Магическое фотоателье попаданки (СИ)
— Почему не работает⁈
Я взяла зачарованную линзу, которую вытачивала весь вечер. Уперлась взглядом. Внутри все дрожало от ярости.
— Работай, — прошипела я, сжав стекло в руках.
И вдруг почувствовала. Магия, та самая, капризная, непослушная — наконец откликнулась. Мгновенно, как будто вдохнула мой гнев. Линза вспыхнула, на ее поверхности появились тонкие линии — как паутинка. Внутри появился ровный, мягкий свет.
Я не знала, что делаю. Просто знала, что хочу, чтобы она видела, чтобы фиксировала, чтобы сохраняла. И этого было бы достаточно.
Линза изменилась.
Я поднесла ее к бумаге, напитала ее маной — и силуэт стеллажа высветился прямо на листе. Я перевернула линзу — свет исчез. Напитала снова — изображение снова появилось.
Она работала.
Теперь все, что было нужно — это бумага с реагентом, линза и подпитка маной. А это значит, что любой маг сможет фотографировать. А если встроить манонакопитель — то и обычный человек. Просто направь, активируй — и снимок у тебя в кармане.
Я сидела на полу, глядя на линзу в руке, и дрожала — не от страха. От восторга. Я сделала это!
А потом пришла паника.
— Как? Как я это сделала? Я даже формулу не записала. Не знаю, что вложила. Не знаю, можно ли повторить.
С этим я и побежала к Зериусу.
Он стоял у котла, что-то помешивал, но когда я протянула ему линзу, молча взял и сразу начал рассматривать.
— Прозрачная основа, глиф… нестабильный, но рабочий… ага, и вот тут у тебя якорь. Сам сгенерировался? Или ты сделала вручную?
— Я просто… злилась. Очень сильно. И хотела, чтобы она работала. И она сработала.
Он хмыкнул.
— Так и случаются большинство прорывов в магии. Через злость и отчаяние.
Я смотрела, как он вращает линзу между пальцами, прищурившись.
— Ты понимаешь, как? — спросила я.
Он кивнул.
— Вполне. Простая схема преобразования проекции через глиф фиксации и визуального импульса. Ты наложила ману не напрямую, а через интуитивную привязку к объекту. Нестабильно, но повторяемо. Если расписать формулу — любой средний маг сможет это воспроизвести. А с накопителем — и вовсе любой человек.
Я замерла.
— То есть… это можно массово использовать? Это… реально?
— Более чем. Это революция, девочка. Живопись, фиксация, следствие, учет, реклама — ты даже не представляешь, сколько сфер ты только что открыла.
Он посмотрел на меня, приподняв бровь.
— Ну? Гордишься собой?
— Безумно. Но я все еще не понимаю, как это сработало на первом этапе.
— Не переживай. Теперь я понимаю. А значит — мы сможем это довести до ума. Я помогу тебе. Но…
Он протянул мне список на половину листа, на котором было написано:
' Сердечная кровь воркуна, эссенция меди, яйца, чистая слюда'
— Это что? — спросила я.
— Это мой проект. Философский камень, — недовольно нахмурился старик. — Ты — мой подмастерье, если не забыла. Я тебе помогу в фотографиях, ты мне в алхимии.
Я рассмеялась.
— Ладно. По рукам. Только меня дождись, пока я добываю все, что в списке.
— Ты тоже не перепутай ничего. А то потом опять подвал отмывать.
Мы переглянулись и рассмеялись.
Теперь мы были настоящими соратниками. Он — алхимик-отшельник, я — пришелица с безумными идеями. И мы вдвоем перевернем этот мир.
Глава 21
На следующий день Зериус зачем-то вытащил меня из подвала в людное место.
— Будем проверять твою игрушку в поле, — сказал он. — На людях. Чтобы посмотреть, как она ведет себя вне лаборатории.
Местом «в поле» оказалась внешняя галерея рынка, где мы с Лией когда-то болтали о политике и печеньях. Сегодня здесь проходила какая-то магическая ярмарка, с палатками, в которых продавалось все: от артефактов до зелий, громкими речами и демонстрацией заклинаний.
Я держала в руках свою камеру — зачарованную линзу, вставленную в деревянный корпус, наполовину выструганный вручную, наполовину сколоченный из остатков ящиков. Работала она через краткий импульс маны, направленный на бумагу, предварительно обработанную моим раствором.
Простой поворот, вспышка, и через пару секунд изображение проявлялось. Без магов, художников, и артефактов стоимостью с городской особняк.
Мы с Зериусом встали сбоку, рядом с демонстрационной зоной. Я сделала пару пробных снимков — лавка, мальчик с пряником, маг в нелепой мантии, стоящий у телеги. Все вышло. Работает.
— Еще пару таких снимков, — сказал Зериус, — и мы привлечем внимание. А там — глядишь, начнутся заказы.
Он не ошибся.
— Интересно. Очень интересно.
Голос раздался за спиной.
Я обернулась — и увидела его. Высокого мужчину лет тридцати пяти. Светлые волосы, зачесаны назад. Черный плащ без лишних деталей. Взгляд — холодный, прищуренный, как у охотника, который давно вышел на след. Лицо красивое, резкое, запоминающееся.
Генри Фрост.
Я его сразу узнала по описаниям из газет. Сыщик королевского сыскного бюро.
Один из тех, кто расследует дела, о которых никто не пишет. Магические преступления. Исчезновения. Высшую коррупцию.
— Я правильно понимаю, что это… магография? Но какая-то странная… Бумага и артефакт?
— Именно, — спокойно ответила я. — Фотография.
Он подошел ближе, взял один из отпечатков и осмотрел его под разными углами.
— Как она фиксирует изображение? Улавливает отраженный свет? Магический импульс?
— Оба компонента. Сначала проекция через зачарованную линзу, потом закрепление на обработанной поверхности.
Фрост молча кивнул. В его глазах мелькнуло что-то, чего я сначала не поняла. Заинтересованность и расчет.
Он едва заметно улыбнулся и довольно кивнул.
— Это может быть революцией в расследованиях. Снимки улик. Мест преступлений. Подозреваемых. Моментальная фиксация без искажений. Без субъективности. Мы обязаны это внедрить.
Я уже собиралась что-то сказать, но он продолжил:
— Девушка, я — Генри Фрост. Королевское сыскное бюро. Я хочу, чтобы вы обучили наших экспертов. Немедленно. Это должно стать частью системы. Мы обеспечим материалы, ресурсы, защиту. А вы — схему и обучение.
— Э-э…
Я растерялась. Мне и в голову не приходило, что все случится так быстро.
— А ну осадите лошадей, Генри, — раздался сердитый голос Зериуса, и он шагнул вперед, закрывая меня собой. — Хелен — моя ученица. И любые договоренности — только через меня.
Фрост прищурился, глянув на алхимика с неодобрением.
— Я уважаю вас, мастер Зериус. Но если это изобретение действительно работает — оно должно принадлежать не одному человеку, а всему королевству.
— А я уважаю вас, Фрост. Но вы забылись — здесь вам не бюро, а мы не ваши подчиненные. И если вы хотите договориться — вспомните о манерах.
Фрост напрягся, но сдержался.
— Простите. Привычка. Это правда… впечатляет. Мы только что провели проверку с иллюзионистами, и ваша камера точнее их фиксирует следы. У нас были дела, где ваша маго… фотография могла бы спасти людей. И если это можно внедрить… это спасет десятки. Может, сотни.
Я согласно кивнула, понимая, что он прав.
— Мы обсудим это, — непреклонно повторил Зериус. — Но не здесь. Не на ярмарке. Приходите завтра, и мы поговорим. Спокойно, без давления.
Фрост посмотрел на меня с сомнением, будто раздумывая. Но все же кивнул:
— До завтра. Я обязательно приду.
Я посмотрела ему вслед, чувствуя, что сердце бьется слишком быстро.
— Что я только что сделала?
Зериус, стоящий рядом, только хмыкнул.
— То, что обычно ждет всех изобретателей, когда их изобретение используют не по плану. Но оно того стоит. А теперь пора возвращаться домой. Завтра у нас гости.
Глава 22
На следующее утро, ровно в девять, в мастерскую Зериуса вернулся Генри Фрост — не один, а с двумя магами-бюрократами, свитком, печатями и официальным предложением от Сыскного бюро.