После дождя (ЛП)

Его глаза снова встретились с моими. Я почувствовала, как мои веки затрепетали. Нейт начал описывать круги на моей коже.
— Прикоснись ко мне.
— Я касаюсь.
— Еще, — в отчаянии сказала я.
Каким-то образом, другой рукой он незаметно расстегнул мою блузку. Затем снял лифчик, обнажая мою грудь, и через секунду его рот оказался на мне, а язык кружил вокруг моего соска. Я прижала его голову к своей груди и откинула голову назад, позволяя ему овладеть мной целиком. Его пальцы погрузились в меня, и я почувствовала, как сжалась вокруг него.
  
— Я хочу заняться с тобой любовью, — сказал он мне на ухо. — Ты нужна мне, но здесь становится холодно. Его пальцы все еще ритмично входили и выходили из меня. — Я собираюсь заставить тебя кончить, а потом помчусь наперегонки с тобой домой и трахну тебя.
Его большой палец коснулся идеального места, и я застонала:
— А-а-ах, — хрипло и дико, прежде чем полностью отдаться ему.
Когда у меня перехватило дыхание, я быстро вытащила его руку из джинсов, пока он прокладывал дорожку поцелуев от моей груди к шее.
— Как тебе такой план? — спросил он.
— Мне показалось, или ты сказал «займемся любовью»?
— Именно это я только что и сказал. А теперь я хочу тебя трахнуть. Давай, вставай.
Это было правдой, именно это Нейт мог сделать со мной своими руками — заняться любовью. В отношениях с хирургом есть определенные преимущества. Но мне было более чем любопытно, что он задумал на потом. Нейт свернул одеяло и потащил меня к лошадям. Мы вскочили в седла и помчались к его дому. Оказавшись внутри, он прижал меня к стене и крепко поцеловал. На этот раз он был настойчив.
— От нас пахнет лошадьми.
— Мне все равно, — прорычал он.
Он подвинул меня к спинке дивана, развернул, нагнул и стянул с меня джинсы. Затем провел рукой по моей спине, на которой все еще была рубашка, прежде чем скользнуть в меня. Его тело было настолько близко к моему, насколько это было возможно. Обхватив меня одной рукой за талию, он провел рукой по моим волосам, его тяжелое дыхание касалось моего плеча. В тот раз он был другим — раскованным — стонал, уткнувшись мне в шею, что делало его более уязвимым. Движения стали яростными и интенсивными, настолько, что мне захотелось рыдать от восторга, пока все не закончится. У него перехватило дыхание, он развернул меня к себе и поцеловал так нежно, что я, в конце концов, расплакалась. Я знала, что он чувствует слезы на своем лице.
Нейт отступил на шаг и оглядел меня, его веки все еще были тяжелыми.
— Почему ты плачешь?
Я знала, что он был в курсе причины моих слез. Это из-за того, что напряжение оказалось настолько сильным, что я ничего не могла с собой поделать. Я просто слабо улыбнулась и покачала головой.
— Я знаю, — сказал он, прежде чем наклониться и снова поцеловать меня.
В душе мы были осторожны и нежны друг с другом, дорожа каждым мгновением и прикосновением. Каждый раз, когда я поднимала взгляд, чтобы посмотреть в глаза Нейту, он просто целовал меня. Я задавалась вопросом, будут ли эти моменты вспоминаться нам как счастливые. Если отбросить рождения, смерти, свадьбы, достижения, сожаления и все остальное, из чего складывался цирк нашей жизни, то оставались моменты, которые, возможно, чаще всего упускались из виду, когда два тела, созданные друг для друга, объединялись и обретали смысл. Из всего этого таинственного дерьма, которое мы называли жизнью.
Мы спрашивали себя, почему находились здесь, в чем смысл всего этого? Что заставляло планету вращаться, лишь слегка отклоняясь от своей оси, в каком-то космическом океане небытия? Кто там, наверху, дергал нас за ниточки, как марионеток? Почему я должна была сначала пережить трагедию? Было ли это для того, чтобы моя жизнь «до» оставалась подлинной, пока не придет время для счастья? Когда ничто не имело смысла, а для меня было много лет, в течение которых ничто не имело смысла, я научилась упрощать свой анализ жизни. В этот конкретный момент я научилась говорить: «Я в душе с горячим обнаженным доктором, который гладит меня по заднице; смирись с этим!».
Позже, лежа в постели, закинув ногу на его ногу и положив голову ему на грудь, я подняла взгляд и увидела, что его глаза закрыты, хотя он все еще улыбался.
— Как вы себя чувствуете, доктор Майерс?
— Как будто никогда не захочу сдвинуться с этого места. Давай останемся здесь навсегда.
— Вечность — это момент. Давай наслаждаться этим и не думать о завтрашнем дне. — В тот момент, когда эти слова слетели с моих губ, я, наконец, поняла, что имел в виду Джейк, когда говорил это. Я закрыла глаза и задремала, умиротворенная и удовлетворенная.
Утром, когда Нейт встал с постели, он стоял надо мной и улыбался, его глаза все еще были полузакрыты, а улыбка — мальчишеской и очаровательной. Его волосы стояли дыбом во всех возможных направлениях. Я встала на колени, все еще обнаженная, и закинула руки ему на плечи, прижавшись к его обнаженной груди. Я еще сильнее взъерошила его волосы.
— Доброе утро.
— Ммм, ты такой красивый, — сказала я.
— Когда твое сердце бьется напротив моей груди, я чувствую себя живым.
У меня перехватило горло от переполнявших меня эмоций. По какой-то причине то, как он это сказал, прозвучало как явное признание, более сильное, чем «я люблю тебя».
— Я тоже.
— Никогда не уходи, — прошептал он.
С чего бы мне это делать?
  
Глава 20
 
Перемена в чувствах 
Натаниэль
Легко привыкнуть к тому, что, приходя домой, ты видишь горящий свет, запах готовящейся еды и великолепную женщину, стоящую на кухне полуобнаженной. Одно только присутствие Авы придавало дому в моем сознании иной смысл.
Однажды, придя домой, я тихонько прикрыл дверь и, выглянув из-за угла, увидел, что на ней надета только одна из моих белых футболок с V-образным вырезом. Ее безупречная кожа была идеальна как никогда, а волосы, собранные в беспорядочный пучок, с торчащими повсюду прядями, почему-то казались мне самыми сексуальными из всех, что я когда-либо видел.
Тихо играла музыка, песня, которую я не узнал, и горела свеча. Ава что-то помешивала на плите. Она не заметила, что я стоял рядом, поэтому я воспользовался этим в полной мере, просто наблюдая за ее движениями. От ее грациозных шагов по кухне казалось, что она парила.
— Я знаю, что ты здесь, — сказала она, не оборачиваясь. Я вышел на свет. — Как долго ты собирался стоять там и наблюдать за мной?
— Так долго, как только мог. — Я бросил ключи на стойку, когда она привстала на цыпочки, чтобы обвить руками мою шею и поприветствовать меня дома. Я провел руками по ее обнаженным бокам. — На тебе действительно ничего нет под этой футболкой, верно?
— Я недавно вышла из душа. Не было времени, — сказала она, все еще сжимая мои плечи.
— И слава Богу.
Мы ели, разговаривали и занимались сексом в двух из пяти комнат моего дома, включая кухню. Я даже не знал, как мы там оказались, но знал, что дом становился самым фантастическим местом, в котором я когда-либо был. Той ночью, лежа в постели и глядя в потолок, я спросил:
— А ты знала, что люди, которые чаще занимаются сексом, живут дольше?
Она сонно спросила:
— Чаще, чем кто?
— Чаще, чем другие, думаю.
— Откуда им знать, что значит «чаще», если люди, которые не занимались сексом, мертвы?
— Ты — глупышка, но в твоих словах есть смысл. Должно быть, это было чертовски интересное исследование.
  
— Как думаешь, это связано с тем, что более здоровые люди чаще занимаются сексом, или с тем, что секс делает тебя здоровее?
— Возможно, и то, и другое. Я недавно прочитал это где-то, — сказал я.
— Это твой способ прочитать мне лекцию о здоровье сердца?
— Ты шутишь о проблемах с сердцем, Авелина? Это от чистого сердца.
Она начала истерически смеяться.