Наваждение (СИ)

В руке мелькает блеск металла, и я вижу нож, он разрезает верёвку, сдерживающую мои ноги, тут же их раздвигает и встаёт между ними на колени. Нож откидывает в сторону. Хорошо! Я не шевелюсь, наблюдаю за ним и жду удобного момента.
— А ты податливая, да? Это нравится Ярому? Ты делаешь всё, что он хочет? — Муха расстёгивает ширинку на своих джинсах и нависает надо мной, опираясь руками о матрас по обе стороны от моей головы.
Делаю глубокий вдох, собираюсь с духом перед броском, который хочу сделать. Такой трюк я видела в кино. Не уверена, что у меня выйдет, ведь руки до сих пор связаны, но это единственный шанс попытаться выбраться отсюда.
Муха не торопится с дальнейшими действиями, он наслаждается моей слабостью, это хорошо видно по его расслабленному выражению лица и похотливому взгляду. Я же концентрирую всю силу, оставшуюся во мне, на мышцах шеи и, не дав ему слишком приблизиться, делаю резкий рывок и бью лбом в «треугольник смерти»[1]. Слышится хруст хряща, из носа сразу льется много крови. От неожиданности Муха откидывается назад, но тут же поднимается на ноги, прижав руки к носу. Крови очень много. Удар получился сильным. На что, только не способен человек, когда речь идёт о его жизни.
— Сука! — рычит он, оглядывая свои ладони, покрытые кровью.
Не теряя драгоценного времени, не смотря на сильную боль в голове и звёздочки в глазах, я тоже вскакиваю на ноги и со всего размаха бью ногой ему в пах. Муха сгибается пополам и падает на пол с диким воплем. Мне кажется это недостаточным, я понимаю, что не уйду далеко, если он погонится за мной. Нужно его вырубить. Мой взгляд цепляется за одну из грязных стеклянных бутылок, стоящих на полках. Я не знаю что внутри неё, но мне всё равно. Хватаю её за горлышко и обрушиваю на голову Мухи, который уже принимает вертикальное положение. Звон стекла и стук падающего тела — это всё, что я слышу, выбегая через открытую дверь на улицу.
Как я и думала, меня прятали в каких-то заброшенных складах. Я останавливаюсь на полминуты, чтобы оглядеться. Тянущиеся рядами каменные постройки окружают деревья. Поблизости нет домов или каких-то других обитаемых зданий. Подъездная дорога к этому месту частично заросла травой, но кое-где на гравии проглядывают следы шин. Я решаю бежать по этим следам, они смогут вывести меня к шоссе или тракту. Хоть куда-нибудь, но они выведут меня. Звенящая тишина окутывает это место и мои шуршащие шаги на её фоне, кажутся нереально громкими.
Обогнув безжизненные строения, понимаю, что дорога проходит через небольшой лесок и решаю свернуть в него и двигаться поблизости дороги, но, не выходя на неё. Вдруг Тарантино надумает наведаться к своей пленнице, а в мои планы не входит повстречаться с ним. Я быстро бегу, спотыкаюсь о корень дерева, торчащий из-под земли, и падаю на колени, упираясь связанными руками в траву.
— Чёрт, — шиплю на себя, жалея, что не подобрала нож, валявшийся на полу склада. Поднимаюсь, продолжаю бежать и не сразу замечаю позади тень, быстро и бесшумно нагоняющую меня. В боку колет, мышцы ног горят огнём, я не могу бежать ещё быстрее. Усталость забирает мои силы, я замедляюсь.
Слёзы бессилия наполняют глаза, когда тень крепкими руками хватает меня сзади, прижимая к себе и закрывая рукой мне рот. Я брыкаюсь, пытаюсь кричать. Человек что-то бормочет, но я не разбираю слов, а продолжаю бороться с ним. Пинаю, кручу головой, ворочаю локтями, но все удары, попадающие по нему, не ослабляют его хватку, а наоборот делают её ещё крепче. Из последних сил, изловчившись, я кусаю его за ладонь, зажимающую мой рот. Он рычит, но не отпускает и тут мне в ухо доносится знакомое до боли шипение.
— Тише, Ася. Это я! Ася, это я, — шепчет Стас, я замираю, и он тут же ослабляет свои тиски. — Сейчас я уберу руку, а ты не будешь кричать. — Я быстро киваю.
Стас отпускает меня, и я сразу разворачиваюсь. Он, как всегда, весь в чёрном, поэтому я приняла его за тень. Парень быстро скидывает капюшон толстовки и, в наступающей темноте, я могу разглядеть на его лице одновременные беспокойство и облегчение.
 
— Я искал тебя. — Стас хватает ладонями моё лицо и вглядывается в мои, полные слёз облегчения, глаза. Он прижимает меня к себе, целует мою макушку, гладит по грязным, спутавшимся волосам. — Я всё это время искал тебя, принцесса. — Я всхлипываю и дрожу в его объятиях.
«Всё закончилось», — проносится в моей голове.
Он снова заглядывает в моё лицо, стирает слёзы со щёк. Замечает связанные руки и начинает хлопать по карманам.
— Чёрт, нож в машине, — горько замечает он и хватается за верёвку зубами, пытаясь безуспешно развязать.
— Ничего, — выдавливаю я. — Стас, ничего, я потерплю, — мой голос слабый и хриплый.
— Ты в порядке? — Он ощупывает меня руками. Голову, плечи, руки. Нежно проводит пальцами по спине и животу, внимательно разглядывая, ища следы травм. Когда его руки натыкаются на расстёгнутый пояс джинсов, замирает. — Кто? — резко спрашивает он, не смея посмотреть мне в глаза.
— Никто, — спокойно отвечаю.
— Тогда я убью их всех, — он вытаскивает из-за пояса брюк пистолет и проверяет магазин. Челюсть напряжённо сжата из-за чего линия подбородка кажется острой, как бритва. Чёрные демонические глаза упираются в мои. — Сколько их?
— Ты не пойдёшь туда, — мой голос обретает твёрдость. Я не хочу, чтобы он уходил. — Ты не оставишь меня здесь одну.
Он думает. Ничего не говорит. Не сводит с меня взгляда.
— Меня никто не тронул. Клянусь тебе. Пытался, но не смог. — Стас всё ещё молчит. — Хорошо, я скажу. Это был Муха. — Он закрывает глаза и часто дышит, сдерживая ярость внутри.
Пистолет ещё в руке Стаса. Но он колеблется.
— Стас, он там один. Валяется на полу с разбитой головой. Я оглушила его, — я сглатываю, вспоминая, каких усилий мне это стоило. Парень удивлённо вскидывает на меня взгляд и лёгкая, с привкусом гордости, улыбка трогает его губы, расслабляя мышцы лица.
Я подхожу к нему, заключаю его голову в кольцо моих связанных рук.
— Увези меня отсюда, — прошу его и слышу вздох. Я уже почти не чувствую свои ладони, голова кружится от удара и быстрого бега, ноги дрожат от усталости и напряжения.
— Хорошо. Тебе нужно прийти в себя. С остальным я потом разберусь, — сдаётся Стас. Он убирает пистолет назад за пояс. — Обхвати меня, принцесса, — он подхватывает меня под попку, а я цепляюсь за него ногами. — Боже, ты такая лёгкая! — восклицает он. — Тебя кормили?
Я отрицательно качаю головой и утыкаюсь ему в плечо. Он стонет, прижимает меня крепче и бежит, неся меня, как маленькую девочку в своих крепких мужских объятиях. И всё! Усталость, слабость накрывают меня. Я расслабляюсь, сливаюсь с ним в одно целое, чувствуя себя в безопасности, вдыхая его запах, зарываясь онемевшими пальцами в его кудряшки.
Меня поражает, как быстро, легко и бесшумно передвигается Стас, лавируя между деревьев. А ведь в его руках я. Его дыхание ровное, а сердце стучит, чётко отмеряя удар за ударом. Через несколько минут он переходит на быстрый шаг, а потом и вовсе замирает. Прислушивается, внимательно оглядывается. Я напрягаюсь, неужели он заметил что-то постороннее?
«Шшшшш», — одними губами шепчет он мне на ухо. — «Всё хорошо». Постояв немного, он медленно двигается вперёд. Я снова напрягаюсь, когда слышу шорох гравия под его ногами. Это слишком громко. Я вся превращаюсь в слух, пытаясь уловить звуки не принадлежащие нам. Вглядываюсь в темноту вокруг, пытаясь разглядеть чужие тени. Но кроме нас здесь никого нет. Раздаётся щелчок, и я замечаю, как в кустах мигнула фарами машина Стаса.
Он опускает меня на ноги, и я тут же ныряю внутрь, на переднее сиденье. Стас бесшумно закрывает дверь и также бесшумно обходит машину. Быстро залезает внутрь, и мы замираем, снова оглядываясь по сторонам. Не включая свет в салоне, на ощупь, меня наконец-то освобождают от пут. Стас осторожно растирает мои запястья. На них, даже в вечерних сумерках, можно различить тёмные полосы. Он ничего не говорит, но я и так чувствую его гнев всем своим существом. Одним движением он стаскивает с себя толстовку и надевает её на меня. Я кутаюсь в тёплую, мягкую ткань, пропитанную его ароматом, и меня это успокаивает. Когда он рядом, я ничего не боюсь.