Г.Р.О.М.

Пока шёл, обдумал, каким образом буду с ним говорить. Актёром я не был, но в бытность следователем иногда мог притвориться туповатым мужиком, который неохотно делает свою работу, чтобы выведать что-то сокровенное, или наглым следаком, кто знает всю подноготную «клиента» и нарушает его личное пространство, заставляя его потеряться, что выложил всё на духу.
Но выбор сделал быстро. Он, скорее всего, платит золотореченским за крышу – поэтому легко может свиснуть их на помощь, чтобы они мне вломили люлей. Значит, давить на него надо так, чтобы он их звать побоялся. Причём с первых же секунд.
  
Братки потеряли ко мне интерес, они продолжили разговор, а я встал рядом со столиком Погодаева.
– А ты ещё кто? – недовольно проговорил он.
Я сел напротив него, пододвинул ближе к столу массивный деревянный стул и наклонился к нему ближе.
– Поговорить с тобой хочу, – начал я, – насчёт того, как ты своих партнёров кидаешь.
– Э, за базар отвечать надо! – Погодаев сжал кулаки. – Ты кто такой ваще?
– Тише, – спокойно сказал я. – А то если за тем столиком услышат, – я кивнул в сторону братков, – как ты помогаешь Маге с овощебазы кое-какие ящики с бутылками на твоих фурах провозить за мзду, они с тебя за это спросят. Они-то про это не знают. Пока не знают.
– Какой Мага? – коммерсант выпучил на меня глаза.
– Магомед Джабраилов, – шепнул я. – Ты потише лучше давай, а то парни услышат. Они же его знают, он им крови попортил. И ты его знаешь, по твоему взгляду вижу. Эх ты, Аркаша, прямо у них под носом дело устроил. А они голову ломают, как он свою синьку палёную в город провозит. Братва-то его фуры не пускает, вагоны вскрывает, а он всё равно свою паль продаёт и процветает. Но рано или поздно они поймут, кто ему помогает. Ох, не завидую тогда тебе.
– И чё тебе надо? – он начал потеть.
– Мне – ничего, – я откинулся на спинку стула. – Но у меня есть знакомая девушка – Юля Давыдова. Ты вот на ней жениться обещал, про отца её говорил, что поможешь, а потом решил, будто она какая-то проститутка. В сауну затащил, – я начал складывать пальцы, – деньги ей совал, бугаю своему велел её силой к тебе притащить. Ты бы уж определился, чего тебе надо, жениться или так?
– А чё она хотела? – возмутился Погодаев. – Я её на машине возил, в кафешку разок. А она ломается чего-то!
– Девочка ещё молодая, думала, может быть, что нашла принца на сером мерине. А потом поняла, к чему всё идёт, решила сразу сказать, а не бабки с тебя тянуть. Честная девчонка. А ты… – я неодобрительно покачал головой и поцокал языком. – Давай так, Аркадий, ты её не трогаешь, и я к тем парням не подхожу и не обсуждаю твой бизнес на стороне.
Но это не значит, что я от него отстану. А то в городе и так много палёнки, которую можно глотнуть и ослепнуть или вообще умереть. Братве-то не буду говорить, раз пообещал, но прижмём его к ногтю другим способом, его и Магу.
А то они сами порядочностью не отличаются, тоже паль толкают. А когда разберутся с конкурентом, сами статус сильнее. Нет, мне это не надо.
Сначала мне надо придумать, каким способом их можно прижать. Но и возможности как-то навредить мне или Юльке я ему не оставлю.
– Не, я вообще не то имел в виду, – начал оправдываться коммерсант, потея ещё сильнее. – Просто говорю ей, чё ты такая зажатая, недотрога? Давай выпьем, повеселимся. А то она как ледяная королева, холодная какая-то, целка видать. В сауну вот позвал, чтобы растопить. А она убежала сразу…
– А увальня своего зачем за ней отправил? – спросил я. – Чтобы он её силой к тебе привёз? Не любишь, когда отказывают?
– Да он меня не так понял! – воскликнул Погодаев. – В натуре, отвечаю! Всё, вопрос закрыт, отвечаю! Ничего мне от неё не надо.
– Точно? – я улыбнулся. – Ты смотри мне. Если будешь юлить, к ней лезть… или ко мне, типа, чтобы я молчал… пожалеешь. Все об этом узнают. Действительно хочешь рискнуть?
– Нет! Отвечаю, я всё понял.
Как перепугался. И особенно ему страшно от того, что в этом же зале сидят те, кто может его наказать. Ну да, если братва поймёт, что Погодаев помогает их конкуренту, они его не оштрафуют и даже не покалечат.
Они его запытают и убьют, а потом упакуют под асфальт, и никакой телохранитель Гена этому не помешает.
– А чего это у вас тут за спор? – спросили за моей спиной. – А то вижу, какая-то проблема у вас серьёзная, раз спорите так жарко.
На спинку соседнего со мной стула опустилась покрытая татуировками рука, отодвинула его, и рядом со мной сел человек. Невысокий, но крепкий человек, примерно около сорока пяти лет, рано поседевший, стриженный под машинку. Одет в пиджак, каких-то украшений нет.
А я и его знаю. Зовут его Анатолий Пешков, но погоняло у него – «дядя Ваня». Матёрый урка, сидел ещё по малолетке, и потом засадили надолго, и вот, должно быть, он недавно откинулся с зоны, где отмотал двадцатку.
Влиятельный это бандит, и я даже знаю, что его через пару лет коронуют, как вора в законе. Хотя в этом городе и области он уже был влиятельнее некоторых законников.
Он легко улыбался, хотя я знаю, что этот человек крайне опасен, и его улыбкам верить нельзя.
– Да тут… – Погодаев сглотнул.
– Неправильно он с девушкой моей знакомой поступил, – перебил я коммерсанта. – Решил, что проститутка – силой к себе тащил, а я пришёл сказать, что он неправильно поступил, и надо вину загладить.
– Вот как, – дядя Ваня почесал гладковыбритый подбородок. – Ну, девушки – это дело такое. Тут, Аркаша, надо осторожнее быть, не все же готовы за сто баксов к тебе в штаны лезть, а ты уже не в первый раз на таком обжигаешься. Ты сначала убедись, что раз уж не снял себе кого за деньги, то что к тебе симпатия есть, а потом и действуй…
Говорил он очень вежливо. Но я часто видел таких вот внешне стереотипных тупых урок, кто строил свою речь очень аккуратно. Они редко чесали по фене при посторонних, а вежливость и осторожность – это суровые уроки с зоны, где надо следить за базаром, то есть обдумывать каждое слово, которое хочешь сказать.
Там даже одна неосторожно брошенная фраза может резко понизить статус сказавшего её или привести к огромным проблемам. Поэтому многие зеки кажутся тормознутыми, хотя на самом деле они просто думают, что сказать.
Но надо понимать, что это не благородные мафиози из кино, а безжалостные уголовники. Говорят одно, а потом легко прикажут убить кого угодно, даже совершенно невинных людей.
Впрочем, он всё равно наглел. Ведь у зеков нельзя вмешиваться в чужой разговор без приглашения, но этот считал себя третейским судьёй и любил улаживать конфликты, даже если его никто об этом не просил.
– Но и ты объясни этой девушке, – дядя Ваня посмотрел на меня. – Чтобы она понимала, что если куда-то ходит с мужчиной, если садится к нему в машину, даже как-то смотрит особо на него, то мужчина может истолковать это по-своему. И бабы, сам знаешь, бывает, что говорят – нет, а это значит – да. У них ум по-бабски устроен, они мыслят другим местом, а у мужчин всё иначе.
– Это мы решим, – произнёс я. – Но надо же убедиться, что он ей проблем потом не устроит, – я посмотрел на Погодаева.
– Да никаких, отвечаю, – торопливо сказал тот.
Про отца Юльки речи не шло, и не похоже, что он как-то может повлиять на это всё. Ладно, решим как-нибудь сами, без наглого коммерсанта.
– Надо было сразу ко мне с этим подойти, – продолжил дядя Ваня.
– Да мы уже решили вопрос, – сказал я.
– Вот и хорошо, – урка оглядел нас очень внимательно. – Вот когда конфликты решаются грамотно, словами – это всегда меня радует. А то время нынче поганое, все сразу драться или стрелять хотят. А можно ведь просто поговорить и всё решить. Счастливо, молодёжь!
  
Но словах-то у него просто. Но я помню свою первую жизнь, и что случилось, когда дядя Ваня приказал разобраться с одним коммерсантом, который не хотел платить ему за крышу. Сделали это громко, и сколько людей при этом погибло…
Как вспомню, аж внутри холодеет. Слишком о многих преступлениях я знаю, которые ещё не случились. Не зря же я после смерти оказался в 1998-м. И если я снова пойду в милицию…