Вне игры

– Папа ирландец, мама русская.
Только бы Джедайчик не спросила про фамилию… Сейчас ей точно не нужно ее знать, иначе она просто решит, что я смеюсь над ней.
– У меня и папа и мама русские.
– Сколько тебе лет?
О-о-о, пронесло-пронесло.
– Двадцать три.
К бару подходят несколько посетителей, чтобы обновить свои напитки. Лея выполняет заказ, а я ставлю локти на лакированную стойку и упираюсь подбородком в скрещенные пальцы, наблюдая за ней. Она первая девчонка, которую мне действительно хочется узнать, а не просто трахнуть, чтобы снять напряжение. Не знаю, чем она меня зацепила, но Джедайчик заставляет меня чувствовать что-то совершенно новое.
  
Я никогда не утруждал себя искренними и душевными разговорами с девушками. Хотя, им это тоже не было нужно. Легкий флирт, юмор и она сама даст знать, что готова к единоразовой встрече. Но с Леей все по-другому. Кажется, будто она тоже проявляет интерес, а не просто разговаривает со мной из вежливости.
– Мне двадцать. Учишься? – вырывает меня из мыслей Джедайчик.
Она протирает стойку и улыбается. Блять, я готов на все, чтобы чаще видеть ее такой радостной.
– Закончил, а ты?
– На заочном. Э-э-эм… – поджав губы, она опускает взгляд, наверное, думая над следующим вопросом. – Ты единственный ребенок в семье?
– Нет, у меня есть младший брат.
– А у меня старшая сестра.
– Хобби?
Открываю рот, но не успеваю ответить, потому что на плечо ложится чья-то ладонь. Поворачиваюсь, ожидая увидеть кого-то из своей команды или фаната нашего хоккейного клуба, но чуть не падаю со стула.
– Б-бабуля?
– Привет, дорогой, – улыбается она.
– Ты как здесь оказалась?
Перевожу взгляд то на входную дверь, то на нее. Может, она с Мишкой и Машкой приехала? Или на метле?
– Я просто давно тебя не видела, а Рыжик сказала, что ты тут. Вот и приехала проведать.
– У меня только сок, – поднимаю руку, демонстрируя стакан.
Она хмыкает и вертит головой.
– Я не об этом. В прошлый раз…
Нет, нет, нет. Светлана Михайловна, только не говорите ту фразу. Я в первую встречу прекрасно справился сам и облажался перед Леей.
– Подожди, – останавливаю ее, чуть ли не выкрикивая.
– Ты сегодня до полуночи? – спрашиваю у Джедайчика.
Сведя брови у переносицы, она медленно кивает.
– Скоро вернусь, – предупреждаю ее. – Пойдем, я тебя отвезу, – обращаюсь к бабушке.
Как только мы выходим из бара, она меня останавливает. Настал час расплаты… и извинений.
– Бульбуль, я… блять… – округляю глаза и тут же исправляюсь, – блин.
– Блять, – машет она рукой, будто уже привыкла к моим косякам.
– Э-э-эм… извини.
– Я просто хотела сказать, что все хорошо и не нужно переживать, – перебивает она меня.
Вот так просто? Я столько времени парился, а тут “не нужно переживать”?
– Как проходит реабилитация? На лед скоро выйдешь? – спрашивает бабуля.
– Хорошо. Надеюсь, что скоро вернусь в строй, – улыбаюсь как идиот.
– Давай, а то им там без тебя туго приходится. Провожать меня не надо, я сама доберусь до дома, а ты возвращайся к ней, – она улыбается и искоса поглядывает в сторону бара. – Девочка симпатичная. Уже придумал, как будешь действовать?
Твою мать. Кажется, я так не краснел, даже когда заорал про «отжарить».
– Да-а-а, она хорошая. Подожди. А ты откуда знаешь?
– Мне Маша с Мишей рассказали, – поводит Бульбуль плечом.
Понял, отлично. Они, видимо, решили, что я сам не справлюсь с этой задачей или облажаюсь. Может, Светлана Михайловна знает, как мне лучше завоевать Лею? Если уж и она предложит отравить ее парня, то я точно в деле.
– Один только ма-а-аленький совет тебе от винтажной женщины, – перебивает мысли бабуля. – Как там у вас говорится: «Усики – пропуск в трусики?»
Взметнув брови, подношу ко рту кулак и прочищаю горло. У Бульбуль прям дар свыше ставить меня в неловкое положение.
– Да, вроде.
– Так вот, если бы я была на лет -дцать и еще раз -дцать моложе, твои усики не произвели бы должного впечатления. Без них намного лучше.
– Спасибо, – сиплю, проводя пальцами по усам.
Они что, настолько уродские? Вроде, на две мохнатые гусеницы не похожи.
– О, это за мной, – кивает Светлана Михайловна в сторону подъезжающего автомобиля.
– Это такси?
– Это не такси.
Приглядевшись, вижу за рулем мужчину, примерно ее возраста. Выгибаю бровь и вопросительно смотрю на нее.
– Маше про моего кавалера ничего не говори. Я сама ей расскажу.
– Я ничего не видел и ничего не знаю.
Мы с бабушкой обнимаемся, и она садится в машину. Какое-то время стою у входа, уставившись вдаль. Сдвинув брови у переносицы, потираю лоб. Это что, Бульбуль специально приехала сюда, чтобы я больше не переживал? А я, придурок, переживал. И избегал ее. Наверное, у нее сработали ведьминские инстинкты. Или жизненный опыт. Или и то, и другое. Мотнув головой, хмыкаю и возвращаюсь в бар.
– Это была твоя бабушка? – интересуется Джедайчик, как только я сажусь.
– Нет, это бабушка девушки моего лучшего друга. Можно сказать, что общая.
– Общая? – удивленно переспрашивает она.
– Я хоккеист. А она болеет за наш клуб. После того, как Мишка, мой друг, нашел себе девушку, Светлана Михайловна стала бабушкой для всей нашей команды.
– Так ты, оказывается, спортсмен! Вот почему сок все время пьешь. А бабушка милая.
– Ты просто ее еще на трибуне не видела. Боюсь, что если бы она была нашим тренером, то перед игрой бы всем вставляла корень имбиря в задницу.
Лея звонко смеется, прикрывая глаза рукой. Блять, похоже, я снова что-то не то сказал.
– А тебе нравится хоккей? – задаю интересующий вопрос.
– Ну-у-у, в хоккее я понимаю чуть меньше, чем ничего, – усмехается она.
– Я тебе обо всем расскажу.
– А если я не хочу? – говорит она с вызовом.
– Не «если», а «пока».
Джедайчик снова смеется и, подняв руку, согнутую в локте, перебирает пальчиками.
– Пока, парень-хоккеист.
Оглянувшись, вижу, что в баре начинает работу вторая смена.
– Подожди, – перегнувшись через стойку, хватаю Лею за руку. – Давай я тебя довезу до дома.
– Нет. Это уже лишнее.
– Да я ж не маньяк.
– Не нужно списывать меня со счетов. Я посмотрела с сестрой очень много тру-крайм видео и знаю, как можно убить, чтобы не быть пойманной, – Лея подмигивает мне и уходит в сторону комнаты для персонала.
Черт, почему ее слова возбудили, а не напугали меня?
На следующий день, вернувшись с массажа, захожу в ванную. Встав напротив зеркала, верчу лицом и кривлю губы.
– Не, ну, если Бульбуль сказала, что с такими усами мне пропуск закрыт, то нужно от них избавляться.
Щедро намазав их пеной, подношу бритву и провожу ею над губой, пока кожа не становится гладкой. Из динамика телефона раздается музыка, он вибрирует и падает на пол. Твою мать. Наклоняюсь, чтобы поднять его, но не рассчитываю и ударяюсь лбом о край раковины. Да за что? Я же извинился вчера перед Бульбуль. Нахмурившись, потираю ушибленное место и смотрю на экран. Тренер.
Внутри все сжимается в преддверии дерьмовых новостей.
– Здравствуйте, Валерий Борисович.
Тяжело сглотнув, замираю, уставившись на свое отражение.
– Привет. Как нога?
– Отлично. Могу ею хоть гвозди забивать.
Тренер усмехается, а я на заднем фоне слышу еще чьи-то голоса.
– Я так понимаю, что если буду продолжать держать тебя подальше от льда, то ты получишь новую травму просто от скуки?
– Именно. Выпустите меня уже на лед, иначе я приду на следующую игру, буду визжать и биться в истерике.
– Жду тебя завтра в десять часов утра. Индивидуальные занятия без экипировки.
– Правда? – не верю своим ушам.
  
– Кривда. От радости только ничего не сломай.
– Спасибо, до завтра!
Завершаю звонок и открываю чат нашей команды.
 Яйца Фаберже 
 Язычник:   «Соскучились, придурки? Скоро я к вам вернусь!»