Дом Пламени и Тени

При виде механокостюмов у Лидии всегда сводило живот. Так случилось и сейчас, когда она смотрела на их стальные корпуса, сверкавшие на солнце.
Еще одно свидетельство поражения Офиона. Несколько дней назад повстанцы уничтожили партию механокостюмов на острове Идра и лабораторию, где они разрабатывались. Но все это было сделано слишком поздно. Ригелус втайне создал эту металлическую армию и разместил на бесплодной вершине горы Хермон. Гибриды нового поколения, которые управлялись на расстоянии и не требовали, чтобы внутри находился ванирский солдат, однако такая возможность по-прежнему сохранялась. Получалось, механокостюмы, уничтоженные мятежниками, служили для отвлечения внимания Офиона, а Ригелус, не теряя времени, совершенствовал эти. В них соединились магия и технология, обеспечивая максимальную эффективность и сберегая жизни имперских солдат. Для повстанцев это означало неминуемую гибель, а для всего движения Офион – неминуемое поражение.
Лидии следовало бы заранее разузнать о хитроумном замысле Ригелуса, но она не сумела. А теперь весь этот ужас обрушится на мир.
Двери лифта открылись. Лидия и Поллукс молча вошли в кабину. Лидия нажала кнопку самого нижнего подземного этажа. Правильнее сказать, предпоследнего. До катакомб лифты не доходили. Туда можно было попасть только по хрустальной винтовой лестнице. Там обитала тысяча имперских мистиков, пребывавших в состоянии искусственной дремы.
Каждый из них сейчас пытался решить одну-единственную задачу: найти Брайс Куинлан.
Невольно возникал вопрос: если все знали, что Северный Разлом и другие ворота открываются только на Хел, зачем астерии тратили ценные ресурсы на поиски Брайс? Она попала на Хел, а потому незачем было приказывать мистикам ее искать, если только…
Если только Брайс Куинлан не оказалась в каком-то другом месте. Возможно, ее закинуло в иной мир. Если это действительно так…
Сколько времени ей понадобилось, чтобы туда добраться? Сколько вообще миров существовало помимо Мидгарда? И каковы шансы Брайс выжить в каком-то из них и вернуться на Мидгард?
Двери лифта открылись в сырой сумрак застенков. Поллукс двинулся по каменному проходу, плотно сложив крылья. Казалось, он старался, чтобы на белоснежных перьях не появилось ни одного пятнышка.
– Так ты поэтому сохраняешь им жизнь? – спросил он. – Держишь как приманку для этой суки?
– Да. – Лидия шла за ним. Светильники на стенах подмаргивали, словно им не хватало первосвета. – Куинлан и Аталар – истинная пара. Их узы заставят ее вернуться обратно. И вернется она не куда-нибудь, а прямо к нему.
– А ее брат?
– Рунн и Брайс оба Звезднорожденные, – сказала Лидия, открывая тяжелую железную дверь большой камеры допросов. Металл заскрежетал о камень. Звук до жути напоминал крики жертв, которых истязали в соседних камерах. – Она захочет освободить Рунна – своего брата и союзника.
За дверью начиналась каменная лесенка. Спустившись по щербатым ступенькам, Лань прошла на середину камеры, где на цепях, закованные в кандалы из горсианского камня, висели трое мужчин. С их тел капала кровь, уходя в решетку под босыми ногами.
Лидия подавила в себе все, что было способно чувствовать и дышать.
Аталар и Баксиан, подвешенные к потолку, находились без сознания. Туловище каждого покрывал жуткий узор из шрамов и ожогов. А их спины…
Если бы не это нескончаемое «кап-кап», как из неплотно закрытого крана, в камере было бы тихо. Кровь продолжала струиться из культей на месте крыльев. Горсианские кандалы замедляли скорость выздоровления почти до человеческого уровня, не давая узникам умереть, но заставляя их каждую минуту страдать от боли.
Лидия не могла смотреть на третью фигуру, висящую между ними. Вблизи него она не могла даже дышать.
Кожаный хлыст Поллукса чиркнул по каменному полу, а когда обрушился на окровавленную, воспаленную спину Аталара, Лидия успела погрузиться вглубь себя. От удара Умбра Мортис вздрогнул и качнулся на цепях.
– Просыпайся, – язвительно бросил ему Молот. – Такой прекрасный день, а ты дрыхнешь.
 
Аталар приоткрыл воспаленные глаза. В их темных глубинах сверкала ненависть.
Рабская татуировка, вновь появившаяся у него на лбу, казалась темнее, чем тени застенка. Распухшие губы искривились в звериной улыбке, обнажив окровавленные зубы.
– Доброе утро, дорогуша.
Справа от Аталара послышался негромкий хриплый смех. И хотя Лидия сознавала, что поступает глупо, она подняла голову.
На нее смотрел Рунн Данаан, наследный принц фэйцев Вальбары.
Его губа сильно воспалилась в том месте, где Поллукс вырвал кольцо. Брови покрылись запекшейся кровью. Поллукс лишил его и надбровных украшений. Его татуированное туловище и руки, заведенные за голову, покрывала корка из крови и грязи, частично маскируя следы побоев.
Потрясающие синие глаза принца так и сверкали ненавистью.
Ненавистью к ней.
Поллукс вновь ударил хлыстом по спине Аталара, не задавая никаких вопросов. Это была разминка. Разогрев. Допрос начнется позже.
Баксиан все еще не пришел в сознание. Вчера вечером Поллукс избил его до состояния кровавого месива, предварительно отпилив ему и Аталару крылья тупой пилой. Изверг даже не вздрогнул.
«Ночь», – мысленно произнесла Лидия, направив зов в заплесневелое пространство, отделявшее ее от фэйского принца. Помимо сеансов связи, они никогда не общались через разум, но она не оставляла попыток с тех пор, как Рунна приволокли сюда. Снова и снова она звала его своим разумом. Ответом ей было молчание.
Рунн умолк, когда узнал, с кем проводил сеансы связи.
Горсианские кандалы подавляли его магию и замедляли выздоровление, но телепатическому общению не мешали. Лидия это знала. Она знала, что перед исчезновением Брайс Рунн подобным образом переговаривался с сестрой.
«Ночь».
Рунн оттопырил губу, словно хотел зарычать. По подбородку потекла струйка крови.
У Поллукса зазвонил мобильник. Звук был пронзительным и чуждым в этом древнем вместилище боли и страданий. Хлыст замер в руке, и снова наступила отвратительная тишина.
– Слушаю, Мордок, – произнес Молот, по-прежнему сжимая хлыст. Он чуть отошел от раскачивающегося, истерзанного Аталара. – Докладывай.
Лидия даже не отреагировала на то, что ее капитан докладывал не ей, а Молоту. Поллукс принял гибель Гарпии как личный вызов и приказал Мордоку и волкожутням искать любые намеки на то, куда могла скрыться Брайс Куинлан.
Он считал Брайс повинной в гибели Гарпии лишь потому, что ни Аталар, ни Рунн не раскрывали, чья рука на самом деле оборвала жизнь его соратницы. Да, Аталар и Рунн знали о двойной игре Лидии, и лишь ее жизненно важная роль для Офиона удерживала обоих от раскрытия ее секретов.
Ненадолго, пока Поллукс отвернулся, Лидия сбросила маску безразличия. Пусть Рунн видит ее лицо. Лицо той, кто целовала его душу и раскрывала ему свою, когда они без остатка растворялись друг в друге.
«Рунн, – мысленно обратилась она к нему. – Рунн».
Но фэйский принц не отвечал. Ненависть в его глазах не становилась меньше. И тогда Лидия вновь надела маску Лани.
И когда Поллукс убрал телефон и вновь взмахнул хлыстом, Лань приказала Молоту негромким, безжизненным голосом, который так долго служил ей щитом:
– Лучше попробуй колючую проволоку.
 
Часть I. Нырок
 
 
1
 
Помещение, где сидела Брайс Куинлан, находилось столь глубоко в недрах горы, что дневной свет для здешних обитателей, скорее всего, был чем-то вроде мифа.
Она попала не на Хел, однако это место очень напоминало тот мрачный мир: черный камень, подземный дворец и под ним – комната для допросов… Под стать сумраку были и три фигуры, стоявшие напротив: миниатюрная женщина в серых шелковых одеждах и двое крылатых мужчин в черных чешуйчатых доспехах. Вокруг одного из них, стоящего посередине – красивого и могущественного, – клубились тени и мерцали звезды.