Не время для героев (СИ)

Ялайская ночь! Надо подстроиться под ритм биения сердца и привыкнуть, что “восприятие” показывает мне происходящее не в тот же момент, а за мгновение “до” случившихся событий.
До окружающих нас людей моё умение не распространяется — может, слишком неразвито, может потому, что толпу отделяет магический барьер. Но я прекрасно слышу единый возбуждённый вздох, прокатившийся по зрителям. Они явно не ожидали, что юный выскочка, “графский сынок”, перейдёт в нападение, так что я скалюсь в страшной усмешке, и решаю их как следует развлечь.
Раз уж всё складывается, как задумано…
Картинка, которая позволяет мне “видеть” без зрения, всё ещё нечёткая, схематичная и периодически подёргивается рябью. К тому же, я чувствую, как магия сосёт из меня силы, и убывают они довольно быстро. Приходит понимание, что затягивать поединок не стоит.
Вольфгарт ставит блок и пытается контратаковать, обратным движением рубанув мне по запястьям. Он явно сдерживается, до сих пор не принимая меня всерьёз, и готовится остановить удар, если я не смогу его остановить — чем я и пользуюсь.
Окружающая тьма начинает вибрировать сильнее, приходит в постоянное движение, становится вязкой и тягучей, как дёготь, а через мгновение её пронзают движения мечника.
Ловлю удар мессира на свой клинок, поворачиваю его так, чтобы он скользнул вниз и гарды сцепились. А затем резко толкаю оружие, и свободной рукой бью здоровяка в лицо.
Он явно этого не ожидает и практически умудряется увернуться — вместо того, чтобы попасть в нос, удар лишь вскользь цепляет скулу. И этого хватает, чтобы мой противник разорвал дистанцию.
— Вы полны сюрпризов, молодой человек, — с уважением произносит усач.
В следующий миг я понимаю, что сейчас начнётся настоящий бой и концентрируюсь так, как только могу.
Под возбуждённые охи и ахи толпы мы с Вольфгартом обмениваемся шестью быстрыми ударами, расходимся. Моё необычное “зрение” вибрирует, линии, обрисовывающие контуры мессира Вольфгарта, истончаются. Я понимаю, что ещё немного — и неразвитое “восприятие” просто откажется работать.
Удар, ещё удар, отход.
Дзынь!
Подшаг, уворот.
Дождавшись следующей атаки, я выгибаюсь, пропуская клинок мессира над собой, и бью обратным хватом, заставляя его уклониться и сделать лишний шаг.
Разорвав дистанцию, Вольфгарт неожиданно резво для своей комплекции разворачивается и бросается на меня. Вывернув руку, я встречаю косой удар, вражеский меч скользит сверху вниз по стали моего клинка. Летящий клинок почти не встречает сопротивления и соперник, использовав свой немалый вес в качестве преимущества при ударе, едва не теряет равновесие, подавшись вперёд.
Кувыркнувшись, я ухожу за спину Вольфгарта, переворачиваю меч в руке и обозначаю удар сзади по колену, рассекая его штанину и оставляя на коже тонкую царапину — точно такую же, какую он нанёс мне в начале боя.
Сражайся мы насмерть — и сухожилие здоровяка оказалось бы перерезано…
Чтобы ни у кого не возникало вопросов, я решаю “добить” соперника, и не прекращаю движения. Мессир пытается отмахнуться, но я снова перемещаюсь, делая шаг в сторону, ухожу от его удара и совершаю короткий, точный выпад, остановив остриё своего меча у самой шеи здоровяка.
За мгновение до этого вибрирующие нити контура мужчины окончательно растворяются во тьме, на мои плечи обрушивается невероятная усталость, и я перестаю различать отдельные нюансы звуков и ощущений — всё сливается в одну какофонию.
Меня окружает гул возбуждённых голосов. Они выкрикивают проклятия, смеются, восхищаются, не верят, рассуждают, ругаются. Кажется, что вокруг меня огромный пчелиный улей, и разобрать отдельные слова не получается, как бы я ни старался.
— Никогда не встречал ничего подобного, — раздаётся хриплый голос мессира Вольфгарта в паре шагов. — Примите мои поздравления и восхищение, юноша. Вы победили. Как вас зовут?
— Хэлгар Слэйт.
Только теперь я опускаю меч и снимаю с глаз непроницаемую повязку. Руки как будто наливаются железом, и я едва удерживаю в них меч. Мысли ворочаются медленно, словно тяжёлые камни.
 
Ялайское отродье! Так вот какова цена за неумелое использование магии?
В первые мгновения свет застилает всё вокруг, но я щурюсь, несколько раз моргаю и вижу перед собой двоящуюся фигуру усача. Он прикладывает пальцы к крохотной ранке на шее, отводит руку и, словно не веря, смотрит на пару капель крови.
— Невероятно! — восклицает учитель фехтования, пока к нам торопится приёмная комиссия в полном составе. Даже тот хромой старик, которой проверял меня, опираясь на свою трость, ковыляет вместе со всеми.
— Мессир Вольфгарт, — кряхтит он, — Мои старые глаза не обманывают меня? Вы проиграли этому… Юнцу?
Мне кажется, что он хотел сказать что-то другое, но я решаю не заострять на этом внимания. Не до того сейчас, есть куда более важный вопрос. К тому же я чувствую такую усталость, что даже рот открывать лишний раз не хочется.
— Не обманывают, — кивает здоровяк. — Этот юнец, как вы изволили заметить, мало того, что прекрасный мечник — так ещё и…
— Явно владеет магией “восприятия”, — встревает в разговор мужчина с “плоским” лицом, — Магистр Атрай, неужели вы ничего не почувствовали? Парень явно сканировал окружение, даже до меня долетали отголоски его дара.
Хромой хмуро кивает, и ничего не отвечает. Вместо него, улыбаясь, говорит лысый толстячок, обращаясь уже ко мне:
— Я тоже ощутил ваши вибрации, молодой человек. Вы доказали, что умеете пользоваться своим даром. И что он не настолько слаб, чтобы пренебрегать его развитием в стенах нашей академии. Мы примем вас в наше учебное заведение, юный господин Слэйт.
Я киваю со слабой улыбкой на губах, но внутри по настоящему ликую. У меня будто гора с плеч исчезает! Да! Да, хрраш вас всех забери! Получилось! Получилось, пусть и не без труда, но…
Услышавшие это абитуриенты да и вообще, все, кто присутствовал в саду, снова шумят, переговариваясь друг с другом. Очевидно, при всех чудесах, что я тут видел, настолько экзотичное поступление было редкостью.
Несмотря на невероятную усталость, пытающуюся свалить меня с ног, я всё же собираюсь с силами:
— Благодарю вас.
Толстяк улыбается, кивает и продолжает:
— Должен сразу предупредить — в академии существуют устоявшиеся десятилетиями правила. И несмотря на ваше… хм… фееричное, если позволите, выступление, нам придётся отправить вас в особую группу.
— В “особую”? — повторил я, чувствуя подвох.
— Из-за низких показателей магии в вашей крови, нет уверенности, что дар разовьётся. Бывало такое, что пришедшие к нам и поступившие подобным образом молодые люди, владеющие, к примеру, основами анимагии, не могли освоить даже простейших стихийных заклинаний. У них не хватало ни умений, ни таланта, ни магических способностей, чтобы выйти за рамки крохотной доли своего дара, пусть эта кроха и сверкала ярко… Вы следите за моей мыслью?
— Слежу. Но не понимаю, к чему вы клоните.
— Пока мы не удостоверимся, что вы открыты к работе с другими школами магии, вам придётся поучиться… Хмф… Отдельно. С особой, как я уже говорил, группой.
Тон, которым он это произносит, мне сильно не нравится. И будто в подтверждение моих мыслей, кто-то из абитуриентов в толпе говорит:
— Ха, вот так дела! Сын великого генерала Слэйта попал в “отбросы”!
  
Глава 7 — Первый день в Академии
 
Следующие несколько дней после моего фееричного “поступления” пришлось убить на оформление разного рода бумаг. Зарегистрироваться в ректорате, получить расписание, перечень учебников и необходимых для учёбы вещей, побегать по магистратам разных районов, внося себя в “исключающие” списки, заплатить пошлины.
Впрочем, я не кривил нос, ибо имелось в этой бюрократии и кое-что полезное. Закончив оформление, я стал полноправным студентом магической академии города Верлион, записанным на факультет Иллюзий. А значит — вышел из под опеки светских властей.