Техасская свадьба

Клэр заметила, как сумрачная тень пробежала по лицу подруги. Ее сердце сжалось от сочувствия.
— Нет, — солгала она, убеждая себя, что так и было. — А ты думала, кто-то станет расспрашивать о тебе?
— Да, — ответила Сэди, покачала головой и посмотрела на набитую чем-то коробку на столе. — То есть я хотела бы сказать «нет». Просто иногда люди с трудом забывают о прошлом.
— Да, крепкая память не всегда идет на пользу. Так ведь? — заметила Клэр, отчасти спрашивая и себя о том же. Сочувствие, которое она испытала к Сэди несколько минут назад, сменилось острой болью, внезапно пронзившей ее. Перед глазами проплыло видение. Мужское лицо. Его лицо.
  
— Может быть, когда-нибудь… — обреченно пробормотала Сэди.
Но Клэр перебила ее:
— Обычно отец предупреждал меня, чтобы я не жила ради «когда-нибудь», — вспомнила Клэр. — Она заставила себя улыбнуться и добавила: — Он вообще любил давать советы. Но сам, правда, не всегда им следовал.
— Я думаю, так поступают большинство людей, — вздохнула Сэди. Она вымученно улыбнулась, прежде чем снова погрузиться в свои мысли. В ее памяти тоже возникло мужское лицо. Неясный образ, как в тумане. То ли из-за охватившей внезапной острой боли, то ли от времени. Грызущий стыд терзал ее. Стыд за то, что работала в салуне. Что позволяла ценить себя так дешево. — Иногда я думаю: мне не стоило появляться здесь, — проговорила она едва слышно.
— Чепуха!
— Но из-за меня у тебя могут возникнуть неприятности.
— Об этом я сама побеспокоюсь.
Клэр хотела добавить что-то еще, но решила промолчать и снова вышла на крыльцо. Она не собиралась поддаваться предательским мыслям, которые могут завести ее, Бог знает куда. Незачем увязать в прошлом. Ничего тут нет хорошего.
— Кобылка, которую ты купила, еще необъезженная, не знает седла, — мужской голос прервал ее размышления.
Клэр подняла глаза и увидела Салли, который шел к дому. Салливан Грин был сварливый старый ирландец, нанятый еще отцом Клэр. Родившийся в Дублине, но выросший в суровых условиях приграничного Техаса, он, казалось, знал о скоте и лошадях больше, чем кто-либо, он заткнул бы за пояс любого, осмелившегося тягаться с ним. С годами Салливан стал не просто работником, а членом семьи. И, по существу, диктатором, хотя и великодушным, усмехнулась про себя Клэр.
— Я знаю. — Она обвила рукой деревянную колонну крыльца. — Но мы с Микой подумали, что она стоящая.
— Стоящая? — Его словно вытесанное из камня лицо, загрубевшее на ветрах, побуревшее под техасским солнцем, сморщилось в красноречивой недовольной гримасе. — Эй, девчонка, ты так ничего и не поняла в лошадях…
— Наверное, — сказала Клэр, и в ее глазах засветилась добрая снисходительная усмешка. — Поэтому я и держу тебярядом.
Он ничего не ответил, поднялся по ступенькам и, сощурившись, уставился на нее, небрежно засунув большие пальцы в карманы брюк. Он был невысокого роста, но сильный и жилистый и вполне мог соперничать с мужчинами вдвое моложе. Никто точно не знал, сколько Салли лет. Никогда он не распространялся о себе, но всем и так было ясно, что с ним лучше не связываться.
— Ничего не случилось в городе? — спросил он своим обычным грубоватым тоном. — Все в порядке?
— Ничего такого, о чем бы стоило говорить. — Отведя взгляд от его серых глаз, Клэр отцепилась от колонны и наклонилась за последним мешком.
— А что все-таки было?
— Да ничего особенного, — начала она, а потом призналась: — Грэхэм Купер снова хотел подсунуть всякую дрянь, а кое-кто из городских «дам» решил высказать недовольство тем, как я веду хозяйство.
— Проклятые трещотки, — пробормотал Салли. — Я бы им сказал пару ласковых.
— Да, не сомневаюсь. Уши у них горели бы после этого несколько лет. — Клэр усмехнулась. — Но ты и сам у них не в чести, Салливан Грин, и я не уверена, что они стали бы тебя слушать. — Потом, как бы смирившись, добавила: — Какой толк взывать к их разуму? Люди верят тому, чему им хочется верить.
— Если бы твой отец был еще жив, он бы им показал.
— Да, конечно. — Глаза Клэр подернулись туманом от воспоминаний, в них читались обожание и печаль. Она посмотрела на Салли и увидела в его глазах то же самое. — Сегодня вечером мужчины едут в город? — спросила она, специально меняя тему разговора.
— А-а, сегодня суббота, да! — Он привалился к другой колонне и, снова сощурившись, посмотрел на девушку. — Ты об этом хотела поговорить со мной?
— Да. У меня нет никакого желания завтра утром снова увидеть их в синяках, — твердо заявила Клэр.
— Парни есть парни. И всегда ими будут. — Его лицо осветилось улыбкой, что случалось нечасто. Желтые зубы были редкими, с крошками табака, на подбородке торчала щетина с проседью.
— Вот этого-то я и боюсь. — Клэр изо всех сил старалась скрыть собственное веселье. — А почему бы тебе не отправиться с ними? Вместо себя оставь Мику и поезжай.
— Ты собираешься им заменить меня? — Он резко выпрямился.
— А почему бы и нет, старый развратник, если ты не перестаешь мне досаждать? — заявила она с наигранным раздражением. Потом весело посмотрела на него. — Ты прекрасно понимаешь, Салли Грина можно заменить только десятком мужиков. Я просто предлагаю тебе пойти вместе с парнями в город и удержать их от неприятностей. Новый салун — это настоящий вертеп. Да и тебе полезно отдохнуть вечерок. Расслабиться. А? Скажи, сколько лет ты не высовывал носа из Глориеты?
— А зачем? Пора моего расцвета миновала, к твоему сведению. — Он громко и недовольно вздохнул, потом быстро пошел вниз по ступенькам. — А если тебе хочется сделать из меня няньку на вечерок — ладно, согласен. Так и быть.
— Я знала, что могу на тебя рассчитывать, — крикнула ему вслед Клэр, едва удерживаясь от смеха.
Без всякого сомнения, он был самый колючий, самый тяжелый человек, каких она когда-либо встречала в своей жизни. Ну, разумеется, кроме отца. Самуэля Пармали невозможно было сдвинуть с места, если он что-то вбил себе в голову. И событие, произошедшее шесть лет назад, было прямым доказательством того, что…
«Перестань», — скомандовала она себе яростным шепотом.
Уже второй раз за день она подумала о нем.Черт побери! Почему после стольких лет она должна вспоминать о нем? Хватит. Все прошло. Все кончено. Кончено.
Испугавшись того, как предательски сильно перехватило горло, она схватила мешок и потащила в дом.
* * *
День клонился к вечеру. Ближе к сумеркам ранчо опустело.
Салли, верный данному слову, уехал с парнями на традиционную субботнюю вечеринку в город. Мика был счастлив остаться дома, он не собирался повторять ошибок и заниматься поисками сомнительных удовольствий. В прошлый раз Клэр понадобилось немало усилий, чтобы спасти парня от суда, заперев на ранчо на целую неделю. Он с готовностью признался, что крепкие напитки лишают его способности сносить оскорбления. А видит Бог, их предостаточно сыплется на его голову.
— Ты уверена, что сегодня вечером обойдешься без меня? — спросила Сэди, стоя на пороге кухни, теребя в руках только что снятый фартук. Тарелки после ужина были помыты, и в доме, где все еще стоял запах жареного цыпленка с картошкой, не было ни звука. Только веселый детский смех доносился с верхнего этажа.
— Да, спасибо, — ответила Клэр с улыбкой, налив себе еще чашку кофе и взглянув на потолок. — Можешь отправляться наверх. Скажи Хармони, чтобы она не брала Волка в постель.
— Ляжешь с собаками, встанешь с блохами, — напомнила Сэди старую поговорку. Уголки ее рта на секунду раздвинулись. — Я сама не раз ее слышала, но сейчас мне кажется, в ней больше правды, чем на первый взгляд. — Она снова стала серьезной и пожелала спокойной ночи.
  
— Спокойной ночи, Сэди.
Клэр проводила взглядом удаляющуюся Сэди, поставила чашку на стол и посмотрела в окно. Скоро совсем стемнеет. Еще одна ночь в Глориете… Еще одна ночь в одиночестве, в гостиной с книгами или на крыльце наедине со своими мыслями.