Дом Пламени и Тени
– Урда, – повторила Неста. – Фэйцы говорят, что Котел держит наши судьбы. Может, у вас он превратился в Урду.
– Этого я не знаю. Я уже говорила, что на Мидгард переселялись жители разных миров. Меня всегда интересовало: а что сталось с их богами? Боги тоже последовали за переселенцами? В таком случае принесла ли я сюда Урду, Луну или кого-то из наших богов? – Она широким жестом обвела пещеру. – Они здесь или меня выбросило в ваш мир совсем одну и тут нет ни одного бога, которого бы я могла назвать своим?
Они пошли дальше. Вопросы повисли в воздухе, оставшись без ответов.
Увидев Маску в действии, Брайс не могла не задать еще один вопрос:
– Куда уходят ваши души, когда вы умираете?
Но существовало ли здесь понятие о душе? Может, ей следовала начать с этого?
Азриель понял ее вопрос.
– Они возвращаются к Матери, где пребывают в радости внутри ее сердца, пока она подыскивает нам другую цель. Другую жизнь или другой мир. – Он обернулся, мельком взглянул на Брайс и спросил: – А как в вашем мире?
У Брайс свело живот.
– У нас… все не так просто.
Чтобы скрасить монотонность пути, она рассказала про Костяной Квартал и другие места упокоения, про Короля Подземья и ритуал Отплытия. О том, что не все черные лодки достигают берега. Рассказала она и о марках Смерти, позволяющих живым попасть в Костяной Квартал. А в конце поведала спутникам про второсвет – эту мясорубку, выжимающую из душ остатки энергии, чтобы отправить в пищу астериям.
Когда Брайс закончила рассказ, ее спутники молчали, но не потому, что обдумывали услышанное. Их охватил ужас.
– Значит, это ждет и тебя? – наконец спросила Неста. – Превратиться в… пищу?
– Со мной не так, – тихо ответила Брайс. – Я… я вообще не знаю, чем для меня все кончится.
– Почему? – удивился Азриель.
– Помните, я вскользь упоминала подругу, узнавшую правду об астериях? Когда ее не стало, я боялась, что во время Отплытия ее лодка опрокинется и она не достигнет другого берега. В жизни ей и так хватало унижений, и допустить еще одно, последнее, я не могла. Тогда я ничего не знала о второсвете. И я заключила сделку с Королем Подземья, пообещав ему свою душу и уступив подруге свое место в Костяном Квартале.
И вновь ее слова были встречены напряженной, пугающей тишиной.
– Так что, когда я умру, упокоение мне не светит. Даже не знаю, куда я попаду.
– Я думаю, тебе должно быть легче. Ты хотя бы знаешь, что не попадешь в этот ваш Костяной Квартал. Не станешь пищей, – сказала Неста и передернула плечами.
– Да, – согласилась Брайс. – Но что меня ждет взамен?
– Скажи, а душа у тебя осталась?
– Если честно, сама не знаю. Судя по ощущениям, вроде бы осталась. Но что останется жить после моей смерти? – Брайс шумно выдохнула. – И если мне суждено застрять в вашем мире и умереть здесь… что случится с моей душой? Найдет ли она обратный путь на Мидгард или тоже осядет здесь?
Произнесенные вслух, эти слова усилили гнетущую тяжесть.
Рядом мелькнуло что-то яркое – ее мобильник. С экрана улыбалось лицо Ханта.
– Бери, – сказала Неста.
Брайс молча взяла телефон. При виде улыбки Ханта у нее навернулись слезы.
– Ты сдержала слово и перебросила нас. Поэтому отдаю тебе твою штучку.
Брайс знала: воительница сказала не все, о чем подумала, но лишь кивнула в знак благодарности. Она решила пояснить спутникам, кто запечатлен на экране мобильника.
– Это Хант, – хрипло пояснила она. – Моя истинная пара.
– У него есть крылья, – удивился Азриель, присмотревшись к снимку.
Брайс кивнула. Тяжесть в горле становилась невыносимой.
– Он – ангел. Малаким, как у нас это называется.
Этим она и ограничилась. Опасаясь, что дальнейшие разговоры о Ханте заставят ее расплакаться, торопливо убрала мобильник.
Они пошли дальше. Через какое-то время Неста спросила:
– Когда у нас снова будет привал… ты можешь показать, как работает эта штучка?
– Телефон?
Это слово не имело аналогов в их языке и звучало здесь весьма глупо.
Неста кивнула, продолжая смотреть вперед:
– Мы пытались понять, как она устроена, и чуть не свихнулись.
* * *Тарион подстерег драконессу в ванной комнате. Он стоял практически на одной правой ноге. Левая серьезно пострадала от раны в бедре, нанесенной когтями оборотня-ягуара – его противника в дневном поединке. Сегодня время его выступления сдвинулось. Вечером звездой ямы предстояло стать Итану. Волка ждал поединок для очень узкого круга зрителей.
– Не вздумай убивать Холстрома, – предупредил он Ариадну.
Драконесса запрокинула голову. Ее глаза вспыхнули, встретившись с глазами Тариона.
– Да? А кто сказал, что с ним буду биться я?
Время, остававшееся до поединка, Тарион и остальные потратили преимущественно на споры о том, кого Королева Змей выставит против Итана. До его выхода на бой оставалось меньше часа, а королева до сих пор не выбрала ему противника…
– Кого еще Змеюка бросит против него? Ты – единственная, кто сильнее. Единственная достойная противница.
– Ты мне льстишь.
– Не убивай его, слышишь? – прорычал Тарион.
– А то что? – спросила драконесса, хлопая ресницами.
Тарион стиснул зубы.
– Он – хороший парень. Многие его ценят. Есть за что. Если ты его убьешь, то подыграешь Змеюке. Не затягивай поединок и не наноси ему слишком много ран. Боли ему и так хватает.
Ари рассмеялась. Холодный смех не вязался с огнем, пылающим в ее глазах.
– А ты мне не приказывай.
– Я не приказываю. Просто прошу. Если ты убьешь Итана или покалечишь так, что ему будет не оклематься, ты наживешь себе столько врагов, сколько тебе не снилось. Начиная с Тристана Флинна и кончая мной. Что до Тристана – он только кажется беззаботным идиотом, но вполне способен разорвать тебя голыми руками.
Ариадна фыркнула и попыталась его обойти. Тарион схватил ее за руку. Когти на кончиках пальцев впились в нежную кожу драконессы.
– Я не шучу.
– А как насчет меня? – с усмешкой спросила она.
– Что насчет тебя?
– Ты предупредил Итана Холстрома, чтобы не калечил меня?
– Но ты же драконесса, – удивился Тарион.
Она вновь рассмеялась, так же сухо и невесело.
– У меня есть работа, которую надо делать. Я тоже приносила клятвы.
– Ты всегда заботишься только о себе.
Она попыталась вырвать руку, но Тарион еще глубже вдавил когти.
– Я не принадлежу к вашей маленькой тусовке и не собираюсь принадлежать. Мне ровным счетом нет дела до вас и ваших игр против астериев. Наверняка кончится тем, что вас всех перебьют.
– А чего хочешь ты, Ари? Этой вот жизни?
Ее кожа стала обжигающе горячей. Русалу не оставалось иного, как разжать пальцы. Ариадна пошла к двери. Коридор за дверью вел к непривычно тихой чаше амфитеатра. Как и обещала Королева Змей, это зрелище предназначалось для нее одной.
Ариадна открыла дверь и, обернувшись, бросила Тариону:
– Как тебе подать жареного волчонка: с соусом для барбекю или с подливкой?
* * *Им встретился еще один поток, позволявший перейти его по камням. Во время переправы Неста спросила:
– Значит, те…ле…фон позволяет делать, как ты их назвала, фотографии? Они останавливают момент во времени, но не тех, кого они запечатляют?
– У телефонов есть особые устройства. Они называются камерами. Камера, она… делает мгновенный цветной рисунок с того, что видит.
Боги, сколько слов и понятий, таких привычных в ее родном языке, ей приходилось объяснять, изворачиваясь в поисках аналогов.
– Рисунок получается невероятно точный и подробный. Дальше спрашивать меня бесполезно. Честное слово, я не могу объяснить, как эта штука работает. Сама не знаю.
Неста усмехнулась, изящно соскочив с камня на берег. Азриель ушел вперед. Звезда Брайс подсвечивала рельефы на стенах вокруг него: снова сцены войны, снова страдания и смерть… только на этот раз в большем масштабе. Пылали целые города, жертвы сражений и атак кричали и корчились от боли. Опустошение и горе, достигшие более зловещего уровня. Сцены безмятежной райской жизни полностью исчезли. Только смерть.