Игра (СИ)
Костя выхватил кофту из моих рук, небрежно перекинул её себе через плечо. Он не смотрел на моё тело, только в лицо. И это раздражало ещё сильнее, ибо приходилось прятать и отводить в сторону слипшиеся от слёз глаза…
Завела за спину руки, расстегнула крючки, сняла лямки, по инерции до последнего придерживая чашечки на груди…
Только сейчас Костя перевёл взгляд ниже, ожидая продолжения. Видела, как в его глазах загорается какой-то азартный пугающий интерес… Нет, не возбуждение или вожделение, а что-то совсем иное, звериное…
Опустила руки, открывая его взгляду грудь…
Стыд. Наверное, неуместный в данных обстоятельствах, но он есть… И совсем не потому, что мне приходится раздеваться, а лишь потому, что похвастаться особо нечем. Глупо, но даже в этот момент мне хотелось бы гордится высокой упругой грудью, а не стыдиться того, что осталось после кормления двоих детей… Да, я могу сколько угодно прятать это под дорогим красивым бельём, могу полностью обнажиться в темноте, могу отвернуться в нужный момент, красиво изогнуться или изящно прикрыться одеялом, но сейчас…
Сейчас я не могу ничего. Могу только чувствовать тяжёлый липкий взгляд мужчины, который явно видел гораздо более совершенные формы. И мне обидно… И, наверное, завидно всем тем женщинам, которые имеют красивое тело…
Огромная мужская ладонь равнодушно обхватила одну грудь, потом вторую…
— Люблю, когда есть за что подержаться, — Костя похабно усмехнулся, болезненно щипая и оттягивая сосок.
Ощутила облегчение и… какую-то своеобразную благодарность — ему не противно… Нет, по большому счёту мне всё равно, но если бы он разочаровался, было бы совсем невыносимо…
Неожиданно Костя отпустил мой подбородок. Отступил на шаг, не отрывая взгляд от моей груди и едва заметно улыбаясь собственным мыслям…
Отвернулся. Легонько попинал ногой один из целых ящиков, проверяя его на прочность, подёргал крышку. Сел, широко расставляя ноги и жестом подзывая меня ближе…
Шагнула к нему, вытирая заплывшее слезами лицо. Синяки после его пальцев точно останутся…
Костя поймал моё запястье, дёрнул на себя, и я машинально упёрлась ладонями в его плечи, останавливаясь между расставленных коленей. Закусила губу, пытаясь абстрагироваться от ситуации, прикрыла глаза, ощущая, как мужские руки по-хозяйски шарятся по талии, лапают живот, с оттяжкой шлёпают по грудям, тут же грубо сминают их…
Вцепилась ногтями в Костину куртку, стискивая зубы и призывая на помощь всё своё терпение — я не привыкла к такому! Мне больно! Неприятно! Я не хочу, чтобы моим телом играли и пользовались вот так, не позволяя мне даже сказать "нет"…
Внутренне сжалась, когда горячий мокрый язык лизнул сосок, потом второй…
— Костя, хватит! Пожалуйста! — сил терпеть больше не осталось, и я попыталась оттолкнуть его от себя. — Скоро ребята проснутся, надо идти…
Он вместо ответа только ощутимо прикусил кожу, нарочно сдавливая грудь своими лапищами, и я едва не взвыла от боли…
— А говоришь, скучала… — он поднял на меня шальные глаза, ухмыльнулся. — Врёшь, значит?
Промолчала, снова зажмуриваясь и набираясь терпения. Приятно и мерзко одновременно — Костю не оттолкнёшь такой мелочью, как несовершенная грудь, ему, похоже, вообще всё равно, лишь бы она была под руками и за неё можно было бы подержаться. И, пожалуй, он вполне себе искренен — между молодой плоской девчонкой и такой, как я, он в любом случае выбрал бы второе. А… А Тёмка?! Тьфу-ты…
Всхлипнула, вспоминая о том, как Артёму не нравилась моя манера прятать грудь, ибо, по его словам, зря я так зацикливаюсь на пустяках. Но он никогда не настаивал, лишь недовольно хмурился на моё безапелляционное "нет"… Единственный раз нагрубил, когда я заговорила о пластической операции… Сказал, что я в своём стремлении к идеалу скоро кровь мланенцев пить начну, и вообще хватит дурью маяться, ему и так всё нравится… Да как это может нравится?! Я ревела несколько недель, от операции отказалась, но принять себя как есть так и не смогла…
Наверное, только сейчас, едва сдерживая отчаяние и отвращение, я могу согласиться с тем, что в чём-то Артём, пожалуй, был прав…
— М-м-м-м, — Костя довольным котом потёрся колючими щеками о груди, прижатые друг к другу его лапами.
— Да больно же! — я ударила его по плечам, не выдержав этой грубости. — Хватит, Кость, правда! Мне неприятно…
Он не ответил, но разжал ладони, выпуская наконец намятые до синяков полушария. Тут же просто обхватил губами сосок… Горячие руки соскользнули на талию, на бёдра, небрежно потянули вниз штаны…
Хотелось плакать. От этой грязи вокруг, от собственного немытого тела, от намертво забившегося в нос запаха мужского пота и крови, от всего этого чудовищного несправедливого абсурда — нам всем грозит смертельная опасность, кого-то, возможно, уже нет в живых, Костю самого избили… и во всём этом безумии венец человеческой слабости — отвратительный полуживотный секс…
Неожиданно Костя поднял затуманенный похотью взгляд. Чуть оттолкнул меня, позволяя отступить на шаг. Сам поднялся в полный рост… Тут же снова притянул меня к себе, запустил пальцы в мои волосы, заставляя запрокинуть голову ему навстречу, вжался губами в мои губы, протолкнул язык между зубов…
Острый вкус крови заполнил все вкусовые рецепторы. Ком в горле распух до невероятных размеров, вызывая удушающий спазм тошноты, крупные слёзы потекли по щекам…
Всего несколько секунд этого ада, и Костик, тяжело дыша, отстранился. Развернул меня спиной к себе, надавил на плечи, заставляя практически упасть на четвереньки… Отвесил звонкий, но почему-то безболезненный шлепок по ягодице…
Я была почти благодарна ему за эту позу. За возможность не видеть его избитое лицо, за шанс не показывать собственные глаза, за полный разрыв ментального контакта. Прогнулась в спине, подставляясь под его член…
По телу пробежала лёгкая судорога, едва Костя размашистым толчком вошёл внутрь… Привычные ощущения, почему-то даже приятные после всего пережитого кошмара прелюдии…
Всхлипнула, расправляя плечи и вытягивая голову…
На затылок резко надавила грубая ладонь, заставляя наклониться ниже, упереться лбом в пол…
Мне всё равно. Пусть только побыстрее…
Слышала прерывистое хрипящее дыхание Кости, чувствовала его жадные сильные руки на ягодицах, на бёдрах, на шее, непроизвольно подмахивая каждому толчку внутри и ощущая, как внизу живота нарастает болезненное напряжение…
В какой-то момент поняла, что больше не испытываю отвращения, только какое-то эмоциональное равнодушие. В голове не осталось мыслей о прошлом и будущем, страхов и сожалений, стыда и скованности. На мгновение стало даже смешно — всё тот же несправедливый чудовищный абсурд, но сейчас секс в подобных обстоятельствах не воспринимается как нечто ужасное и постыдное… Наверное, даже нравится…
Костя, похоже, почувствовал эту перемену. Наклонился надо мной, снова коснулся губами моей кожи, проводя языком по плечу, лопаткам, с хриплым придыханием прикусывая основание шеи… Обнял двумя руками, с силой прижал к себе…
Молния Костиной куртки натёрла и расцарапала поясницу, колени занемели на твёрдом полу, лицо пылало от накатывающего волнами жара…
Знала, что могу кончить, но почему-то тянула с этим, нарочно сходя с ума от прошивающих низ живота молний…
Костя совсем подмял меня под себя, вцепился пальцами в волосы на затылке, что-то прошипел прямо в ухо…
Закричала в голос, не в силах сдержать это извращённое возбуждение, пытаясь нелепо сопротивляться и с восторгом принимая тот факт, что противиться абсолютно бесполезно… Сила оргазма вывернула наизнанку, заставляя забыть время и место, подчиняя волю и разум, выдирая из реальности и погружая в какой-то безумный жуткий транс… Всего несколько мгновений, кажущихся вечностью…
Почему-то рассмеялась, не открывая глаз, когда Костя, тихо матерясь, приподнял меня с колен, усадил к себе между ног прямо на пол, обнял за плечи, укачивая как ребёнка из стороны в сторону…