2012: Вторая Великая Отечественная. Дилогия

Я разговаривал с человеком из будущего. Каждый его ответ порождал десятки новых вопросов. Я не знал, о чем его спрашивать.
— Когда произошло покушение на фюрера? — нарушил молчание Штайн.
— Числа двадцатого июня, я точно не помню, но взрыв был в кабинете для совещаний «Вольфшанце», бомбу туда одноглазый Том Круз привез. Он в «Валькирии» еще без руки был.
Так вот что такое таинственное волчье логово, о котором говорили в радиопередаче, секретная ставка Гитлера. Судя по тому, что сделали русские с Рейхстагом, кабинета для совещаний в «Вольфшанце» не осталось. И английский коммандос Том Круз в ЭТОЙ истории уже не появится…
  
Наш арестант уже совсем освоился и продолжал свою лекцию:
— Там был большой заговор, участвовал Канарис, Роммель, Клейст, какие-то шишки во Франции и финансисты.
— Кто такой Том Круз и как он попал на совещание? — продолжил Оскар.
— Нет, это не сам Круз, он изображал Штауффенберга.
— Ты говоришь, что кто-то подменил двойником офицера вермахта?
— Вы не понимаете, это же кино, он мог играть кого угодно! — воскликнул Арнольд.
— Ты что, пересказывал нам игровой фильм? — взорвался Штайн, его лицо покраснело от волнения.
— Нет! — в глазах допрашиваемого появился страх. — Это кино, но основанное на реальных фактах. Я не врал, я назвал вам всех заговорщиков, каких помню.
В этот момент дверь открылась, и в комнату вошел Шелленберг вместе с высоким эсэсовским генералом.
Штайн вытянулся и поднял руку в нацистском приветствии:
— Хайль Гитлер!
Я, подчиняясь какому-то звериному инстинкту, повторил его действия: хайль Гитлер!
— Вольно, — небрежно махнув правой рукой, произнес генерал. — Кстати, фюрер жив, и я только что был у него на совещании.
Оскар подошел к нему и вполголоса начал пересказывать результаты нашего допроса.
Генерал выслушал его, затем повернулся ко мне:
— Мы еще не знакомы, гауптштурмфюрер?
— Я обергруппенфюрер СС Райнхард Гейдрих, — он протянул мне руку.
— Очень приятно, господин обергруппенфюрер — ответил я, отвечая на рукопожатие.
Я обратил внимание, что, здороваясь со мной, Гейдрих внимательно наблюдал за Арнольдом.
Арестованный, не подавая признаков беспокойства, с интересом глядел на вошедших.
— Спасибо за хорошо проделанную работу, гауптштурмфюрер. Оберштурмбаннфюрер Шелленберг ознакомил меня с вашим отчетом, — сейчас, холодные до ледяной голубизны глаза Гейдриха смотрели прямо в меня. — А сейчас я попрошу вас помочь мне с переводом.
— Передайте господину Караваеву, что от точности его ответов зависит его судьба.
Я начал переводить.
— Караваев, скажите, какие чувства жители Федеральной России испытывают к руководству рейха?
— Война, в смысле та война в прошлом, была лет семьдесят назад, но Гитлера все ненавидят даже сейчас. Гиммлера и СС ненавидят тоже, вы убили многих мирных жителей и заморили голодом миллионы русских военнопленных. Из всех национальностей к русским относились хуже всего, у нас это помнят.
Переведя ответ, краем уха я услышал, как Шелленберг прошептал:
— Свинья Розенберг…
— Остальные?
— Ну, Геринг наркоман-неудачник, но осудили его правильно, а Геббельс — это клоун, с такой рожей только в комедиях сниматься.
Легкая усмешка тронула губы Гейдриха.
— А имя Райнхард Гейдрих вам ничего не говорит?
Арнольд замолчал и на минуту задумался:
— Вспомнил! Про него еще документальный фильм показывали. Его английские диверсанты в Чехии в сорок втором бомбой взорвали, он долго умирал в страшных мучениях, но там Гиммлер врачей задержал, чтобы раненый не выжил. А так о Гейдрихе, кроме специалистов, никто и не знает.
Обергруппенфюрер бесстрастно выслушал мой перевод.
— Ваша информация по Штирлицу — это тоже кино?
— Фильм основан на реальных событиях, переговоры с американцами велись, сейчас это не тайна, а Штирлиц придуман. Писали, что племянница Шелленберга очень благодарила создателей фильма за то, каким хорошим показан ее дядя.
Арнольд взволнованно продолжил:
— Поймите, все, что я вам рассказал, все эти тайны тысячелетия были только в нашей истории. Сейчас все еще можно изменить, спасти миллионы людей, теперь, когда вы знаете, каким безумием кончилась эта война.
Он откинулся на спинку стула и заплакал.
Гейдрих повернулся ко мне:
— Передайте господину Караваеву, что я полностью удовлетворен его ответами.
— А вам, штурмбаннфюрер, — обратился он к Штайну, — я приказываю, обеспечить господину Караваеву медицинскую помощь и достойное содержание.
— Через десять минут я жду вас всех в кабинете оберштурмбаннфюрера.
В назначенное время мы стояли в кабинете Шелленберга. Гейдрих долго смотрел в окно, на шумно играющих во дворе детей.
— Вальтер, что делают здесь эти дети?
— Защищают здание, обергруппенфюрер, по имеющимся у нас данным, противник не будет бомбить объект, если есть вероятность гибели детей. Это не англичане. Это — русские!
Гейдрих повернулся к нам и начал говорить:
— На утреннем совещании у фюрера благодаря собранным вами материалам рейхсфюрер подал в отставку в связи с ухудшением здоровья. Гитлер возложил на себя лично руководство СС. О моем производстве вам уже известно, но сегодня я лично написал приказ, подписанный фюрером, о вашем досрочном производстве. Господа, поздравляю вас. А теперь о делах. Сегодня упразднен Абвер, а адмирал Канарис арестован. Сейчас он находится в самом безопасном месте Берлина, в тюрьме Моабит, рядом с Эрнстом Тельманом. Пришлось долго торговаться, и, как мы задумали, отдел «Иностранные армии Востока» остался у генштаба, но оставив им эту пустышку, мы прибрали себе всю зарубежную агентуру.
Гейдрих сделал несколько шагов по кабинету, скрипя сапогами:
— Шелленберг, немедленно отправляйтесь в Берлин и принимайте дела. Штайн, всю полученную за сегодня информацию передайте для анализа Михайлову и подготовьтесь сдать дела Вольфу. Михайлов, я жду от вас отчет к шестнадцати тридцати. Все свободны.
Оскар, зайдя вместе со мной в свой кабинет, сразу направился к столику с коньяком.
— Надо отметить новое назначение, — промурлыкал он. — Ты будешь?
— Нет, мне еще надо писать отчет для Гейдриха, а ты своих гадиков можешь гонять даже после бутылки коньяка.
Оскар выпил и аккуратно поставил рюмку на столик:
— Петр, ты уже догадался, что допрос с Рыбниковым был инсценировкой. Правда, я не думал, что он действительно окажется таким дураком.
Я кивнул.
— У следователей есть прием, которым они пользуются при ведении допроса, он называется плохой и хороший полицейские. Плохой полицейский угрожает и бьет, а роль хорошего была отведена тебе. Я не виноват, это была идея Шелленберга, он хотел проверить тебя в деле.
— Не надо оправдываться, за два дня я уже привык идти с завязанными глазами по вашему гадюшнику.
— У тебя это неплохо получается, — ухмыльнулся Оскар. — Ты понравился Гейдриху. Обычно он присваивает все идеи себе, но сегодня демонстративно отметил нашу работу. Верный признак, что шеф доволен.
— Как ты думаешь, чем эта война закончится для нас? — спросил я Штайна.
— Ну, как минимум надо остаться в живых, — дожевывая бутерброд, сказал он. — Мы ведь не одни занимались будущим, но наши результаты и твое везение превзошли все ожидания. Я читал отчеты других групп, да ты и сам все увидишь. Они погрязли в мелочах, кому сейчас нужны подробности битвы за Москву и обороны Берлина? Биографии Жукова и Рокоссовского интересны историкам, а не разведке. От нас требуется общий обзор ситуации, а не толщина брони новейшего танка. Ты везунчик, а обергруппенфюрер любит везунчиков…
…Из кабинета я вышел, нагруженный тремя толстыми папками с отчетами.
Гейдрих взял мой отчет и, пробежав глазами, положил в папку.
— Штурмбаннфюрер, что вы можете сказать о премьер-министре Федеральной России?
— Путин Владимир Владимирович, русский, возраст 58 лет.