Техасская свадьба
— Хорошо, — спокойно кивнул Рэнд. Он подумал, насколько достоверно то, что написано в отчете, который он читал в штаб-квартире в Сан-Антонио: «По слухам, находилась в дружеских отношениях с основным подозреваемым». При этой мысли его взгляд потемнел. Насколько в дружеских?
— Теперь все? — спросила Клэр, опустив руки и холодно посмотрев на Рэнда, словно предлагая ему уйти. Она поздравила себя с достойным завершением испытания. Еще совсем недавно она не смогла бы встретиться с Рэндом Логаном лицом к лицу и остаться самой собой.
— Не совсем…
— Мне больше нечего сказать. Ты задал вопросы, я ответила. Что дальше?..
— Я сегодня перееду в барак.
— Что?
— Но ты должна молчать о том, кто я, — предупредил он. — С Салли и Микой я тоже поговорю.
— Но это… Ты… Ты не можешь оставаться в Глориете, — заикаясь, выкрикнула Клэр. Голова у нее закружилась, глаза потрясенно округлились.
— А почему нет?
— Ты прекрасно знаешь почему.
— Я уже был в городе, — продолжал он, не обращая внимания на ее протесты. — Меня никто не узнал. Я представляюсь всем как Джейк Паркер. Можешь говорить, что наняла нового работника.
— Ты что, совсем рехнулся? — Она судорожно вздохнула и с напором продолжала: — Ты не можешь так поступить. Ты не имеешь права…
— Я представитель власти, — говорил он тихо, но в тоне слышались повелительные нотки.
В глазах Рэнда она прочла предупреждение. Тем не менее Клэр яростно настаивала:
— Мне плевать на это, ты не останешься здесь, Рэнд Логан! Можешь арестовать меня. Я никогда не буду соучастницей твоих дурацких планов…
— Никогда раньше я не считал тебя трусихой, Клэр. — На губах Рэнда заиграла улыбка.
— Я не трусиха. Я не боюсь тебя… Я вообще ничего не боюсь! — «Пожалуй, это уж чересчур», — осудила себя Клэр. Сложив руки на груди, она опять попыталась успокоиться. — Ты действительно думаешь, что после шести лет можно заявиться как ни в чем не бывало…
— Я писал тебе, — внезапно перебил Рэнд, пожирая ее глазами. Он подошел к ней совсем близко, — …через несколько месяцев после отъезда.
— И ты думаешь, я поверю? — изумилась Клэр, опасливо отступая назад.
— Как хочешь…
Клэр могла поклясться, что в его голосе прозвучала скрытая боль. Впрочем, может, она выдумывает, одернула она себя. В конце концов, не он оказался брошенным в первую брачную ночь.
— Ты не можешь поступить так, Рэнд, — покачала она головой. — Ты не останешься на ферме. И мы оба знаем почему.
— Разве? — Он снова подошел ближе. Его стальной взгляд проникал в самую глубину ее зеленых глаз. Он тихо спросил: — Клэр, ты пытаешься убежать от прошлого или от настоящего?
— Не понимаю, о чем ты? — Она заставила себя прямо посмотреть ему в лицо.
— Нет! Знаешь… — Он нахмурился, и казалось, что он изо всех сил борется со своими собственными чувствами. — Может быть, пришло время выяснить все до конца и совершенно откровенно?
Клэр судорожно проглотила слюну и с отчаянием сказала:
— Нет, не стоит…
— Я хотел вернуться, — сказал Рэнд. — Но мне мешали обстоятельства. В кавалерии плохо относятся к дезертирству. — Он улыбнулся. Потом лицо его снова стало серьезным. — А письмо, которое я тебе послал, вернулось нераспечатанным.
— Прибереги свое вранье для какой-нибудь дурочки. Может, кто и поверит, — запальчиво крикнула Клэр, удивив Рэнда горячностью. — Я уже не та девочка, которую ты бросил. Я получила урок. Трудный урок.
— Я тоже. — Он еще сильнее нахмурился, в его глазах возникло сожаление и что-то похожее на признание собственных ошибок. — Да, я был молодой и глупый, очень горячий. Скоропалительная женитьба стала неожиданным ударом в спину, которого я никак не ожидал.
— А ты думаешь, я хотела этого брака?
— Не знаю, что и думать, все произошло так внезапно.
— Все прошло, — дрожащим голосом пробормотала Клэр. Опустив глаза, не глядя на него, она пошла к двери. Рэнд кинулся наперерез и загородил ей дорогу. Клэр вскрикнула.
— Когда ты устроила тот трюк, я поклялся, что заставлю тебя заплатить, — признался он ей. Воспоминания исказили его красивое лицо. — Я был в ярости на тебя и твоего отца. Но больше всего я злился на тебя. Я не сомневался, что все подстроила ты, заранее так все устроила, чтобы он нас поймал. Во всем я винил тебя, Клэр. Я пытался тебя забыть. Очень долго пытался.
— Да? — Ей хотелось справиться со слезами, которые подступили к глазам, готовыми вот-вот хлынуть потоком. Она старалась, чтобы голос звучал ровно, когда она произнесла: — Какое значение все это имеет теперь? Ничего не изменилось. Ты убежал. Я выжила. Теперь слишком поздно, чтобы…
— Черт побери, Клэр, я все объяснил в том письме. Я написал, из-за чего разозлился, почему не мог оставаться в Глориете. И как сильно потом жалел…
— Если это извинения, то я их не принимаю. — Она бросилась к двери мимо него, но он быстро и крепко схватил ее за запястье.
— Я и не ожидал, что ты простишь. — Его пальцы прожигали кожу даже сквозь ткань рукава. — Пока не поймешь, что это правда.
— Никогда не пойму.
— Прекрасно. — Внезапно Рэнд отпустил ее руку и посмотрел странным взглядом, тяжелым и опасно волнующим. — Как бы то ни было, я вернулся. Тебе придется свыкнуться с этой мыслью. — Он дал ей понять, что спор окончен, резко повернулся на каблуках и пошел через комнату.
— Найди себе другую жертву, Рэнд Логан, — посоветовала Клэр, кипя от негодования.
Она смотрела, как он водружает свой рыжевато-коричневый «стэтсон». — Ты не единственный, кто поклялся отомстить. Бог свидетель, если еще раз ступишь на землю Глориеты, я пристрелю тебя.
— Осторожнее, миссис Логан, — предупредил он, выговаривая слова нараспев. Он помолчал и, впившись в нее глазами и надвигая шляпу на лоб, добавил: — Вы ведь не хотите овдоветь, прежде чем станете женой, миссис Логан?
Мощная волна негодования и еще чего-то незнакомого окатила ее, она задрожала, испугавшись непривычного чувства, лицо ее запылало. Через несколько секунд Клэр овладела собой и произнесла:
— Я не миссис Логан! — Она заявила об этом с жаром, но…
Но было слишком поздно. Он уже ушел.
Глава 4
Давно стемнело, а Рэнда все еще не было.
Клэр поплотнее натянула на плечи алого цвета шаль и пошла побродить между деревьями, которые окружали дом. Шаль была семейной реликвией: она передавалась от матери к дочери уже три поколения. В те времена, когда шаль была совсем новая, ее цвет казался шокирующим. Красный цвет носили только кокотки. Но ее прапрабабушка Фицджеральд заявила, что это прекрасный, торжественный цвет. В этом поступке, как и во многих других, более существенных, проявился ее мятежный дух, дух неповиновения, передавшийся через поколения и ставший единственным наследством, которое Клэр хотела непременно сохранить.
Она протяжно вздохнула и быстро взглянула на небо. Ночь спокойная, тихая… «Такая, которую с кем-то хочется разделить», — подумала Клэр. И еще одна морщинка прорезала гладкий лоб.
— Если все в порядке, Клэр, мы с Хармони пойдем спать, — ласково проговорила Сэди, вышедшая на крыльцо.
— Может, прогуляетесь со мной? — спросила вдруг Клэр, поддавшись внезапному порыву, потом улыбнулась и подошла ближе к окну, через которое виднелась зажженная лампа, разливающая вокруг себя золотистый свет. — Погода просто великолепная, почему не воспользоваться случаем? В это время года она непредсказуема, завтра может пойти проливной дождь.
— Это верно, но уже слишком поздно, — ответила женщина, отказываясь от приглашения. Она лукаво улыбнулась. — Но все равно спасибо. Сегодня был такой трудный день.
— Хорошо, тогда спокойной ночи, — кивнула Клэр. Она ощутила острый укол вины, взглянув на уходящую Сэди. — Скажи Хармони, что я выполню свое обещание и завтра поведу ее купаться.
— О, если я скажу ей сейчас, она ни за что не заснет. Лучше подожду до утра. — Сэди вошла в дом, закрыв за собой дверь.