пулей вылетела за дверь.
Глава 3
У кофейного аппарата застыла, а перед глазами замелькали картинки той ужасной поездки.
***
На это злополучное путешествие (будь оно неладно!) меня уговорила Ксюха, подруга моя закадычная. Выиграла она путевку на двоих в какой-то пятизвездочный отель на Волге, и давай меня пилить. Я отбрыкивалась как могла, пока она не начала расстреливать меня из тяжелой артиллерии.
– Рит, ну если ты не поедешь, то ты мне больше не подруга, – заявила она, обиженно засопев носом.
– Да не могу я, Ксюх! Не хочу… работа, понимаешь? Босс – настоящий деспот, в любую минуту может позвонить.
– Да знаю я твоего Быкова! До тошноты наслышана о его… этом… ваньке-встаньке! Под каждую юбку заглядывает! Да чтоб его черти ухватили!
Ксюха, с искаженным от ярости лицом, швырнула чашку на стол так, что брызги чая обдали меня, и пулей вылетела из комнаты, оглушительно хлопнув дверью.
Что тут скажешь…
Подруга – это святое. Обиделась – значит, нужно бросить все и лететь с ней. Да и, признаться честно, в глубине души я сама изнывала от бешеной рабочей карусели: работа-дом-разборки с любовницами босса…
Хоть глоток свежего воздуха, хоть малейшая передышка были очень нужны.
А Быков… ну что Быков? Телефон всегда под рукой, никуда он не денется, подождет.
И вот мы уже мчимся по трассе навстречу этому самому отелю. Ксюшка, как птичка, без умолку щебечет о своих грезах об идеальном отдыхе: спа, бассейн, закатные коктейли…
А я слушаю вполуха, стараясь уловить в ее голосе хоть каплю искренней радости, и смотрю в окно, где мимо проплывают родные пейзажи. И ведь правда, природа у нас – исцеление для души, не поспоришь.
Номер был огромным, двухкомнатные хоромы, где эхо гуляло по углам. Днем – вереница процедур, бегство от себя, а вечером… вечером подружка, вихрь энергии и бесстрашия, потащила меня на местную дискотеку.
– Твои тряпки… это просто… зашквар, – безапелляционно заявила она, и я почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения.
– Нормальная одежда, – пробормотала я, пряча губы в обиженной складке. – Дорогая, классическая и добротная.
– Добротная! – ахнула Ксюха. – Ты рассуждаешь как бабка. На дискач в деловом костюме – тот еще трешак!
– Да какая разница!
– Огромная! И очки… – она выхватила их с моего носа, бросила на кровать, словно ненужную вещь. – Они тебя уродуют.
– Да ты с ума сошла! Я без них как слепой котенок, ничего не вижу.
– Классно же! Пусть хоть кто-нибудь покажется тебе красавцем.
– Зачем мне кто-нибудь?
– А у тебя никого нет, – Ксюха, не церемонясь, выдернула шпильки из моего тугого пучка. Тяжелая волна волос обрушилась на плечи. – Сколько ты еще собираешься хранить эту… невинность?
– Да ты… ты… – Я задохнулась от возмущения. – Ты хоть понимаешь, что несешь?
– Прекрасно понимаю. Бабе тридцать лет, а она ни разу не трахалась.
– Да ты после этого… ты…
– Ну что я? Что? – Ксюха надвинулась на меня, словно танк. – Я замужем была. Два раза. Развелась… тоже два раза…
– Ага. И от обоих мужей по ребенку. Две маленькие души, привязанные к тебе навеки.
Ксюха смутилась, плюхнулась на кровать, словно ее подкосили, схватила чулки на кружевной резинке и замерла, смотря сквозь них на свет, словно пытаясь рассмотреть в этой тонкой ткани ответы на свои вопросы.
– Рит, что за пафосность? Да, есть издержки. Но я любила обоих мужей до безумия! До потери пульса! А когда любишь, то хочешь, чтобы от этой любви остались плоды…
– Снова выйдешь замуж и родишь третьего? – спросила я, и в моем голосе звучала не то ирония, не то отчаяние.
От удара грома мы обе вздрогнули. И сразу ливень забарабанил по окнам. Как нельзя кстати! Мрачному настроению мрачное музыкальное сопровождение.
Ксюха подошла к окну, откинула штору. Струи воды потоком бежали по стеклу, нагоняя тоску.
– Эх, вот бы сейчас пошел дождь из мужиков! – вздохнула подружка, задернула штору, повернулась ко мне. – И рожу! Мне дети – не помеха, а счастье.
– То-то ты сбежала от счастья на выходные в отель, – поддела я подружку.
Подружка покрутила чулок в руках, растянула, потом ехидно посмотрела на меня.
– А ну, подруга, садись-ка!
Я не шелохнулась, словно приросла к месту. Она толкнула меня на кровать и, не давая опомниться, схватила за ногу.
– Спятила? Что ты делаешь? – опешила я.
– Будем и твое счастье ковать! – рявкнула Ксюха.
Она начала натягивать на меня чулок. Я попыталась вырваться, но она пронзила меня таким колючим взглядом, что я невольно сжалась и замерла, ощущая себя беспомощной куклой в ее руках. Через минуту кружевная резинка, словно оковы, плотно обтягивала мои бедра.
– Я никуда в них не пойду, – прошептала я, чувствуя себя оголенной не только физически, но и душевно.
– Хватит жить синим чулком! – прикрикнула подруга, и в голосе ее зазвучали стальные нотки. – Погоди, я из тебя такую красотку сейчас сделаю!
Ксюшка схватила расческу и фен и стала колдовать над моими волосами. Потом принялась за лицо. Я сдалась. Воевать с подругой, из которой так и прет активная жизненная позиция, бесполезно.
Полюбовавшись на дело своих рук, подружка подвела меня к зеркалу. Я взглянула и опешила: из отражения смотрела совсем незнакомая девушка. Правда, я видела лишь ее мутный силуэт, может, потому себя и не узнала.