«А ты не такой? (СИ)

Он не хотел, чтобы это заканчивалось. Впервые он так вел себя с Яной. И ей это нравилось. Мартин знал, что он совпадут полностью, во всем. С того момента, как его губы коснулись ее, он принадлежал ей, а она ему.
– Мартиин, я сейчас…
И он снова остановился. Янка чуть не взвыла!
– Тихо-тихо! Хочу видеть тебя, твои глаза. И только так! – сказал Мартин, снова укладывая ее на спину, на край кровати.
Он встал на колени, разведя ей ноги, подтянул к себе и вошел сразу, теряя остатки дыхания.
Мартин понимал, что еще минута, и все закончится, а так хотелось продолжать и продолжать!
Темп все нарастал. Янка закинула руки за голову в поисках опоры, но там ничего не было. Тогда она просто развела руки в стороны, как птица для полета, закрыла глаза и ждала. Того самого полета.
– Открой глаза, Яна. Смотри на меня, – прерывающимся голосом приказал Мартин.
Она посмотрела на него, вздохнула и… – оба вспыхнули одновременно. Как будто два сердца выскочили из тел и мгновенно спаялись вместе. А импульсы, содрогания, стоны продолжались и неслись в вечность, навсегда сплетая судьбы Мартина и Яны…
Спустя некоторое время она, уставшая и счастливая, засыпала на его груди, а он ласково перебирал ее короткие, всегда торчащие волосы. Яна закинула на него ногу, обняла и прошептала сквозь сон:
– Хочу дочку, – голос становился все тише, дыхание ровнее и глубже, – чтоб на тебя похожа… и сына…
Яна крепко спала. А Мартин смотрел в потолок. В темноте его глаза казались огромными черными безднами, в которых утонул бы свет.
– Люблю тебя, Янка. Прости меня, – тихо сказал он, целуя ее в висок.
  
Глава 29.
 
На другом конце города так же сладко спала Марина в объятиях Ильи. А он просто лежал, без сна: подобно Мартину он нежно прижимал к себе любимую женщину и вспоминал сегодняшний вечер и их разговор после ужина…
Марина заехала за ним после восьми вечера. По дороге купили продуктов в магазине, причем Илья даже слышать не хотел о том, чтобы она расплачивалась. А ей понравилось ходить с ним по рядам: он ничего не брал просто так, обязательно проверял срок годности, изготовителя, состав и прочие характеристики. Марина никогда так не делала, поэтому даже поход в магазин стал для нее открытием чего-то нового в Илье. А вот его совершенно не удивило ее отношение к продуктам.
Загрузив багажник они, наконец, поехали домой. Марине было тревожно. Как объяснить ему, почему она сказала те слова, если сама не знает. Но отступать некуда – поговорить все равно надо.
А Илья тоже волновался, по другой причине: как Марина восприняла его бегство? Думает ли она, что это было трусостью, или его позицией в отношении рождения детей? Вопросы и ему не давали покоя.
Во дворе их встретила веселая Динка. Она радовалась хозяевам, прыгала вокруг Илья, толкала его носом – просила, чтобы он потрепал ее за уши. Он присел перед ней на корточки и погладил собаку рукой так, как ей нравилось. Марина стояла около машины и терпеливо ждала, когда закончится «сцена дружеской любви».
– Не ревнуй, – со смехом сказал Илья. – Это у нас ритуал такой: Дина докладывает про свое дежурство, а я выражаю ей нашу благодарность.
Маринка цокнула языком и закатила глаза.
Через минутку Илья выпрямился, подошел к багажнику и вынул оттуда пакеты.
– Пошли, торопыжка, – ласково поддразнивал он Марину.
Она фыркнула и пошла к дому, а Илья подмигнул Дине, которая смотрела на него, высунув язык, в своей обычной улыбчивой манере.
Они быстро приготовили ужин, поели, перекидываясь незначительными фразами. Потом Илья заварил чай и отнес его в комнату с камином. Начало апреля не радовало теплом, приходилось еще пользоваться и дополнительным.
Чай на столике, плед в кресле-качалке, маленький пуфик для ноги перед креслом – для Марины все готово. Она с благодарностью села и взяла в руки чашку с горячим чаем. Илья сел на диван и первым начал разговор.
– Марина, ты меня извини, я вчера повел себя странно, мягко говоря. Не могу сказать, что испугался. Нет. Это, скорее, призраки прошлого вцепились в горло и дали по мозгам. Я тебе рассказывал, не хочу повторяться. Просто скажу, что страх быть использованным настолько въелся в меня, что он первым и среагировал на твои слова. Я, в общем-то, всегда был вспыльчивым, сколько себя помню. Сначала слова вылетают, или действия наступают, и только потом осознание того, что сляпал что-то не то. Я не психолог, не берусь судить, почему ты так сказала тогда. Наверное, бывает такое у людей. Сам про все забываю, когда с тобой – башню напрочь срывает. Если меня в такой момент спросить что-нибудь, я не знаю, на каком языке отвечу. Но я не ожидал такого откровения, не был к нему готов. Потом покатался, посидел на свежем воздухе, с вороном поговорил…
 
– С кем? – переспросила Марина.
– Да там, где я остановился, видимо, ворон живет. Я ему помешал своими рассуждениями вслух, он и каркнул на меня. Я сразу же домой к тебе рванул… Марин, если случится такое, что ты беременна, я буду очень рад. Честно! Только ты уж постарайся сына там как-нибудь организовать. А?
Марина прыснула, рассыпалась тихим смехом.
– Ты не знаешь, что ли, что в этом деле все от тебя зависит? Я всего лишь «приемный пункт», а вот, что ты туда доставишь, вернее, кого, то и вырастет.
– Точно?
– Абсолютно.
– Значит, будет сын. С девочкой я не справлюсь. И ты не волнуйся – я еще на работу устроюсь, чтобы к рождению малыша уже накопить средства. Только я волнуюсь из-за лекарств, которые я принимал и принимаю – не опасно это для ребенка?
– Илья, успокойся. Еще ничего не известно! Если твой блондинистый закогтился, то мы об этом узнаем только, сделав тест, недели через две-три. А тогда и спросим у врачей, что там можно и нельзя. Пока же предохраняемся. Да?
– Да, наверное. Что-то я вчера вдруг осознал, сколько мне лет. Ведь тридцать пять – это уже возраст, и пора подумать о… многом. Короче, я стал сентиментальным. Вот.
– Илюш, и ты меня прости. Правда, не знаю, откуда эти слова вылезли. Из меня враль, как из тебя балерина. Я не хотела обманывать. И вспомнила-то эти слова, когда несколько дней прошло, мы к тому времени уже столько раз… А я все, как в тумане была. Возвращалась с работы и вдруг вспомнила, даже на обочину съехала, до того опешила сама от себя. Ты простишь меня?
– Конечно! Да и нечего прощать-то. Может, все это к лучшему?
– А по работе ты не волнуйся: Марат все-таки не оставляет эту идею, он хочет создать такую школу для мальчишек. Только тебя одно мало. Нужны еще педагоги, в том числе по ОФП, а это – учитель физкультуры, который обычно любит выпить. В общем, Марат сейчас занимается подбором персонала. Если все сложится, то ты возглавишь эту школу. А когда восстановишься полностью, тогда и тренировать сможешь. Вот.
В комнате повисло молчание. Потом Илья отставил пустую чашку и подсел на пол, к Марине поближе.
– Не представлял раньше, что бывают такие семьи и люди. Я же совсем чужой человек для вас.
– Илья, ты принес хорошую идею, Марат ее просчитал, сейчас занимается ее раскруткой. Так что, здесь все взаимовыгодно.
– Маришка, ты на десять лет младше меня. Молодая красивая девушка, а я почти инвалид…
– Что за глупости? Сейчас поедем к ворону для прочистки мозгов, – строго сказала она. – И больше не говори так, понятно? Никакой ты не инвалид. Уж я-то знаю!
Время ползло к полуночи, а с учетом бурной прошедшей ночи они оба устали. Поэтому перекочевали к Илье в спальню. На душе было тихо и светло. Какой поворот предложит судьба, никто из них не знал, но теперь они были уверены, что обмана между ними нет и, можно сказать, не было.
 
Вот об этом и была последняя мысль Ильи перед тем, как он уснул.
Не спалось только Марату. Уставший, измученный собственными неисполнимыми желаниями он лежал на кровати и смотрел в потолок. Почему-то чувствовал, что сегодня Яна не приснится ему.