Толмач

Но поссорились. Жаль. Веселая была нимфа. А так посмотреть – полная недотрога: глаза честные до упора, золотые очочки, ручки-блокнотики, ножки в скромных чулочках, рыженькие волосы на пробор, две косички… Эти отличницы – те самые черти, что в тихом болоте живут, особенно рыжухи… Мы с ней недавно поцапались. Я ее жду, а ее нет. Нет и нет. А когда стал потом спрашивать, где была, – врет, глаза прячет, но не признается: «Сам, мол, учил никогда не признаваться и все отрицать!»
А, вот так, значит… Вначале радоваться, что наконец-то в настоящую женщину превратилась, а потом – хвост трубой и по подворотням!.. Прилежная ученица, нечего сказать! Тебя же твоим же оружием – по башке! – и к другому – проверять: полная ли уже женщина или еще кое-чему подучиться не мешает. Век живи – век учись, понятно… И балбесу Отелло не на кого обижаться, кроме как на себя самого: не Яго, так столбу телеграфному даст, если на практике знания проверить приспичит. Мужчина вообще – вроде олимпийского факела: прибежал, зажег огонь – и отправляйся в ведро с водой шипеть башкой вниз, ты уже не нужен: огонь дальше без тебя гореть будет. И греться будут там уже совсем другие, тебе не известные личности…
Ничего, недавно в мою орбиту вовлеклась одна журналистка-поэтеска из Киева – стипендию какого-то их великого поэта, то ли Сковороды, то ли Кастрюли, получила. Стихи читала, о Кафке яростно спорила… Тоже рыжеватая, между прочим… Так что мир не без добрых рыжух – проживем. Но надо действовать быстро и напористо, как этнофаги, не зевать, по принципу: делай как всегда, и будь что будет! У факела жизнь хоть и короткая, но бурная. А вообще хорошо, что не жуком-богомолом родился. У них с этим строго: самка начинает пожирать самца прямо во время акта любви, отчего оргазм у богомола неистово и бурно переходит в агонию. Вот бы и у людей так! Города завалены трупами, а по улицам снуют голодные самки.
Плохо, что моего соседа-Монстрадамуса кондратий хватил. Напророчествовался! Я к нему теперь в больницу езжу навещать, так он и там не успокаивается со своими мрачными прогнозами, типа скоро из-за инфляции станет принято покупать временных жен – зачем связываться навечно, слушать эти крики, визги, претензии? – не лучше ли заключить контракт: «в неделю 3 раза приготовить обед, 2 раза убрать, 2 раза постирать, 3 раза секс, за все про все плачу столько-то» – и порядок!..
Мой приятель-художник Вий снял квартиру над секс-шопом, а теперь жалеет, что на дешевизну позарился – тяжело целый день всхлипы, стоны и вскрики из-под пола, из видеокабинок, слушать, и перед натурщицами и учениками как-то неудобно. Но ему кажется, что от этой секс-ауры у него сил прибавляется! А уж портретов он понарисовал – дай боже! Мужчины же как? Стоят на другой стороне улицы, смотрят на секс-шоп, как бараны на новые ворота, совещаются, зайти – не зайти, робеют, а Вий в это время у окна быстренько физиономии тушью или гуашью набрасывает, хочет сделать выставку: «Адам у врат рая» – а я посоветовал, что лучше назвать «Адам в раздрае» – ведь мучаются: и хочется зайти, и колется…
Еще Вий хочет объект сделать – в церкви аквариум на цепях подвесить, туда воду налить и рыб напустить… Я ему говорю, лучше уж прямо на кладбище пусть делает, чтобы, когда объект рухнет на головы прихожан, тела было бы удобнее предавать земле.
Золотые руки Митя и Вован расширились, клиентуры у них много, несмотря на то, что всем известно: ремонты они делают «не ахти как» (я бы даже сказал «ай-ай-ай как»), но дешево. Это слово магически на бывсовлюд действует, даже если наперед известно, что какая-нибудь хреновина не туда, куда надо, входить будет, или крепления задом наперед заверчены, или «ризетки» недокручены. Что надо – исправим, где надо – поможем, голь на выдумку хитра.
Медсестричек-евангеличек в городе как-то вечером встретил – в бар заходили. Меня с собой приглашали, я зашел, угостил их мороженым и рассказал про сумасшедшего академика, который научно доказал, что женщины с большой грудью живут дольше, болеют реже, психически стабильны и крайне редко сходят с ума, потому что испытывают постоянное чувство превосходства над окружающими особями как женского, так и мужского пола. «Всех, значит, с ума сводят!» – прибавил я, покосившись на сестричек, как конь на сено. Они посмеялись и меня коктейлем угостили.
 
А вот обдахлоз Фриц сейчас один – его панкуда Анка в Гейдельберг уехала, диссертацию пишет: «Роль немецкой женщины в становлении фашизма». Исторического материала много, но живых свидетелей мало: или в русском плену замерзли, или под скалками жен погибли. Эти белокурые бестии не церемонятся. В 30-х годах зажали мужей между собой и Сталиным: «Идите на Восток, добывайте для нас богатства!» Шиш добыли, но живут почему-то все равно хорошо и одним глазом опять на Польшу посматривают. А бедная собака Шнуффи подавилась бляхой собственного ошейника и подохла на ночном пустыре возле дискотеки. Панки ее в ящике из-под кока-колы похоронили. Отмучилась, бедная.
А так – вся мировая Блядиада катит своим чередом и клоуны не уходят с манежа. Принцу Чарльзу где-то в Прибалтике гвоздикой глаз подбили, пришлось на заседании своего фонда «Зрение – сила» с пиратской повязкой выступать. Ничего, пусть на практике убедится, что зрение – это сила. В последнее время что-то не везет принцу: глаз подбит, любовница околевает, сын марихуану курит, о мертвой жене живые любовники-конюхи и охранники гадости публикуют. Недавно королева-мама прилюдно ругала его за распиздяйство и грозила сделать из принца нищего, если не одумается. А пока запретила кошек вешать и по подсобкам бегать.
Но лучше всех Билл Клинтон устроился – он теперь не президент и актерскую карьеру сделать хочет. Это уже в истории было. Аменхотеп отлично на лютне играл. Нерон-флейтист всем известен. Чингисхан и Иван Грозный в театре теней на первых ролях были. Петр Первый втихомолку на баяне наяривал. Екатерина Великая акварелью писала. Сталин натощак стихи сочинял. Саддама Хусейна под опиумом на лирику тянет. Почему бы и Клинтону себя в искусстве не попробовать?.. Уже, оказывается, и псевдоним готов: Килл Блинтон (типа «слепой киллер») – сильно звучит и его убийственному темпераменту больше соответствует. Тарантино задумал с ним новые «Девять с половиной минут» снять (сыроежка Моника – в главной женской роли). И в этом фильме Килл наконец внятно объяснит землянам, почему он курит марихуану – но не затягивается, пьет виски – но не глотает, участвует в половых актах – но не доводит дело до оргазма.
Плохо вот, что виза есть, а работы нет. Лагерь закрыт, ремонт идет полным ходом. После ремонта большие сокращения запланированы, поэтому персонал заблаговременно разбегается кто куда. Фрау Грюн на повышение пошла. Тилле перекинут на легалов, в Кельне теперь сидит, русских немцев и вечных беженцев сортирует. Шнайдера «ушли» на преждевременную пенсию – дали разовые сто пятьдесят тысяч и на три года раньше срока отпустили, чтоб рабочее место своим моложавым задом не занимал. А Марк добился инвалидности и блаженствует где-то на острове Пасхи, где за один доллар можно весь остров перепахать. Зигги, получив диплом юриста, занял место Марка. Небесная Ацуби завершила практику и поступила в адвокатскую контору. А привратник Бирбаух перешел сторожем на фабрику собачьего корма и торгует теперь консервами за полцены, унося с работы ежедневно несколько банок, – «кто не уважает пфеннига, не достоин марки!»
Про переводчиков знаю мало. Хуссейн и Рахим переводят дальше – у них еще тридцать миллионов курдов в горах сидят, на их век хватит. Фатима вышла замуж и уехала в Осло, где у мужа фирма по отлову устриц. Доктор Шу по-прежнему преподает синологию, а жена его открыла ресторан для гурманов «На псарне». Коллега Хонг нашла место во вьетнамском посольстве и уехала в Берлин. Про Линь Минь ничего не знаю и знать не хочу. Джахан укатил на полгода с этнологами в Мадрас – изучать древние методы сожжения тел. А в аэропорту Франкфурта (когда встречал Вия, везшего с выставки своих пауков) я наткнулся на Сузу – тот летел в Варшаву. Оказывается, открыл с Польшей горячую линию: ввозит панамскую кока-колу, алжирские чулки и суданские финики, а вывозит мороженых угрей, водку и свеженьких проституточек. Папа-вождь помог – пару семей в рабство продал, подкинул деньжат. Русский язык Сузе и в Польше пригодился – его набор слов во всех славянских странах служит безотказно.