Дом Пламени и Тени
– Даже если мы тебе поверим, у нас есть семьи, с которыми астерии расправятся не моргнув глазом, – сказал Деклан. – Есть те, кого мы любим.
– Тогда спрячьте их в надежных местах, пока есть время. Но чем больше знающих, тем больше вероятность, что нас раскроют.
– Ты что, всерьез веришь во всю эту хрень? – накинулся на Деклана Флинн. – Ты доверяешь этому чудовищу?
Деклан пристально посмотрел в глаза Лани. Тарион понимал: он взвешивает и оценивает все, что видит там.
– Флинн, это не хрень. В этом есть смысл. Все, что Рунн рассказывал нам о Ясном Дне… оно совпадает.
– Рунн знает, кто ты такая? – резко спросил Флинн.
Пропустив его вопрос, Лидия повернулась к Тариону:
– Кетос, мне нужна и твоя помощь.
Тарион пожал плечами. Внешняя непринужденность не соответствовала его внутреннему состоянию.
– К сожалению, я не могу покинуть эту территорию.
– Найди способ выбраться. Когда мы завершим освобождение, ты понадобишься мне на борту «Коня Глубин» как союзник и сила поддержки.
– Королева Змей продает тебе разную наркоту, – сказал Холстром. – Так почему бы самой не попросить ее отпустить Тариона?
Лидия выдержала его взгляд. Властность, исходящая от нее, никак не вязалась с ее наследием оборотня-лани.
– А почему тебе не попросить за него, Итан Холстром?
В ее голосе было что-то, не слишком понятное Тариону. Наверное, вызов. Она бросала волку перчатку.
– Рунн знает? – задал новый вопрос Флинн.
– Да, – ответила Лань. – Он, Аталар и Брайс знают. Баксиан нет.
– Ты врала Рунну, – упрекнул ее Флинн, и у него дернулся кадык.
– Мы врали друг другу, – сказала она, и в золотистых глазах вспыхнуло что-то похожее на эмоцию. – Агентам запрещается раскрывать свою личность. Мы оба… зашли слишком далеко.
– Зачем напрягаться и спасать их? – спросил Деклан. – Рунн и Хант не имеют никакой ценности для Офиона. Разве что как опытные бойцы. Аргос вообще не связан с Офионом.
– Хант Аталар ценен для Брайс Куинлан. Он способен активировать ее магическую силу. Баксиан Аргос – сильный воин и опытный шпион. Этим он ценен для всех нас.
– А Рунн? – наморщив лоб, спросил Итан.
– Рунн ценен для меня, – без тени сомнения ответила Лань. – Через пару дней, на восходе солнца, вам надлежит быть в гавани Ионии. У конца северного причала увидите ялик. Подниметесь на борт. Капитан отвезет вас за несколько миль от берега. Там бросите в воду вот это и будете ждать.
Она передала Тариону белый камешек.
Похожий камешек он видел после их атаки на базу в Идре, когда они удирали с острова и напоролись на Лань. Она бросила в воду белый камешек, после чего неподалеку появился «Конь Глубин».
Заметив оторопь Тариона, она пояснила:
– После событий на Идре я этим способом вызвала «Коня Глубин». Бросишь камешек – корабль появится снова и доставит вас на Пангеру.
В гостиной стало тихо.
Лидия посмотрела на спрайт, устроившихся на шее Флинна, и сказала:
– У меня вопросы к вам трем.
– К нам? – пискнула Саса, прячась за левое ухо Флинна, отчего кожа в этом месте стала ярко-красной.
– Вопросы касаются вашей королевы.
– Иритис? – воскликнула Малана, вспыхнув темно-фиолетовым пламенем. – Где…
– Я знаю, где она сейчас, – невозмутимым тоном ответила Лидия, хотя Тарион с удивлением заметил, что у имперской служительницы дрожат руки. – Но я хочу знать то, что вам известно о ней. О ее характере.
– Где астерии держат ее? – спросила Саса, от гнева раскалившись до ослепительно-белого пламени.
– Ответьте на мои вопросы, и я вам расскажу.
– Мы знаем о ней только по слухам, – призналась Ритни, высовывая голову из-за правого уха Флинна. – Она благородная и смелая.
– Ей можно доверять? – спросила Лидия.
Ритни вновь спряталась за ухом Флинна, но Саса резко заявила:
– Она – наша королева. Она – воплощение чести.
Лидия холодно посмотрела на спрайту:
– Я знаю множество правителей, у которых нет ни капли этой добродетели.
Тарион мог лишь молча смотреть на Лань… агента Ясный День. Их… союзницу.
– Что еще?
– Это все, что мы знаем, – ответила Малана. – Все, о чем мы слышали. Теперь ответь нам: где она?
Губы Лидии изогнулись.
– Вы готовы отправиться ее освобождать?
– Не говори с ними покровительственным тоном, – с редкой для него серьезности потребовал Флинн.
Спрайты теснее прильнули к нему.
К изрядному удивлению Тариона, Лидия склонила голову:
– Прошу прощения. Ваша храбрость и верность достойны похвалы. Жаль, что у меня нет тысячи таких, как вы.
– Иди ты на Хел со своими комплиментами! – огрызнулась Саса, и ее пламя ярко вспыхнуло. – Ты обещала…
– Астерии держат ее в своем дворце.
– Этого мало! – крикнула Саса, пламя которой вновь стало ослепительно-белым.
– Так надо было лучше обговаривать условия диалога со мной, тогда и узнали бы больше.
Тарион напрягся. Эта женщина хотя и союзница, но до чего же скользкая!
Установилась какая-то сердитая тишина. Лань подошла к двери, потом обернулась и сказала, обращаясь ко всем:
– Знаю, что вы мне не доверяете. Я вас не упрекаю. Ваше недоверие означает, что я хорошо делала свою работу. Но…
Тарион видел, как у нее дрогнуло горло.
– Рунн и Аталар в опасности. Пока мы говорим, Ригелус решает, кто из них умрет первым. Все направлено на то, чтобы побольнее ударить по Куинлан. Но как только он примет решение, я уже никак не смогу это остановить. Поэтому я… – У нее сорвался голос. – Я прошу вас. Умоляю, пока не стало слишком поздно. Помогите мне их вызволить. Найди способ договориться с Королевой Змей, – кивнула она Тариону, затем – Деклану: – А ты по первому сигналу будь готов переориентировать камеры в Вечном Дворце.
Она снова обвела взглядом всех:
– И заклинаю вас Луной: через два дня будьте на причале.
С этими словами она ушла. Оставшиеся еще долго молчали.
– Ну что, Флинн, – хрипло бросил другу Деклан. – Похоже, твое желание исполнилось.
11
Туннель уперся в еще одну реку. Вода с грохотом неслась в темноте. Лицо Брайс покрылось мельчайшими капельками, холодными, как льдинки.
Стены по-прежнему покрывала резьба. Сцены крупных фэйских битв перемежались со сценами совокупления и рождения детей. В одном месте Брайс увидела изображение королевы в маске и с короной на голове. Руки королевы держали какие-то инструменты, а сама она стояла перед толпой подданных, явно обожавших ее. За спиной тянулась к небу высокая гора. Среди облаков парили крылатые кони. Наверняка это была религиозная аллегория, утверждавшая божественное право королевы на власть. На вершине горы стоял дворец, а вдали виднелся архипелаг, покрытый обильной растительностью и изображенный с большим мастерством и мельчайшими подробностями.
Пейзажи благословенной земли, процветающая цивилизация. Один рельеф был удивительно похож на фриз в фойе театра оперы и балета в Городе Полумесяца. Брайс едва не вскрикнула. И там, и здесь был изображен фэец, кующий меч. Последнее изображение, уже в непосредственной близости от реки, касалось времени перехода. На троне восседали фэйский король и королева. У них за спиной поднималась гора, не похожая на ту, с дворцом на вершине. Над горой восходили три звезды. Скорее всего, другое королевство. «Наверное, какие-то верховные правитель и правительница», – предположила Неста.
Воительница ничего не сказала о нижней части рельефа. Под тронами находилось нечто вроде Хелосферы – разновидности нижнего мира. Человекоподобные фигуры корчились от боли среди каких-то странных сосулек и чешуйчатых зверей с разинутыми пастями. Здесь же валялись тела поверженных врагов и, вероятнее всего, бунтовщиков. Зримое напоминание о том, какая участь ждет отказывающихся покориться правителям.
Брайс заметила, что нижний уровень, изображавший страдания, тянется очень далеко. Он уходил под архипелаг и гору с дворцом. Даже здесь, в раю, присутствовали зло и смерть. Этот мотив был очень распространен и в искусстве Мидгарда. Обычно произведения сопровождались девизом на Древнем языке, означавшим в переводе: «Везде я, даже на Аваллене».