Не время для героев (СИ)

Перед Сейнорай появляется круг, состоящий из переплетённых, незнакомых символов. Меньше чем за удар сердца они наливаются синим светом и устремляются ко мне!
Точнее — мимо меня.
За спиной раздаётся дикий визг, я слышу хрустальный звон. Успеваю обернуться и увидеть тёмные клубы, опутанные сетью, в которую трансформировалось заклинание Беренгара. Дым бьётся внутри стягивающихся золотых нитей, пытаясь вырваться наружу, но продолжается это недолго.
Сейнорай совершает пасс рукой — и сеть разрезает дымчатую сущность на сотни частиц. Они практически мгновенно растворяются в воздухе.
— Проклятье! Ялайская гниль… — хриплю я, поднимаясь на ноги. Меня изрядно шатает, но головная боль отступила.
— Ты сегодня решил привести гостей? — с усмешкой спрашивает учитель, стряхивая со своей мантии невидимые пылинки.
— Я… Простите, Сейнорай. У меня проблемы.
— Это я уже понял, — кивает Беренгар. Щелчком пальцев он призывает кресло и усаживается на него. Расслабленно перекидывает ногу на ногу. — Кто-то явно нацелился заразить тебя проклятьем. Что случилось, Таскалор?
— Кажется тот, кто заставляет всех забыть о пропавших студентах академии, добрался до меня! По крайней мере — попытался…
Я рассказываю о неожиданно настигнувшей меня головной боли. Выслушав, учитель кивает:
— Проклятье, как я и говорил. Какое именно, не скажу, но очевидно, это что-то из школы разума.
— Чернокнижник! — выпаливаю я. — Он узнал, что я не забываю о пропавших, и решил это исправить! Но… Почему я помню тех, кого все забыли?
— Думаю, это связанно с природой твоего дара, Хэлгар. 
— Хотя бы в этом повезло. Но это заклинание пришло сюда за мной! И когда я вернусь…
— Я больше чем уверен, что тот, кто его наслал, попробует сделать это снова.
— Ялайский пепел!
— А у тебя интересная жизнь, Таскалор, — с уважением замечает Беренгар, поглаживая бороду. — Прямо как у меня в молодости! Неизвестные враги, интриги, учёба, магия, любовь, непонимание, загадки… Эх, вот же были времена!
— При всём уважении, Сейнорай — но у меня сейчас что-то не получается радоваться! Что мне делать с этим… Проклятием?!
— Нейтрализовать, конечно, — пожимает плечами учитель. — Но так как ты не владеешь многими направлениями дара Аулэ… Вариантов у тебя немного.
— Что можно сделать?
— Использовать свою кровь. Эта субстанция — мощнейший носитель энергии, с её помощью можно сделать очень многое. Но нужно быть аккуратным.
— Магия крови, — цежу я сквозь зубы. — Я ведь уже говорил — за такое в моём мире казнят без промедления. Это магия тьмы!
— Казнят, только если узнают, я правильно помню? — хитро сверкнув синими глазами, спрашивает Беренгар. — Разумеется, если ты предпочитаешь забыть всё, что случилось, можешь бездействовать.
Я молчу, не зная, что на это ответить, а Сейнорай продолжает:
— На самом деле, пользоваться силой крови не сложно. Нужно лишь освободить текущую в твоих венах жидкость и накачать её контрмерами, а затем дождаться, пока тот, кто направляет проклятие, коснётся тебя им. 
Он принимается чертить в воздухе символы, вспыхивающие один за другим алым светом. 
— Таким образом, ты свяжешь своего противника с его же заклинанием, и оно ударит обратно в него, будто отскочивший хлыст. Это же, кстати, работает и с разными тварями, призванными из мира вечной луны, с созданными Айн-Дхейне мертвецами, имеющими крупицы дара Аулэ, и другими созданиями, которые могут нанести тебе урон не только грубой силой. 
Символы вспыхивают ярче, откладываясь у меня в памяти, но я трясу головой и твёрдо заявляю:
— Нет. Путь крови — это путь тьмы. Я не могу просто взять и начать пользоваться такой магией!
— Мы ведь уже говорили об этом, Таскалор, — укоризненно качает головой Беренгар. — Тебе нужно учиться контролировать свой дар, иначе та его часть, которую ты называешь тёмной, так и будет вырываться из тебя бесконтрольно, принося вред окружающим. А с этими практиками…
— Нет! — повторяю я чуть резче, чем собирался, и тут же беру себя в руки. — Нет. Простите, Сейнорай, но нет. Нельзя ли научиться тому, чем вы только что развеяли это проклятье?
 
Беренгар улыбается.
— До такого тебе ещё расти и расти, Хэлгар. Путы Аквилы поддаются не всякому Сейнорай, не говоря уже о Таскалорах. Впрочем, думаю, у меня есть для тебя другой вариант.
— Какой? — спрашиваю с надеждой.
— Защитный амулет. Он, конечно, не убьёт наславшего на тебя проклятье, но закроет от него на некоторое время.
— Надолго?
— Зависит от силы твоего врага, — пожимает плечами Беренгар.
— И что нужно для этого амулета?
— Правильный поток защитной энергии. Можно использовать любую — стихию, жизнь, свет, тьму, смерть — всё, что угодно, даже твои Иллюзии. 
— Что означает “защитный поток”? — ухватываюсь я за эту фразу.
— Ты должен представить, что энергия, которой ты насыщаешь амулет, будет образовывать вокруг тебя щит. А затем преврати это представление в реальность. Только не в виде заклинания, а запечатай в амулете. Материал сам поможет тебе, когда ты настроишься. В будущем сможешь подзаряжать его на любой нужный объём энергии.
— Звучит вроде несложно, — киваю я. — Но, видимо, материал специфический?
— Можно сказать и так, — усмехается Беренгар.
* * * 
Когда лопата утыкается в крышку гроба, раздаётся гулкий звук. Я вздрагиваю и оглядываюсь — не слышал ли кто?
Ночное кладбище выглядит… Мёртвым. Вокруг ни души, лишь изредка слышно хлопанье крыльев случайной птицы, да ветер шумит в кронах деревьев. Людей, разумеется, нет — меня окружают лишь надгробия, памятники и стелы.
Ялайская гниль! Как я вообще позволил себя уговорить на такое безумство?!
Хотя возмущаюсь я зря — прекрасно знаю, как. Амулет, который предложил изготовить Беренгар, был хорош всем — кроме материала, из которого его нужно было сделать.
Кость казнённого преступника. И чем свежее — тем лучше. 
Как по мне, так всё это попахивало некромантией, которая была ничуть не лучше магии крови и относилась к тёмным направлениям магии. Однако Сейнорай был более чем убедителен, объяснив разницу. Он не предлагал мне никого оживлять, не предлагал осквернять тело мертвеца и заражать его тёмными чарами.
Всего лишь использовать кость как материал. 
В его объяснениях было рациональное зерно и, по сути, создание защитного амулета относилось к артефакторике. Пусть и с использованием материала, который ни один артефактор бы не одобрил…
У меня, собственно, и выбора-то не было — стоило только выйти из книги и очутиться в своём номере на постоялом дворе, как головная боль снова начала нарастать. К тому моменту, как мы с Беренгаром закончили разговаривать, на улице уже стемнело. Я понимал — к утру неизвестный чернокнижник вновь попытается добраться до моей памяти. Вряд ли он остановится, потерпев одну неудачу — иметь свидетеля, который знает о пропаже студентов, ему явно не с руки. 
А значит, он сделает всё, чтобы исключить риски. 
Так что, едва пробил двенадцатый колокол, я закутываюсь в тёмный плащ, накидываю на голову капюшон, заматываю лицо отрезом ткани и отправляюсь на ближайшее кладбище. 
Из-за того, что делаю, я чувствую себя мерзко, однако меня ведёт суровая необходимость. Либо я лишусь памяти (возможно, не только о пропавших), либо останусь при ней. Но для этого придётся замараться…
Никто не должен прознать о моём ночном похождении, поэтому я максимально осторожен. Привратника по ночам тут нет, свет в крошечных оконцах не горит. Бухнув несколько раз кулаком в дверь и выждав немного, я просто выламываю замок. Зажигаю на пальце небольшой огонёк, отыскиваю учётные книги, изучаю списки похороненных на этой неделе людей и отправляюсь искать могилу парня, казнённого за убийства в Среднем городе. 
Вооружившись украденной в той же сторожке ржавой лопатой, я откапываю ещё свежую могилу и теперь, глядя на слегка засыпанную землёй крышку, медлю.