Кристофер Робин

Кристофер, затаив дыхание, пересёк лужайку. Совсем ни к чему было попадаться на глаза Эвелин или Мадлен. У них будет слишком много вопросов. Но, подбежав к дому, он увидел свой старый велосипед, прислонённый к стене. Верёвочка от шарика натянулась у Кристофера в руках. Посмотрев по сторонам, чтобы убедиться – рядом никого нет, он в пару прыжков подбежал к велосипеду и привязал воздушный шарик к рулю. Вот Мадлен обрадуется, когда выйдет прогуляться.
– Папа!
Кристофер замер, услышав счастливый голосок Мадлен. Он поднял глаза и увидел, как она смотрит на него из окна своей спальни. Кристофер наивно пригнулся в надежде, что в мгновение ока станет невидимым. Но его манёвр не сработал.
– Папа? – повторила Мадлен, открывая окно и выглядывая на улицу. – Что ты здесь делаешь?
Кристофер посмотрел на Мадлен, а потом на дорогу. Он бы мог пуститься в бегство. Сделать вид, что не видел и не слышал её.
Он закатил глаза. Какая же чепуха! Как он мог убежать от своей дочери?
– Ты был в лесу? – крикнула ему Мадлен.
– Да, но... – заикнулся Кристофер, не зная, что сказать. Не мог же он просто взять и признаться, что прошёл через тайную зелёную дверцу и весь вчерашний день резвился в Зачарованном лесу с плюшевыми зверушками. Дочка бы сочла его сумасшедшим!
И в этот момент на лужайку вышла Эвелин. Увидев мужа, она в смятении вздрогнула, а в глазах промелькнул огонёк надежды. Но он тут же потух, когда Кристофер, извиняясь, пожал плечами:
– Мне ужасно жаль, – обратился он к дочери и жене. – Но мне нужно идти.
– Ты не сможешь остаться? – спросила Эвелин поникшим голосом. Теперь она смотрела на него не с надеждой, а с грустью.
У Кристофера сердце разрывалось при виде печального лица дочери. И зачем он только останавливался, чтобы привязать этот шарик? Если бы он просто прошёл мимо велосипеда, то сейчас бы не стоял тут как дурак перед семьёй, теряя время в тщетных попытках что-либо объяснить.
– Нет, милая, – выдавил он наконец. – В одиннадцать у меня важная встреча, и я уже страшно опаздываю.
Мадлен совсем поникла. Она отпрянула от окна, захлопнула створки и скрылась у себя в комнате. За его спиной послышался глубокий вздох Эвелин.
– Прости, – ещё раз извинился Кристофер. – Я не хотел, чтобы она меня видела.
Слабоватое оправдание. Для его семьи всё это выглядело так, будто он вдруг из ниоткуда появился, а через мгновение снова исчез в никуда.
Эвелин долго смотрела на него, не говоря ни слова. От её взгляда веяло холодом, и, когда она наконец заговорила, её голос показался ему ледяным и бездушным.
– Что ж, тогда тебе пора, – сказала она.
– Я всё объясню, – сказал Кристофер. – Правда.
– С удовольствием послушаю, – отозвалась Эвелин, скрестив руки на груди.
Кристофер смотрел на Эвелин, пытаясь разглядеть в её холодных глазах хотя бы намёк на понимание. Он хотел ей всё рассказать. Он хотел попросить прощения и хотел, чтобы она поняла: он вовсе не хотел так напортачить. Он хотел поведать ей о своих приключениях в Зачарованном лесу, о том, как он одолел Слонотопа, и о том, как отыскал Винни.
Когда они только начали встречаться и только поженились, он бы обязательно ей всё рассказал. Он бы рассказал, зная, что она его поймёт и будет очарована его волшебным рассказом. Но глядя в глаза Эвелин, он понял, что слишком отдалился от жены. Он потерял её где-то во мрачном тумане и никак не мог снова найти. И хоть он и понимал, что всё это было лишь по его вине, боль всё равно была невыносимой.
– Не могу, – сказал он тихо.
За его словами последовала оглушающая тишина.
Эвелин направилась к дому, но напоследок обернулась. Её глаза не выражали ничего, кроме разочарования. Это было нестерпимо.
– Думаю, мы задержимся здесь ещё на какое-то время, – сказала она. – Ей здесь хорошо. Нам здесь хорошо.
Кристофер почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Он вернулся мыслями в ту ночь, когда стоял в прихожей перед собранными чемоданами и думал, не зашло ли всё слишком далеко. Нет, пожалуй, тогда ещё не зашло. Но вот сейчас похоже на то. И он не мог винить в этом Эвелин.
 
– Ты правда думаешь, что так будет лучше? – поинтересовался Кристофер.
– Да.
– Надолго? – спросил он, не надеясь услышать ответ.
Эвелин пожала плечами.
– Не знаю, Кристофер. – Она поднялась по ступеням, открыла заднюю дверь, взглянула на часы и вздохнула: – Ты опоздаешь на поезд. – А потом, больше не проронив ни слова, зашла внутрь. Дверь с шумом захлопнулась.
Какое-то время Кристофер стоял как вкопанный. Ему не хватало воздуха и казалось, будто он тонет в зыбучих песках. Ему нужно идти. Необходимо. Это очень важно. Если он не попадёт на встречу, его уволят, а компания, вероятно, потерпит крах. Но что станет с его семьёй, если он пойдёт? Что станет с его жизнью?
В последний раз посмотрев на окно в спальне дочери, Кристофер печально вздохнул. А потом развернулся и рванул к дороге. Он бежал и думал: а не разрушил ли он всё сейчас?
* * *
Мадлен смотрела на висевшую перед ней книжную полку. В руке она держала одну из книг, которую им задали прочитать на лето. Она прочла её от корки до корки и уже написала по ней сочинение. Вообще-то она прочитала все книги из списка литературы и написала сочинения по всем. Теперь можно было забыть про чтение и заняться чем-нибудь ещё. Но почему-то она не решалась.
Она всё ещё не могла поверить в то, что её отец был здесь, совсем рядом с их загородным домом. И в то, что он только что ушёл. Она не понимала почему. Может, она сделала что-то не так? Или сказала что-то не то? Она прилежно делала уроки, ведь этого хотел папа. За всё время она всего лишь разочек прокатилась на велосипеде. Почему же он не остался? Она посмотрела на книгу, которую держала в руках.
Мадлен любила книги, потому что в них можно было найти ответы. Она их понимала. В отличие от своего отца.
Мадлен вздрогнула от неожиданного скрипа половиц. Она обернулась: к ней поднялась мама и принесла молока и тарелку с печеньями. Эвелин переступила порог и протянула дочери угощение.
– Всё, я закончила, – сказала Мадлен. Кажется, угощение её совсем не заинтересовало.
– Замечательно! Ты знаешь эти книги как свои пять пальцев! – Эвелин хотелось поднять дочери настроение. Мадлен была такой грустной, что у неё сердце кровью обливалось. Дочка была такой маленькой. Она была просто ребёнком, проводившим лето в деревне. Но вместо того, чтобы резвиться на свежем воздухе, она сидела в четырёх стенах и занималась, занималась, занималась...
Мадлен аккуратно вернула книгу на полку и сделала шаг назад.
– Милая, – обратилась к ней Эвелин, – чем бы ты хотела заняться?
Мадлен посмотрела на маму. Чем бы она хотела заняться? Честно говоря, она не имела ни малейшего понятия. Теперь, когда с домашним заданием было покончено, закончились все дела, которые она должна была сделать.
Она вздохнула. Чего ей действительно хотелось, так это увидеть папу. Но он уехал обратно в город, так что это было невозможно. Она посмотрела по сторонам, её взгляд зацепился за коробку с игрушками.
– Я бы хотела поиграть, – сказала она и решительно кивнула.
– Правда? – Эвелин была удивлена. В душе у неё затеплилась надежда. Быть может, внезапное появление и такое же внезапное исчезновение Кристофера не так сильно огорчило Мадлен, как она думала. Быть может, она просто побудет ребёнком и отдохнёт наконец от уроков. Но Мадлен продолжила, и надежда Эвелин испарилась.
– Да, – сказала Мадлен, будто отвечала на экзамене. – Я буду играть так хорошо и усердно, как никто никогда не играл.
– А тебе будет весело? – спросила Эвелин.
Мадлен пожала плечами.
– Разумеется. Будет ещё и весело.
Эвелин вздохнула. Мадлен была так похожа на Кристофера. Когда она была совсем малышкой, Эвелин могла часами умиляться, разглядывая поразительное сходство в мимике дочки и мужа. Но теперь она вдруг поняла, что в этом нет ничего хорошего. Если Эвелин ничего не предпримет, то Мадлен слишком рано повзрослеет.