Ранчо горячих свиданий

Я терпеливо прождал всю зиму, однако теперь, в двух шагах от исполнения желаний, сгорал от нетерпения.
Надо было чем-то занять руки и голову. И я решил: недалеко от въезда на территорию «Ребел блю» пасется стадо коров, сегодня утром ребята собирались перегнать его на другое место – поеду помогу им, дело не хуже любого другого. По крайней мере, займусь чем-то полезным, а не буду три часа бегать по потолку…
  
Когда папа и Густ наконец согласились на гостевое ранчо – для меня это значило не только, что они доверили мне серьезную ответственность.
Такое чувство, словно они… ну, наконец-то меня заметили.
Среднему ребенку в семье легко затеряться между старшим и младшим, особенно если сам по себе он человек не выдающийся. Густ – упрямый, твердолобый, зато решительный и неутомимый, правая рука отца на ранчо; Эмми – красавица, чемпионка по скачкам вокруг бочек, папина любимица… а я?
Просто Уэст.
И обычно не возражаю. Меня все устраивает. Но все-таки здорово будет заняться чем-то своим.
За спиной скрипнула половица.
– Ну, как настроение? – раздался за спиной хрипловатый голос отца.
– Нормально, – ответил я. – Пока не очень верится, что наконец дошло до дела.
Амос Райдер обогнул кухонный стол и встал напротив меня.
Одет он был как обычно: рубашка и ковбойские джинсы. Рукава закатал, как всегда, когда собирался работать, так что на предплечьях можно было разглядеть поблекшие, едва различимые татуировки.
– Когда приезжает твой дизайнер? – спросил он.
– В половине десятого. Ты вернешься сюда или встретишься с нами на месте?
– Познакомлюсь с ней здесь, – ответил он, прихлебывая дымящийся кофе. Отец обожает пить кипяток; не знаю, как это ему удается. – Это твой проект, Уэстон. И на месте я тебе не нужен. Сам справишься.
В одном Амосу Райдеру надо отдать должное: он верит в своих детей. И в Брукса, кажется, тоже. Мы ничем не заслужили его безусловную поддержку – она просто всегда была и есть. Возможно, так он и проявляет свою родительскую любовь.
И все же я чертовски боюсь не оправдать доверие отца.
Я потер лицо ладонью.
– Знаю. Просто…
И ненадолго умолк, соображая, в какие слова облечь то, что хочу сказать. В нашей команде я всегда был вторым – строго говоря, даже третьим. Жил в тени Густа, зная, что рано или поздно он унаследует ранчо. Никогда ничего не делал сам, один…
Так ничего и не придумав, я наконец закончил:
– Просто дело-то нешуточное.
Папа кивнул. Думаю, он понял и то, что осталось несказанным.
– А это у тебя что? – спросил он, указывая на сумку на столе.
Совершенно не горя желанием объяснять папе, как эта сумка у меня оказалась, я ответил только:
– Одна знакомая вчера забыла в баре.
– Знакомая? – вопросительно поднял брови Амос.
Я сглотнул.
– Ну да. А я забрал, чтобы она там не пропиталась табачным духом, – объяснил я, стараясь говорить равнодушно и беспечно.
Папа слегка прищурился, затем покачал головой и сделал еще глоток кофе.
– Знаешь что, сынок? Пора бы вам уже научиться врать как следует – всем троим!
 
4. Ада
 
В жизни я приняла немало дурацких – по-настоящему дурацких – решений. Кажется, пора бы уже усвоить, что у них бывают последствия.
Например: вышла замуж за мудака – семейного счастья не жди. Поужинала просроченными чипсами – не удивляйся, если наутро проснешься голодной как волк. А вот и свежий пример: будешь целоваться с незнакомцем в забегаловке посреди Вайоминга – как пить дать потеряешь айпад.
Который тебе очень нужен. Для работы. Для новой работы, которая начинается сегодня.
Ну зашибись!
Первый день трудов над своим великим проектом я проведу без набросков, без визуализаций, без цветовых схем, без расчетов стоимости – вообще без всего. Потому что не просто забыла сумку в баре – умудрилась забыть ее в баре, куда даже нельзя позвонить! Не знаю, это вообще законно – не иметь телефона?
Впрочем, судя по тому, как от моих волос теперь несет куревом, мелочным соблюдением правил в «Сапоге дьявола» не заморачиваются.
Значит, мало того, что в первый день работы я буду выглядеть идиоткой – придется еще и возвращаться на место преступления и искать свою сумку, рискуя вновь столкнуться там с красавчиком-ковбоем.
Что запросто приведет к еще одному дурацкому решению.
Потому что… черт, да потому что не могу выкинуть из головы этот поцелуй! И все время думаю о том, что было бы, не спугни нас бармен. Как далеко зашел бы этот незнакомец? В моих мечтах он, скользнув мозолистыми ладонями под блузку, начал гладить меня по спине. Я расстегнула на нем ремень. Он поднял меня в воздух. Я обвила его ногами за пояс. Он прижал меня к стене и…
– Двойной ванильный латте для Ады! – Голос бариста вырвал меня из неуместной фантазии – особенно неуместной в девять часов утра.
Да, в самом деле. Кофе! Я тут вообще-то кофе жду, а вовсе не развлекаюсь с секси-ковбоем в темном уголке третьесортного бара.
А жаль. Хотя в конечном счете это к лучшему.
Я забрала свой латте, благодарно кивнув бариста. Та в ответ смерила меня долгим взглядом, словно спрашивала себя, кто я такая и что здесь делаю. Посетители вокруг тоже как-то чересчур внимательно ко мне приглядывались. Словно над головой у меня мигают крупные неоновые буквы: «НЕМЕСТНАЯ».
До сего дня я не подозревала, что круглосуточная кофейня может спасти человека. Впрочем, и за вычетом всех чрезвычайных обстоятельств надо признать, что место оказалось симпатичное. Даже название у него классное: «Кофейный боб».
Выйдя на улицу, я быстренько сфоткала стакан латте на фоне гор и выложила в соцсеть с подписью: «День 1. Перед началом нового проекта».
Блог под названием «Дом там, где Харт» я начала вести после того, как вылетела из колледжа. Кажется, я вообще не создана для учебы. Начав собственный бизнес, поняла, что это нормально: тяжело читать учебники и выполнять задания – ничего страшного, ты все равно сможешь стать хорошим дизайнером интерьеров. Просто учиться своему ремеслу будешь на практике.
Начала я с волонтерства – в свободное время помогала людям разгребать замусоренные помещения и наводить порядок в шкафах. Постепенно это увлечение превратилось в дело, которым я горжусь.
Жаль, что пока горжусь только я одна.
Хотя у блога есть постоянные подписчики, и это очень радует. Люди меня даже не знают, но им нравится следить за моей работой!
А этот новый проект все изменит. Такое у меня предчувствие.
На парковке ждала машина – красная «хонда-сивик» 1993 года. Честно говоря, поразительно, что она доехала до Вайоминга, не развалившись по дороге. Но я верила, что она справится!
После развода другую машину себе позволить не могу. Конечно, у нее есть свои недостатки. Масло гидроусилителя подтекает: приходится менять его раз в неделю, иначе перестает крутиться руль. И кондиционера нет. Но только «хонда-сивик», одна-единственная на свете, никогда меня не подводила. Я села за руль, открыла на телефоне (к счастью, телефон я обычно ношу в кармане, а не в сумке) карту проезда к «Ребел блю». По-прежнему не понимаю, как появлюсь на рабочем месте без айпада – но что мне остается?
Как говорится, сыграла в дурацкую игру – получи дурацкий приз. Вчера повела себя как идиотка – сегодня не жалуйся, что идиоткой выглядишь.
Гугл-карты сообщают, что ранчо «Ребел блю» находится в двадцати минутах езды от центра города. Сейчас девять, так что я успеваю.
Стараюсь всегда выезжать с запасом в десять минут.
Лучше даже в пятнадцать; но в этот раз мне было ОЧЕНЬ нужно выпить кофе.
  
Потратив еще секунду на взгляд в зеркало заднего вида, обнаружила, что выгляжу усталой. Темные круги под глазами меня не красят. Ну что ж поделать.
Ладно, ранчо «Ребел блю», готовься – я иду!
Выросла я в Калифорнии, так что на горы смотрела с детства. Но здешние горы совсем другие. Дома они по большей части голые, серо-коричневые – словом, унылые. К тому же росла я не где-нибудь в сердце Дикого Запада, а в пригороде Сан-Франциско. И теперь по извилистой горной дороге к «Ребел блю» передо мной будто открывалась другая вселенная. Начало апреля, во многих местах еще лежит снег; чем выше, тем больше снега, и эти сияющие белоснежные вершины на фоне бескрайнего синего неба выглядят просто невероятно!