Первый человек
* * *М. 19 лет. Ему было тридцать, и они тогда не знали друг друга. Он понимает, что невозможно вернуться в прошлое и в этом прошлом помешать любимому существу быть, совершать поступки, подвергаться чужим действиям; мы не владеем ничем из того, что выбираем. Потому что выбор должен был бы совершаться с первым криком при рождении, но каждый рождается в одиночку – связанный лишь с матерью. Нам принадлежит только неизбежное и надо к нему вернуться, и (см. предыдущую запись) покориться этому Но как все-таки грустно и как жаль!
Надо отступиться. Нет, научиться любить запятнанное.
* * *В конце он просит у матери прощения. – За что? Ты всегда был хорошим сыном. – За все остальное, чего она не могла знать и даже вообразить [] [203] и что только она одна могла простить (?)
* * *Поскольку я все перетасовал, показать Джессику сначала немолодой и только потом юной.
* * *Он берет в жены М., потому что она до него не знала мужчин и это привлекает его. По сути, он женится на ней из-за своих недостатков. Потом он научится любить женщин, которые уже принадлежали другим, – т. е. любить ужасный и неизбежный закон жизни.
* * *Глава о войне 14-го года, из которой вышла наша эпоха. Глазами матери? Она не знает ни Франции, ни Европы, ни мира. Считает, что осколки снарядов – это такое отдельное оружие и т. д.
* * *Вставить главы, где будет звучать голос матери. Описание тех же событий, но с помощью словарного запаса в 400 слов.
* * *В сущности, я собираюсь рассказывать о тех, кого люблю. И только об этом. Глубокое счастье.
* * *[204]Саддок:
1) – Но зачем тебе так жениться, Саддок?
– По-твоему, я должен жениться по французским правилам?
– По французским или по каким угодно! Но зачем подчиняться обычаю, который ты считаешь нелепым и жестоким [205]?
– Затем, что мой народ отождествляет себя с этим обычаем, больше у него ничего нет, он слился с ним, и отказаться от этой традиции значит отказаться от моего народа. Поэтому я войду завтра в спальню, раздену эту незнакомку и изнасилую ее под грохот стрельбы.
– Хорошо. А пока пойдем купаться.
2) – Hy, что?
– Они говорят, что сейчас нужно укреплять антифашистский фронт, что Франция и Россия должны защищаться вместе.
– А они не могут защищаться, установив у себя справедливость?
– Они говорят, что справедливость будет потом, что с этим надо подождать.
– Справедливость не может ждать, и ты это знаешь.
– Они говорят, что если вы не захотите ждать, то объективно сыграете на руку фашизму.
– И потому тюрьма – лучшее место для ваших бывших товарищей.
– Они говорят, что им очень жаль, но иначе сейчас невозможно.
– Они говорят, они говорят… А ты молчишь.
– Да, молчу.
Он посмотрел на него. Уже становилось жарко.
– Значит, ты меня предаешь?
Он не сказал: «нас предаешь», и был прав, потому что предательство затрагивает живую плоть, человека в единственном числе, и т. д.
– Нет. Я сегодня выхожу из партии…
3) – Вспомни 1936 год.
– Я занимаюсь терроризмом не на стороне коммунистов. А против Франции.
– Я француз. Она тоже.
– Знаю. Ничего не поделаешь.
– Значит, ты меня предаешь.
Глаза Саддока блестели каким-то горячечным блеском.
* * *Если я в конце концов выберу хронологический порядок, то мадам Жак или доктор будут потомками первых колонистов Мондови.
Не будем жаловаться, говорит доктор, представьте себе на минуту, как наши прародители… и т. д.
* * *4) – Отец Жака убит на Марне. Что осталось от этой безвестной жизни? Ничего, неосязаемое воспоминание – легкий пепел крыльев мотылька, сгоревшего в лесном пожаре.
* * *Два алжирских национализма. Алжир между 39-м и 54-м годом (восстание). Что происходит с французскими ценностями в сознании алжирца, в сознании первого человека. Хроника двух поколений проливает свет на сегодняшнюю трагедию.
* * *Летний лагерь в Милиане, утром и вечером в казарме сигналы рожка.
* * *Любовь: ему хотелось, чтобы они не имели до него ни мужчин, ни прошлого. И единственной такой женщине, которую он нашел, он посвятил свою жизнь, но сам никогда не мог быть ей верен. В общем, он хотел, чтобы женщины были такими, каким он не был сам. А его собственная натура толкала его к иным женщинам, похожим на него, которых он любил и овладевал ими яростно и страстно.
* * *Отрочество. Его жизненная сила, вера в жизнь. Но он харкает кровью. Неужели жизнь – это больница, смерть, одиночество, весь этот абсурд? Отсюда разбросанность. Но в глубине души: нет, нет, жизнь – это другое.
* * *Озарение по дороге из Кана в Грас…
И он знал теперь, что, даже если в душе его вновь воцарится прежняя сушь, он вечно будет благодарен всем сердцем, всем своим существом за то, что ему однажды, быть может, только однажды, но все же дано было…
* * *Начать последнюю часть такой картиной: слепой осел из года в год терпеливо ходит вокруг водокачки, вращая колесо, терпит побои, жестокий климат, солнце, мух, терпит и терпит, и благодаря этому нескончаемому круговому движению, с виду бесплодному, мучительному и однообразному, из-под земли непрерывно бьет струя воды…
* * *1905. Война в Марокко Л.К. [206] А на другом конце Европы – Каляев.
* * *Жизнь Л. К. Вся целиком подневольная, за исключением его воли быть и выстоять. Сиротский приют. Сельскохозяйственный рабочий, вынужденный жениться. Вся его жизнь складывается вопреки его воле – а потом война его убивает.
* * *Он приходит к Гренье: «Такие люди, как я, должны повиноваться, я это понял. Они нуждаются в принудительном соблюдении неких правил. Религия, любовь и т. п. – это для меня невозможно. Поэтому я решил повиноваться вам». Что из этого получается (новелла).
* * *В общем, он так и не знает, кто его отец. Но кто же он сам? 2-я часть.
* * *Немое кино, он читает бабушке титры.
* * *Нет, я вовсе не хороший сын: хороший сын тот, кто остается. А я скитался по свету, изменял ей ради честолюбия, славы, бесчисленных женщин.
– Но ты любил только ее?
– Ах! Я любил только ее?
* * *Когда у могилы отца он чувствует, что ход времени нарушается, это и есть смещенное время книги.
* * *Он человек излишеств: женщины и т. п. И вот [чрезмерность] в нем наказана. Отныне он знает.
* * *Тревога, которую вызывают в Африке сумерки, когда ночь стремительно опускается на море, на высокие плато или на вздыбленные горы. Это священная тревога, трепет перед вечностью. Тот же самый, который некогда в Дельфах заставлял людей воздвигать храмы. Но в Африке храмы разрушены, есть лишь эта нестерпимая тяжесть на сердце. Как они умирают! Молча, отвернувшись от всего.
* * *Они не любили в нем алжирца.
* * *Его отношение к деньгам. Связанное отчасти с бедностью (он ничего не покупал себе), а с другой стороны – с гордостью: он никогда не торговался.