После дождя (ЛП)

Вернувшись в свою квартиру без десяти шесть, я застал Фрэнки и Гого, которые обнимались на моем диване и смотрели новый телевизор с плоским экраном, который я не покупал.
— Что ты делаешь с моим котом и почему все еще здесь?
Фрэнки поднял на меня глаза и прищурился, когда я включил свет.
— Когда ты собираешься обратно в Монтану?
— Как только смогу. — Изначально я планировал поехать в эти выходные. — Оливия приезжает.
  
— Зачем? — он нахмурился.
— Чувак, серьезно, после стольких лет ты все еще ее терпеть не можешь?
— Она претенциозная сучка.
— Не сдерживайся, Фрэнки, — сказала Оливия с порога.
Я обернулся и увидел, что она стояла там, одетая в черное с головы до ног.
— Оливия, я бы встал, но не хочу, — сказал Фрэнки.
— Все тот же Фрэнки. Где ты сейчас работаешь, Фрэнсис?
— В клинике в Голливуде. А тебе то что?
— В принципе, ничего, — ответила она. — Нейт, ты готов?
— Дай мне одну минуту. — Я направился в свою комнату и появился через несколько минут в джинсах, кроссовках и футболке. Оливия неодобрительно посмотрела на меня. — Я знаю один паб неподалеку.
— Паб? Серьезно? — она скрестила руки на груди.
— Это гастрономический паб. Там мило. Много разливного пива. — Я ухмыльнулся, зная, что Оливия бы этого не одобрила.
— Как насчет хорошего ресторана, Нейт? Мы больше не в колледже.
Фрэнки покачал головой.
— Позволь мне переодеться. — Я накинул рубашку и туфли и направился к двери, игнорируя сердитый взгляд Фрэнки.
Мы прошли два квартала до фешенебельного американского бистро в Вествуде. Оливия заказала бокал вина, а я — виски со льдом.
— Значит, теперь ты пьешь? — спросила она, сидя за освещенным свечами столом.
— Иногда.
Она посмотрела на свою салфетку.
— Боже, ненавижу, когда они не предлагают черные салфетки.
Я рассмеялся.
— Правда, Оливия, кого это волнует?
— Неееейт, — заныла она, растягивая слова мучительно долго. — Это же безвкусно, я выйду отсюда вся в ворсинках.
— Не дай Бог, Оливия. Не дай Бог.
Она рассмеялась.
— Что с тобой?
— Ничего, извини. У меня много всего на уме.
— Слышала, тебе удалось выйти сухим из воды из этой передряги с пациенткой, которую ты потерял.
— Та девушка все-таки умерла, Оливия. Я держал ее сердце в своих руках, когда она сделала свой последний вдох.
— Технически, нет, если бы она была на искусственном кровообращении.
— Она была на аппарате искусственной вентиляции легких, а не на искусственном кровообращении, потому что она истекла кровью за одну гребаную минуту, — резко сказал я.
— Прости, если кажусь бестактной. Просто я видела отчет. У тебя было все, чтобы назначить ей шунтирование.
— Ты ничего не знаешь, Оливия. У меня не было ни секунды на размышление. Никто не смог бы вовремя обнаружить источник кровотечения. Вся ее грудная клетка была заполнена кровью. Там были еще два лечащих хирурга и ординатор, не говоря уже об анестезиологе и медсестрах. Никто понятия не имел, что делать.
— Мне действительно жаль, Нейт, но я должна верить, что выход был, иначе какой от нас толк?
— Иногда никакого. Иногда нет разумного объяснения, почему происходит такое дерьмо. Мы можем принимать все меры предосторожности, жить в ужасе от всего на свете, и все равно есть шанс, что мы выйдем за дверь и в нас попадет пуля, предназначенная кому-то другому. Жизнь непредсказуемая, а хирургия... — я тяжело вздохнул. — Хирургия — это не то, что ты представляешь у себя в голове. Это не наука. А гребаный набор процедур, которые, надеюсь, сработают. Иногда они не работают. — Я оглядел комнату, заметив пары не мигающих, пристально смотрящих на меня глаз. — Думаю, нам пора.
Как будто мои слова ее даже не задели, она заныла:
— Но мы же ничего не ели.
Оливия, наверное, была самым бесчувственным человеком, которого я когда-либо встречал.
— Хорошо, Оливия, мы можем сделать заказ, но давай поддерживать непринужденную беседу. Почему бы тебе не рассказать, что нового в твоей личной жизни?
— Ты знаешь меня. Я такая же, как ты. Работаю. Это то, чем наполнена вся моя жизнь. — Она подняла глаза и улыбнулась. — Судя по твоей квартире, ты занят тем же самым.
— Я собираюсь перевестись. Больше не хочу работать под началом своего отца.
— Слишком много давления?
— Нет. Я просто хочу, чтобы у нас с ним были нормальные отношения, а это сложно, когда он — мой начальник.
— Куда ты собираешься перевестись?
— В Миссулу. (город в Монтане)
— В Монтану? — ее голос стал высоким.
— В ту самую.
— С какой стати?
— Мне там нравится.
Она пожала плечами, по-прежнему снисходительно улыбаясь. Мы ели в тишине, но, когда вышли после ужина, я понял, что был неоправданно груб с Оливией. Я был расстроен тем, что Ава до сих пор не позвонила мне. И задавался вопросом, когда же я вернусь к ней.
— Фрэнки останется у тебя?
— Да, пока я буду искать больницы.
— Проводишь меня до отеля? — выражение ее лица смягчилось.
— Хорошо.
— Сколько времени прошло с тех пор, как мы виделись в последний раз?
— Скорее всего, пять лет, верно?
— Да, и теперь мы здесь, в одном городе. Я живу вон там. — Она указала на стеклянные двойные двери бутик-отеля. — Такое чувство, что ничего не изменилось.
Я не согласился, но ничего не сказал.
— Поднимешься, Нейт?
Я остановился.
— Нет.
Она повернулась ко мне.
— Мы взрослые люди и для начала можем распить бутылку вина.
Я точно знал, к чему она клонила. Однако она не сделала ни единого движения, чтобы прикоснуться ко мне. К счастью, это было не в стиле Оливии. Она продолжала смотреть на меня, ожидая, что я приму решение. Но решение было принято в голове уже давно; я просто пытался придумать, как мягко ее разочаровать.
— Я кое с кем встречаюсь.
Она пожала плечами.
— Только с ней и ни с кем больше, — добавил я.
— Оу. — Она рассмеялась. По-видимому, мне не стоило беспокоиться о ее гордости. Оливия была настолько близка к оцепенению, насколько это вообще возможно. — Почему ты сразу не сказал? Кто она, медсестра?
— Нет.
— Кто-то из врачей?
— Нет.
— Чем она занимается?
— Она, э-э, э-э... она — дрессировщик.
Оливия расхохоталась.
— Что это, черт возьми, такое?
— Она работает на ранчо... в Монтане.
— Я не верю тебе, Нейт. Ни на секунду.
— Что же, это правда.
— И как же ты с ней встречаешься, если ты здесь?
— Я вернусь, как только смогу снова вырваться из больницы. Вот почему я хочу перевестись в Миссулу.
Она фыркнула.
— Этого никогда не случится. Ты же не бросишь такую крупную больницу, как Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, и не отправишься в глушь ради какой-то пастушки. Что, она тебя настолько хорошо объездила, и теперь ты на нее запал?
— Рад видеть, что с возрастом ты стала добрее, Оливия.
— Почему бы тебе просто не подняться ко мне, и мы немного поговорим об этой чепухе. — Глядя на мелькание огней на автостраде, она сказала: — Ты уже должен был понять, что такие отношения не приносят пользы таким людям, как мы.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты понял. Давай просто поднимемся ко мне.
Я почувствовал боль в руке. В груди что-то бешено колотилось, я чувствовал это до локтя. Я достал телефон и проверил, нет ли пропущенных звонков. Ни один из них не был от Авы.
Когда Оливия направилась к выходу, я молча последовал за ней. Мы прошли через вестибюль и вошли в лифт. Она все еще не сделала попытки прикоснуться ко мне. У двери своего гостиничного номера она вставила ключ-карту в щель и оглянулась на меня, соблазнительно улыбаясь. В этот момент зазвонил мой телефон. Я вытащил его и увидел, что это был телефонный код Монтаны. Я показал Оливии пальцем.
  
— Я должен ответить.
Она положила руку на бедро и пожала плечами, как бы говоря: «Давай».