Измена. Другие правила (СИ)
И в тот же самый день он предложил проводить меня до общежития. Как потом говорил — влюбился с первого взгляда. А по дороге угощал меня орехами — я до сих пор помнила их вкус. Эх, Паша-Паша, что же ты наделал?
Глава 12
Настюша родилась солнечным ноябрьским днем. На улице было холодно, но солнце светило ярко, словно летом.
Я обещала написать маме сразу же, как только смогу, но не меньше чем на час словно выпала из реальности. Тут смешалось всё — и слабость, и волнение (она такая кроха!), и ощущение огромного, всепоглощающего счастья. И только когда я получила сообщение от Таси («Как ты? Всё хорошо?»), я написала ответ.
Весь следующий день летели смс-ки с поздравлениями. В соцсетях я предусмотрительно заблокировала возможность делать записи на моих страницах — чтобы кто-нибудь не вздумал меня поздравить именно там. Хотя иногда мне даже хотелось, чтобы Шестаков обо всём узнал. Интересно, что бы он тогда стал делать? Пять лет безрезультатно мечтал о ребенке и вдруг обзавелся сразу двоими.
Наверно, подсознательно я всё-таки ждала, что он позвонит. Почувствует что-то и позвонит. Но потом вспоминала, что сама запретила ему звонить.
Соседка по палате в роддоме тоже была не замужем и ужасно комплексовала из-за того, что отец ребенка не будет их встречать. Меня же почему-то это абсолютно не волновало. Да, мне хотелось бы, чтобы всё было по-другому — чтобы не было никакого развода, никакой измены, и у Настюши была бы полная семья. Но испытывать неловкость из-за того, что сверток с малышкой на крыльце примет не муж, а мама или сестра, я не собиралась.
Коллеги из школы тоже хотели прийти в роддом, но я уговорила их перенести встречу на другое время, хотя их внимание и поддержка были очень приятны.
Первые две недели дома у меня не было ни единой свободной минутки — и это при том, что Настя оказалась очень спокойным ребенком. У меня было мало молока и для дочери пришлось искать хорошие смеси для докорма.
Теперь я еще больше восхищалась своей мамой, которая подняла нас с Тасей в то время, когда еще не было ни современных стиральных машин, ни мультиварок и прочих полезных вещей, которые так полезны в быту.
Когда Насте исполнился месяц, мы устроили семейный праздник — Тася испекла торт, а мама пироги с рыбой. И это был один из самых чудесных дней моей жизни.
А на следующий день я впервые после родов «в контакте» и зашла на страницу Ланской. О, Арина делилась радостью материнства со всеми! У нее тоже родилась дочка — Стефания. Каждый день она выкладывала на страничке новые фотографии — вот их коляска в розовых тонах, а вот — кроватка, а вот — игрушки, привезенные кем-то из самой Европы специально для Стешеньки.
И первый месяц со дня рождения они отпраздновали с куда большим размахом, чем мы — были и подарки, и многоярусный торт, и большая фотосессия с малышкой. На некоторых снимках я увидела и Павла.
— Нравится мазохизмом заниматься? — Тася смотрела на экран телефона из-за моей спины. — А он ничего, прилично выглядит, не похудел от разлуки с тобой.
Да, он был в дорогом костюме и с новой прической. Но мне показалось, у него был грустный взгляд. Или мне просто хотелось, чтобы оно так было.
— Он хорошо устроился, Катюха! — Тася села рядом со мной. — Что ты могла ему дать? — она даже не догадывалась, что повторила некогда брошенные мне слова Ланской. — А с этой гадюкой он далеко пойдет. Дочь замминистра, как ни крути — браки по расчету были в моде во все времена.
— Тася, перестань!
— А что я такого сказала? — удивилась сестра. — Когда он решил сходить налево, он же не с лаборанткой какой-нибудь переспал и не с продавщицей. Я не собиралась с тобой об этом говорить, но раз уж мы подняли эту тему… Я видела недавно в интернете статью о крупных грантах, которые были выделены нескольким молодым российским ученым. Павел был в их числе.
— Он получил бы этот грант и без Арины, — возразила я. — Он — один из самых молодых докторов наук у нас в стране.
— Возможно, получил бы, — хмыкнула Тася, — а возможно, и нет. Но согласись если зять замминистра науки подает заявку на грант, то отказать ему гораздо труднее, чем рядовому российскому ученому. Ты что, не знаешь, как у нас в таких случаях решения принимаются? Вот то-то и оно — как же не помочь столь уважаемому человеку?
В чём-то сестра была права, но мне не хотелось ее слушать, и я обрадовалась, когда Настя подала голос.
Глава 13
Иногда, гуляя с Настей, я заходила в школу — я проработала в ней меньше полугода, но все мои коллеги — и директор, и завуч, и учителя — так поддерживали меня, что мне казалось, мы были знакомы уже много лет. Я старалась это делать во второй половине дня, когда в большинстве классов уже заканчивались уроки. Тогда Милана и Аля могли позволить себе поболтать со мной за чашкой чая. Аля всё время спрашивала совета — даже в мелочах, но меня это ничуть не затрудняло. Наоборот, было приятно, что кто-то ценит мое мнение.
На этот раз, подойдя к зданию школы, я увидела на крыльце Светлану Захаровну и Наталью Ивановну, которые зачем-то фотографировали ступеньки.
— Вы только посмотрите, Екатерина Сергеевна, во что превратилось крыльцо за пару месяцев! — Казанцева едва не плакала. — Разве это ремонт? Оштрафовать бы таких халтурщиков, чтобы другим неповадно было. И потолок в кабинете английского языка потек — значит, крышу плохо перекрыли. А ведь именно я всё это принимала! Получается, недосмотрела, недопроверила.
— Будем надеяться, что они всё поправят, — попыталась успокоить ее директор. — И вы ни в чём не виноваты, Наталья Ивановна. Откуда вы могли знать, что внешне вполне приличная работа окажется столь некачественной?
Но завуч всё равно продолжала себя корить:
— Но я должна была об этом подумать. Я же знала о подобных случая в других школах. И не только школах. Про этих подрядчиков уже писали, и отзывы были не самые лучшие. Я вообще не понимаю, почему им продолжают доверять такие объекты? Я так считаю — если проштрафился, то всё, больше не можешь участвовать в тендерах, разве не так?
Сударова усмехнулась:
— Ну, что вы как маленькая, Наталья Ивановна, право слово. Будто вы не знаете, как это всё происходит. Конкурс всегда выигрывают нужные люди. Ну, может, не всегда, но часто. И мы с вами ничего с этим сделать не можем. Если уж наверху, в министерствах, такое происходит, то что про нашу провинцию говорить?
— Это ужасно, — Казанцева, казалось, расстроилась еще больше. — Но там, в министерствах, их хотя бы ловят за руку иногда, а разве в наше болото кто-то захочет соваться? Ой, простите, Екатерина Сергеевна, совсем мы вас заболтали. Вы проходите, проходите, на улице сегодня прохладно.
Но в учительской разговор шел о том же.
— Ну, хоть кого-то останавливают, и то ладно, — сказала Милана, наливая мне чай.
Настя мирно спала в коляске, которую я закатывала прямо в учительскую, и я могла позволить себе немного отдохнуть. Оказалось, что утром в новостях сообщили о задержании какого-то замминистра, которого уличили в коррупции.
— А мы еще удивляемся, почему до школ ничего не доходит, — вздохнул Заручевский. — А как оно дойдет, если те средства, которые государство выделяет, оседает в карманах таких вот чиновников?
— Да что случилось-то? — не выдержала я. — Это был замминистра просвещения?
— К счастью, министерство не наше, — порадовалась хотя бы такой малости директор.
— Но и недалеко от нас ушло, — возразила Аля Терентьева. — Тоже же образование — только высшее.
— Министерство науки и высшего образования? — ахнула я. — А фамилию замминистра не помните?
— Сейчас, погоди, вспомню, — задумалась Милана. — Красивая такая фамилия, как у известной артистки.
— Ланской? — почти шепотом спросила я.
Милана хлопнула себя по лбу:
— Точно! Ланской! И вот удивляюсь я — ведь не маленькая у них зарплата, не ровня нашей. И чего им неймется-то? Почему непременно в государственный карман нужно руку запустить?