Шлепни ведьму! или Голый маг – это к свадьбе!

– О чем ты?
– Вон там, – ткнул пальцем в кусты. – Туда ежик пробежал! В… в бигуди!
– Тебе показалось, дорогой, – пропела я, невинно хлопая глазками.
– Видел его, как тебя, клянусь! Он еще… – маг смущенно поскреб затылок, – он еще сказал – «Чего пялишься, блондинчик?»
– Говорящие ежи? Это тебе после прохождения через портал мерещится. Воображение расшалилось!
– Думаешь?
– Ага, – я показала ежу, который высунул нос из кустов, кулак.
– Фыр-фыр, – презрительно откликнулся он и побежал дальше, потряхивая бигудюшками.
А мы с магом подошли к двери и встали на входном коврике со стрелкой вбок и надписью «Метлы ставить там». На стене, куда указывала стрелка, красовалась табличка с перечеркнутым веником.
– Креативно, – усмехнулся мой муж.
– Это папа, – я нежно улыбнулась. – Он любил пошутить. – Взявшись за колотушку, постучала: три коротких, два длинных и снова три коротких, позывные нашей семьи – от которой осталась только я.
Дверь распахнулась. На нас, подслеповато щурясь, глянул Генри, невысокий крепкий старичок, бессменный дворецкий, а по совместительству еще и «починяльщик» всего, что только могло сломаться – от дверной ручки до трещины в фундаменте дома. Как говорила моя мама, наш Генри не может починить только погоду!
– Вы ли это, госпожа Эльвира? – он достал пенсне и приставил к глазам. – Или мне снится прекрасный сон?
– Это я, Генри, – обняла старика, вдохнув его привычный запах – табака и булочек с ванилью. – И никаких господ, ты меня на горшок сажал!
– Какая же ты выросла!.. – он смахнул с морщинистых щек слезинки и пригладил как всегда распушившиеся бакенбарды – теперь уже совершенно белые. – А мы ждали вас только послезавтра к вечеру, новобрачные вы наши дорогие!
– Мы прошли через портал, – пояснил маг.
– Знакомься, Генри, – я указала на него. – Мой супруг – Кассиан Гранд.
– Очень рад познакомиться, господин, – дворецкий оглядел его через пенсне.
– Лучше просто Кассиан, – тот улыбнулся. – И, если не затруднит, прикажите принести наш багаж в дом.
– Сейчас все сделаем! – Генри широко улыбнулся и поковылял к лестнице, бурча себе под нос, – ну, пусть будет маг, лишь бы не этот, Итар, будь он неладен, лихоимец! Главное, чтобы девочке нашей был люб.
– Кажется, я ему понравился, – отметил мой супруг, осматриваясь.
– Не обольщайся, просто он очень сильно не любил моего бывшего жениха, – я сняла перчатки и, отойдя к очагу, в котором догорали поленья, с интересом посмотрела на мага.
Его взгляд скользил по гостиной, которая не отличалась пышным убранством. Обставленная просто, не для пускания пыли в глаза гостям, а для обычной жизни, она покоряла домашним уютом и спокойствием. Подобное чувствуешь, когда с облегчением прерываешь разговор с красавцем, знающим себе цену, и отдыхаешь душой, когда просто болтаешь ни о чем со старым другом детства, за которым не стелется след из разбитых сердец.
Унаследовав это поместье, Гриэр не стал ничего менять, и я его понимала. Эти старые диванчики и кресла перед камином помнили, как мы коротали тут длинные вечера, играя в шарады с папой и мамой. Дверные косяки хранили отметки о нашем с братом росте. Потертые ковры с геометрическим рисунком мы с мамой наравне со служанками раз в неделю драили щетками, обмениваясь шутками и свежими сплетнями.
– Это твоя семья? – спросил Кассиан, встав напротив картины на стене.
С немного выцветшего уже полотна улыбалась моя красавица-мама, в золотые волосы которой лентами вплелось солнце. Ее крепко обнимал папа, а рядом стояли мы, дети: рыжеволосый, как и отец, Гриэр, и я, совсем еще малышка с Кактусиком Валерьяновичем – тогда крылатым котенком, на руках.
– Да, – тихо ответила мужу, чувствуя, как щемит сердце. – Теперь из всей семьи осталась лишь я.
– А как жжже твой любимый фамильяррр? – кот разлегся на моих плечах меховым воротником. – Обижуссссь!
– Прости, ты всегда со мной, самый любимый!
– Тогда ззза ушшшком почешшши, живенько! – велел Кактуся и замурлыкал довольно, получив требуемое.
 
– А у тебя ведь все живы? – спросила я мага, который о чем-то задумался.
– Да, – он ограничился кивком.
– Счастливый, – вздохнула, подумав, что все бы отдала, чтобы вернуть близких.
– У нас не такая семья, как была у тебя, Эльвира, – Кассиан усмехнулся. – У родителей был договорной брак, любви в нем не возникло, у обоих были, скажем так, отдушины на стороне. После того, как родился я, отец с матерью не жили под одной крышей. Так что для меня они скорее дядя и тетя, которых я видел по большим праздникам.
– Мне жаль, что так получилось, – ответила искренне. – Но у тебя ведь есть сестра? С ней у вас дружеские отношения?
– Тоже нет, мы росли порознь. У сестры другой отец, эльф. Мать даже хотела развестись с отцом, чтобы сочетаться браком с ним, но семья остроухого встала на дыбы, и он самоустранился из жизни любовницы. Про ребенка тут же забыл.
Да, как-то все совсем невесело.
– Элечка, деточка моя! – раздалось с лестницы, и по ней колобком скатилась Пимента – няня, повариха, фея и по совместительству душа этого дома.
На ходу втыкая шпильки в розовые волосы, скрученные пучком, она подлетела ко мне и, не переставая причитать, обняла крепко-накрепко.
– Какая же ты красивая, милая моя! – отстранилась, оглядела придирчивым взглядом. – Но худая, как палка у метлы! Она тебя голодом морила, что ли, эта вобла проклятущая, мачеха твоя, Фурия ее забери?!
Вобла! Я хихикнула. Надо запомнить. Как только не называли Матильду, но так, уверена, еще нет!
– А это супружник твой? – няня поджала губы и посмотрела на мага.
– Кассиан Гранд, миледи, к вашим услугам, – он отвесил поклон и неотразимо – как сам считал, вероятно, улыбнулся.
– Ты мне тут не вытанцовывай, – фыркнула Пимента. – Со мной твои штучки не пройдут, так и знай! Серьезнее теперь надо быть, молодой человек! Мы девочку нашу доверили тебе, посмеешь обидеть, мухоморчиков пожарю тебе на ужин!
– Пима! – со смешком протянула я. – Ваша девочка и сама справится. Если муж будет плохо себя вести, я вон кочергу возьму! Или заклинание позаковыристее придумаю, будет скакать вокруг дома и квакать!
– То лопата, то кочерга, то квакать, – вздохнул Кассиан. – Весело супружеская жизнь начинается!
– Сам хотел жениться, – напомнила я. – Так и не поняла до сих пор, кстати, почему.
– Со временем поймешь, – муж послал мне воздушный поцелуй.
– Ладно, поглядим на него и потом решим, что делать с этим тощезадым, – вынесла вердикт няня. – Но приглядеть за ним я пригляжу, ты не переживай, деточка, у меня не забалует!
– Попал ты, – прошептала я, глядя на растерянное лицо супруга.
– Ничего, я всех тут очарую, вот увидишь, – пообещал он с коронной ухмылочкой. – Включая тебя, дорогая жена!
– Уже боюсь! – фыркнула в ответ.
– Чего вы там шепчетесь? – в няне проснулась повариха. – Голодные, небось?
– Пима, мы только что со свадьбы, откуда взяться голоду!
– Ну, и что ты там ела, не смеши мой розовый шиньон, – она махнула рукой. – Знаю я современные свадьбы – закусок на прутик понатыкают, как белки, и думают, что угощение готово! С таких праздников домой возвращаешься и хомячить на кухню идешь! Сейчас пироги принесу, поедите нормально.
– О, знаменитые пироги Пименты! – я посмотрела ей вслед, облизнулась в предвкушении и села в одно из кресел перед очагом.
– Будем есть, серьезно? – муж присел в соседнее. – На нашей свадьбе готовили лучшие повара-маги, а ты хочешь на ночь наесться деревенских пирогов?
– Не бурчи, а сначала попробуй.
Вскоре в гостиной стало шумно. Набежали разбуженные Пимой зевающие служанки с кухни и поправляющие белые передники горничные. Увидев Кассиана, они все, как по команде, зарделись, втянули животы и начали накрывать на стол, бросая в его сторону любопытствующие и по совместительству кокетливые взгляды.
Вот нахалки, при живой жене, которая еще и ведьма в придачу, так себя вести! Впрочем, любая супруга превращается в даму на метле, если к ее принцу нагло подгребает чужая жаба!