Изумрудная роза (ЛП)

Девушка попыталась отпрянуть, но в спешке забыла, что сзади стоит кровать, и наступила на край полосатого покрывала. Вместо того, чтобы просто отойти в сторону, она подвернула ногу. Больную ногу.
Октавия вскрикнула от боли. Потеряв равновесие, она перенесла ещё больше веса на повреждённую лодыжку. Втянув воздух сквозь зубы, она выругалась. Странно, но нецензурная лексика ничуть не облегчила боль.
— Чёрт. — Флинн тут же бросился к ней. — Что такое? Нога?
— Да, — с трудом выдавила Октавия, стиснув зубы, и указала на больное место.
Флинн наморщил лоб.
— Я могу взглянуть?
— Это старая травма, — пояснила она. Он ведь видел раньше, как она хромает и опирается на трость.
— Я всё равно бы взглянул. Если позволишь.
В его голосе было столько искренности, что Октавия невольно закивала. Флинн подхватил её на руки и опустил на кровать так бережно, будто девушка была хрустальной. Его ловкие пальцы осторожно закатали штанину. Октавия приподнялась на локтях, наблюдая, как его пальцы касаются её лодыжки.
Когда он задел больное место, Октавия зашипела.
— Прости, — тихо произнёс он.
Его движения стали ещё легче и осторожнее. Он стянул с неё носок. Там, где ведьмак к ней прикасался, её прошибало током.
— Ну что там? — спросила Октавия, хотя не горела желанием услышать ответ.
Он свёл брови. И да помогут ей боги, он даже так красив.
— Ты подвернула лодыжку. — Он провёл указательным пальцем по месту травмы. — И уже не в первый раз.
Горло Октавии сдавило от промелькнувших воспоминаний о падении с дерева. Леса вокруг Файерфолла растут огромные, и мама не раз предупреждала её, чтобы не забиралась слишком высоко. Октавия не послушалась и получила урок на всю жизнь.
— Это был несчастный случай. Много лет назад. Должна сказать, мы с деревьями больше не дружим.
Она пожала плечами, пытаясь принять равнодушный вид, но вряд ли ей удалось.
Флинн хмурился, продолжая гладить подушечками пальцев её лодыжку.
— Я видел, что ты хромаешь, но думал… Не догадывался, насколько всё серьёзно. Мне жаль.
У Октавии перехватило дыхание. Обычно, когда кто-то замечал изуродованную кожу и слегка вывернутую кость, то сразу кривился от неприятного зрелища. Некоторые отпускали грубые комментарии — и при ней, и за её спиной. А с кем-то потом беседа не клеилась: когда они узнавали, что травма давняя, общение становилось натянутым и неловким.
Но никто никогда не относился к ней… с таким сочувствием.
Боги, Октавия всё больше проникалась к ведьмаку чувствами, что было совершенно неправильно, учитывая, что они знакомы всего две недели.
Она подняла глаза и встретилась с ним взглядами. На этот раз весь её мир словно бы остановился. Сердце замерло в груди. Всё внутри неё сжалось. Лишь в груди полыхал огонь. Прошла, казалось, целая вечность, пока они смотрели друг на друга.
Флинн смотрел на неё и видел её настоящую.
Она почувствовала… всё и сразу.
Она прошептала его имя, не сводя с него глаз. Её сердце забилось вновь, и его ритм эхом отдавался в ушах. Плохая идея, плохая идея, плохая идея.
Вот только… она не помнит, почему это плохая идея. Она лишь видит, как он смотрит на неё: будто для него не существует никого и ничего, кроме неё. И это самое главное.
Ритм её сердцебиения изменился. Он понимает тебя. Ему не всё равно.
Флинн не причинил ей вреда, несмотря на подозрительные обстоятельства их знакомства и все её попытки прогнать его. Может, ей стоит просто… быть с ним. Хотя бы пока. Что может с ней случиться в самом худшем из возможных сценариев?
Отбросив осторожность, Октавия сглотнула.
— Можешь меня обнять?
Её голос прозвучал тихо, и она затаила дыхание, страшась услышать ответ. Уже так давно никто не изъявлял желания… просто побыть рядом с ней.
— Конечно.
Матрас прогнулся под весом Флинна. Он вытянулся рядом с ней. Он был больше неё во всех отношениях, но даже на этой маленькой кровати ей было удобно с ним.
Её сердце застучало от его близости.
Его рука накрыла её, и он притянул девушку к своей груди.
  
Они лежали так долго. Очень-очень долго. Их грудные клетки двигались синхронно, сердца звучали в унисон, и в мире, казалось, не осталось ничего, кроме них двоих.
Это всё, о чём только могла мечтать Октавия.
— Расскажи мне историю, — тихо попросила она.
Его губы мазнули по её щеке.
— О чём?
— О чём угодно. — Она закрыла глаза. — Я просто хочу слышать твой голос.
Он поцеловал её за ушком, и она почувствовала его улыбку в этот момент.
— Так уж вышло, я знаю очень много историй. Ты когда-нибудь слышала о проклятье чёрного шипа?
— Нет, ни разу.
Она зевнула.
— Давным-давно в далёком лесу жила юная эльфийка смерти. Она родилась без дара, но всё равно старалась обеспечить свою семью. Её отец был очень болен и…
Голос Флинна звучал приглушённо, нежно убаюкивая Октавию. Она внимательно слушала, тихо задавала вопросы по мере его рассказа. В их словах не было колкостей и напряжения. Что-то в этот вечер изменилось между ними.
Октавия медленно погружалась в сон.
— И жили они долго и счастливо, — тихо закончил Флинн.
— Какая прекрасная сказка, — выдохнула Октавия, уже почти засыпая. И веки, и язык казались тяжёлыми.
Несколько минут прошло в этом тихом, уютном спокойствии.
Губы Флинна прижались к её лбу.
— Мне понравилось. Хотел бы, я чтобы так было между нами всегда.
Девушка свела брови, но уже не смогла задать вопросы — она окончательно провалилась в сон.
В ту ночь ей снились проницательные карие глаза красавца-ведьмака и его божественные поцелуи.
Глава 7
Уйма неудачных решений
М
атрас рядом с Октавией казался холодным. Она вытянула руку, гадая, куда делся Флинн. Он спал рядом с ней всю ночь, крепко прижимая к себе.
Октавия разлепила глаза. Всё ещё было темно. Она посмотрела в сторону единственного окна. Небо только начинало менять цвет. Солнце поднималось, разгоняя ночь насыщенно-алыми лучами света. Дрожь пробежала по спине девушки.
Красное небо — плохая примета.
За её спиной послышался шорох. Странно. В этом домике нечем особо шуршать. Здесь есть только кровать, они вдвоём и её сумка…
Октавия резко вдохнула, сжав кулак.
Нет, Флинн же не такой? Насколько нужно быть бессердечным, чтобы пойти на такое предательство, особенно после прошлой ночи.
Одно дело копаться в сумке незнакомки, но после того, как они целовались…
Ком застрял в её горле, мешая дышать. Октавия медленно развернулась. Этому звуку должно быть какое-то другое объяснение, верно?
«Например?» — спросила драконица.
Да какое угодно!
Октавии отчаянно хотелось, чтобы её подозрения оказались напрасны. Чтобы Флинн оказался достоин доверия. Чтобы…
Её взгляд остановился на ведьмаке. Поток отборных ругательств пронёсся в её голове.
В этот самый момент Октавия готова была вырвать из груди собственное сердце и поклясться, что никому больше не позволит к себе прикоснуться. Предательство отдавало горечью на языке. Прямо на глазах у Октавии ведьмак, присев на одно колено, спешно рылся в её сумке.
Вот же подлец.
Ярость полыхала в её груди, адским пламенем растекаясь по венам. Красная пелена застилала глаза. Ноздри раздувались. Октавия так торопилась спрыгнуть с кровати, что наступила на больную лодыжку. Та вывернулась от неожиданной нагрузки. Октавия резко втянула воздух сквозь зубы, и ведьмак это услышал.
Мерзавец тут же выпрямился.
— Октавия…
— Какого чёрта? — проскрежетала Октавия.
Его спина была прямой как доска, плечи напряжены. Он выпустил её сумку и медленно обернулся.
— Красавица, позволь мне объяснить…
Кулак Октавии прилетел ему в лицо.
Его нос хрустнул от удара, из него потекла кровь.