Деймос. Спектр силы (СИ)

Кляпа у меня под мешком не было, но я молчал — не возмущался, ничего не говорил и не спрашивал. Молчали и остальные, вопросов о происходящем задавать никто не пытался. Неглупые девушки, понимают бессмысленность.
Послышался легкий гул сервоприводов — вход в грузовой отсек закрывался, одновременно холодный металлический пол подо мной завибрировал, добавляя ясности в происходящее. Это не космический и не суборбитальный транспорт — мы сейчас в акваглайдере, скорее всего в военно– транспортном экраноплане, уже быстро разогнавшемся и скользившем на высоте нескольких метров над водной поверхностью.
  
Возможности нового тела, вместе с кровью демонов позволяли мне воспринимать окружающее не только с помощью обычных человеческих чувств. Только для этого нужно было сосредоточиться, что я сейчас и сделал — перед взором возникла картинка тепловой сигнатуры помещения.
Увидел я немного, очень уж неудобно лежу, а голову поворачивать пока не рискнул. Определил только силуэт стоящего перед нами синтетического организма, почти тепла не выделяющего. Анализировал ситуацию вокруг не только я — за спиной, вне зоны видимости, кто-то из девушек едва ощутимо шевелился, видимо пытаясь разобраться с оковами. Удалось так себе — зато мы послушали звуки ударов прикладами и болезненные стоны. Незнакомый голос, не Анабель.
Антураж испытания конечно неплох, погружение в события прямо стопроцентное — расслабился я, сбрасывая иной спектр зрения и сдержав зевок. Поспать даже не дали, вытащили из кровати сразу после полуночи по ощущениям, так что попробовал по пути в неизвестность добрать часы сна. Не очень получилось, но в состоянии полудремы провалиться как-то удалось.
Мешал отключиться ощутимо холодный пол, комфорта не добавляло. Еще больше мешало, что в поисках тепла лежащие рядом девушки прижались к друг другу. Ну и ко мне тоже — стало теплее, но странно волнительно.
Примерно на третий час движения двигатели загудели громче — экраноплан рванул вверх, набирая высоту. Подъем продолжался не более минуты, после чего пол снова выровнялся. Касания посадочной полосы я даже не почувствовал, но скорость начала ощутимо снижаться. Дальше недолгая рулежка и сразу после полной остановки раздался гул опускающейся грузовой аппарели.
Вот уроды — беззлобно подумал я, когда меня снова подхватили за ноги и потащили к выходу волоком. Зачем было сразу так далеко нести, могли бы у ворот оставить? Причем выгружали нас так же, как и загружали — выбрасывая вниз безо всякого почтения. Нет, для юных патрициев-менторов это все конечно имеет смысл — смутить разум столь серьезным контрастом падения с вершин на самое дно пищевой цепочки, но я-то это уже прошел недавно! Причем мое падение было намного больнее и жестче, несмотря даже на то, что меня никто в инкубаторе не бил.
Когда нас выкинули из экраноплана, встречающие проявили большее уважение — относясь к нам уже как к людям, а не как к мешкам с песком. Но плюсы на этом закончились, все остальное — сплошной минус. Звонкие и болезненные девичьи крики заставили напрячься, а причину их понял, когда меня резко подняли и немного приподняли мешок, после чего на шее защелкнулся массивный и тяжелый обруч ошейника. Одновременно с этим другие руки сняли браслеты стяжки с ног и не давая разогнуться, меня повели куда-то. Сам едва от крика удержался — невидимые конвоиры специально локти чуть крыльями не вывернули, заставляя низко наклониться и быстро двинуться вперед.
Позади слышались новые крики — там падали выброшенные из экраноплана остальные подруги по испытанию, тут же попадавшие в оборот, судя по сдавленным стонам и щелчкам ошейников. Анализируя окружение на ходу, кожей ощутил легкий ветерок и довольно некомфортную температуру — около нуля, если не минус даже. Значит, мы на внешнем пирсе воздушного города парящего в облаках Уэски или даже скорее на военной атмосферной базе без климатического купола.
Меня уже завели под крышу и вели по широким коридорам. Причем совершенно неделикатно, то и дело безо всякой нужды — кроме как унизить и еще более смутить, рывками заставляя наклониться вперед настолько, что приходилось опускать голову едва ли не на уровень колен. Постанывающих девушек вели где-то рядом, но как-то вдруг мы все разошлись — чужие шаги стихали одновременно с тихим шелестом открываемых дверей.
Последняя открылась для меня, и в нее я волей конвоиров залетел с разгона — на самом пороге меня отпустили и дальше сам уже двигался в падении. Из-за связанных рук нормально упасть не получилось, так что неприятно проехался по полу.
Дверь позади уже закрылась, я остался один. Так, среда вокруг нормальная — пол чистый, мягкий; не бетон и металл, вполне приличное покрытие жилого помещения. Воздух комфортной температуры с ароматизаторами, играет негромкая успокаивающая музыка. Полежав несколько секунд, обратившись в слух и восприятие, не обнаружил рядом чужого присутствия — или никого нет, или если есть кто-то рядом он даже не дышит, еще и понизив температуру тела.
Руки у меня были стянуты за спиной, но только на запястьях без фиксации локтей, поэтому не составило труда никакого труда провести их вперед. Сразу же рванул мешок с головы, осмотрелся. Обнаружил себя в стандартной каюте облачной военной базы, убранством аналогичной номеру в Колизее, где мы с Сандрой встречались, только здесь капсул хранения оболочек не было. У стены простая заправленная койка, в открытой стенной нише на вешалке десяток костюмов, на столе футляр с терминалом омнифона и, неожиданно, кобура с пистолетом.
Браслеты оказались обычными кандалами без ключевого замка, с механическим запором — открыть их труда не составило. Ошейник тронул, оценивая — нет, этот без инструментов просто так не снимешь, и вряд ли на это можно сейчас рассчитывать. Поэтому не теряя времени прошел ко столу — пусть без одежды не очень комфортно, но первым делом омнифон нужно активировать. Надел браслет терминала и едва вставил линзу, как в ушах сразу прозвучал громкий гудок, от которого невольно вздрогнул, а перед глазами уже появилось огромное сообщение:
«Соревнование началось! В конце останется только один!»
Вообще подобные сообщения, закрывающие все поле зрения, используются в исключительных случаях, так что серьезностью происходящего я проникся сразу же. Для создания подобного оповещения нужно иметь близкий к максимальному уровню доступа, а это значит, что соревнование проходит не под эгидой Протектората, а республиканского уровня, контролируемое с самой Земли. Кажущаяся обычно далекой и во многом сказочно-виртуальной столица Республики вдруг оказалась совсем близко в изменившемся мироощущении.
После того как крупные буквы исчезли, их сменило другое оповещение: «Для активации омнифона посетите Оранжерею», сопровожденное указующей стрелкой на периферии зрения. В каюте где я оказался было две двери, одна в которую меня закинули — при взгляде на нее в дополненной реальности появился красный знак перекрытого пути, и вторая, на фоне которой отобразилась стрелка навигационного указателя. Одновременно с этим крупные буквы истончились, исчезая, оставив только таймер — судя по всему, отсчет начался с десяти минут, с того момента как меня сюда закинули, и минута уже прошла пока я возился с освобождением.
Прежде чем выходить, для начала нужно было одеться. На вешалках обнаружилась униформа ментора инкубатора — три повседневных комплекта, три парадных с серебряным тиснением и три спортивных костюма, внизу выстроился ряд обуви под каждый вариант одежды.
  
Выбрал повседневный комплект. В отличие от того что в инкубаторе получил совсем недавно, здесь на пиджаке с правой стороны обнаружился серебряный испанский геральдический щит, герб инкубатора Кальдерона. Внутри черно-зеленый василиск вписанный в семерку — знак эскадрона моего отряда.
Быстро одевшись, вернулся ко столу с оружием. Взял кобуру в руки, вздохнул — очень знакомый пистолет. Тот самый, которым мама хотела меня убить, а потом я его использовал два раза, стреляя в Рамиро и потом в его преторианцев. Вытащил магазин — полный, проверил наличие патрона в патроннике. Кобура удобная, так что заняла место на ремне справа, прикрытая полой пиджака.