Смерть по частям
Лидия шла по коридору, и эхо ее шагов отдавалось в пустых залах. Она осталась в больнице одна, последняя группа студенток ушла несколько часов назад. Керосиновые лампы были потушены, и коридор освещал только холодный свет газовых фонарей, проникавший с улицы сквозь окна с частым переплетом.
Лидия закрыла дверь кабинета и на миг задержалась у зеркала, висевшего над раковиной. Она поправила выбившиеся темные волосы, лихо воткнув в них перламутровую шпильку. Отступила и с удовольствием оглядела свое отражение – в темных глазах угадывалась лишь тень усталости. Шелковое жаккардовое платье смотрелось просто, но опытный глаз сумел бы разглядеть его утонченную элегантность, в тусклом свете поблескивали вплетенные в ткань золотые нити. Лидия коснулась брошки из слоновой кости, приколотой над верхней пуговицей. В лекционные дни Лидия одевалась в черное, но позволяла себе одну памятную вещицу – камею, на которой была вырезана фигурка с головой слона. Брошку подарила ей ее мать – англичанка, чье детство прошло в Индии. Лидия с ней не расставалась. Ганеша, дарующий благословение и устраняющий препятствия, всегда приглядывал за ней.
Лидия зажгла лампу, и углы комнаты осветились. Она поплотнее закуталась в кашмирскую шаль, ощущая подбородком шероховатую шерсть; Лидия встряхнула шаль, и от ткани повеяло знакомым запахом сандала. Кабинет, которым по очереди пользовались все врачи, был обставлен по-спартански. Но Лидия, с легкостью чередовавшая роль преподавателя Женского медицинского колледжа с ролью врача, держала все необходимое во вместительном саквояже.
Сев за письменный стол, Лидия вынула из саквояжа записную книжку с золотым тиснением на обложке: “Л. Н. Уэстон, врач”. Просмотрев расписание, она с удовольствием отметила, сколько дел переделала за день. Начинался осенний семестр, и Лидия, как и ее ученицы, предвкушала новый учебный год. Утром она читала лекции в колледже, а после обеда наблюдала за работой своих студенток уже здесь, в больнице на Спрюс-стрит. Студентки, после нескольких лет лаборатории и лекционных залов, горели желанием обследовать пациентов. Лидия объясняла, как вести историю болезни, как проводить обследование, какие вопросы задавать, чтобы как можно точнее поставить диагноз. Пенсильванское медицинское общество все еще упорно противилось их работе, не допуская женщин-врачей в больницы при медицинских колледжах Филадельфии. Лидия стала просматривать список пациентов, отмечая тех, кто был сегодня на приеме. Одно имя – “Анна Уорд” – она обвела в кружок, а рядом изобразила вопросительный знак.
Время шло к шести вечера. Анна должна была прийти на прием несколько часов назад, но так и не появилась. Это было не похоже на нее, щепетильную молодую женщину. Анна служила горничной в богатом доме, и ее, без сомнения, задержала работа. Но Лидия не могла избавиться от тревоги. С тех пор, как она видела Анну в последний раз, прошло уже немало времени.
Они познакомились на публичной лекции, которые читали каждый месяц в больнице на Спрюс-стрит, лекции эти касались в основном питания и гигиены. В лекционные вечера двери оставались открытыми и после приема, а лавки в приемном покое бывали сдвинуты в один ряд. Слушатели сидели бок о бок, словно ожидая новейшего представления в балагане. Чаще всего Лидия избирала темой своих лекций пользу физической нагрузки, хотя выступления на такую тему перед залом, полным рабочих, могли показаться несколько покровительственными. И тем не менее Лидия говорила о целительной силе движения со страстью фанатика. После смерти отца она погрузилась в темный колодец горя, из которого никак не могла выбраться. Прогулки по тихим лесам Конкорда, купание в холодной воде глубокого пруда излечили ее нервы и позволили ей вернуться в этот мир, прийти в себя.
Люди на лекциях собирались разные: кто-то внимательно слушал, а кто-то, казалось, отбывал наказание за неведомое преступление, глядя перед собой пустыми глазами. Многие являлись не по своей воле, их отправлял сюда врач или санитарный инспектор. Лидия говорила с неизменным энтузиазмом. Однажды, после одного особенно воодушевленного выступления, к ней подошла молодая женщина, чей простой наряд указывал, что она горничная или служанка. И все же платье ее было накрахмалено, а кружевной воротничок выцвел, но не обтрепался.
– Спасибо вам, доктор. – Девушка пожала Лидии руку. – Я кое-что записывала. Как будто снова оказалась в школе! – И она показала записную книжку.
– Вы учитесь?
– Ах, если бы! Нет, мне пришлось оставить учебу ради работы. Но благодаря вам я могу узнавать что-то новое.
Девушка представилась, ее звали Анна Уорд. Анна задавала разумные вопросы. Лидия, тронутая ее интересом, захотела узнать, что привело ее в больницу. В манерах девушки чувствовалась сдержанная гордость.
Вскоре после этого Анна стала пациенткой Лидии. Молодую женщину мучили слабость и анемия – следствие тяжелого труда и плохого питания. Однако она слушалась советов Лидии и пунктуально принимала железо в каплях. Закончив курс лечения, Анна продолжила приходить на прием с уже обычными жалобами. Однако, вместо того чтобы обсуждать свои недомогания, Анна засыпaла Лидию вопросами о том, как та получила образование. Она исправно появлялась на лекциях, впитывая предложенные ей знания. Лидия с удивлением поняла, что втянулась в общение: она называла адреса городских библиотек с лучшими читальными залами и даже давала Анне собственные драгоценные томики. Она ощущала родство с этой молодой женщиной, которой так хотелось учиться.
Да, вот эта запись. Лидия видела Анну в день последней лекции. Иногда Анна приходила пораньше, чтобы помочь Лидии приготовить кофе и сэндвичи, служившие приманкой многим слушателям.
Однако в тот вечер, когда Лидия видела ее в последний раз, Анна сильно опоздала. Лекция закончилась, приемный покой опустел. Лидия собирала бумаги, готовясь уйти домой, когда ее прервал отчаянный стук в дверь.
Лидия сбежала в вестибюль. Девушка с трудом перешагнула порог и упала.
– Анна! – испугалась Лидия.
Девушка подняла голову. Сквозь бледную кожу исхудавшего лица проступали голубоватые жилки. Шляпка скатилась на пол, и Лидия увидела потные пряди, прилипшие ко лбу. Анна скорчилась на полу, она явно очень устала.
– Какая я неуклюжая! Наверное, запнулась о порог. Со мной все в порядке. Дайте я только встану.
Лидия проводила Анну в приемный покой, и девушка бессильно рухнула на деревянную скамью.
– Посидите здесь.
Лидия принесла воды, и Анна дрожащей рукой поднесла стакан к губам.
– Спасибо. Простите, что пропустила лекцию. Дел сегодня было столько, что я не могла вырваться.
Лидия протянула ей руку:
– Я рада, что вы пришли. Идемте ко мне в кабинет, так будет лучше.
В кабинете она знаком попросила Анну сесть на смотровую кушетку. Прежде чем девушка успела возразить, Лидия достала из саквояжа стетоскоп и приступила к осмотру. В молчании она прижала палец к лучевой артерии – пульс был неровный и учащенный. Щеки девушки горели, кожа налилась бледно-розовым. Грудь поднималась и опадала в такт быстрому, неглубокому дыханию. Может быть, Анна подхватила инфекцию? Или необдуманно приняла микстуру из тех дешевых лекарств “от всех болезней”, панацеи для страждущих, которую аптекари щедро приправляют спиртом или ртутью? Или это просто реакция организма на непосильную работу?
Анна медленно села и достала из сумочки несколько томиков.
– Вы были правы, больше всего мне понравились стихотворения Теннисона. Я хотела вернуть вам книги. Понимаю, какой ужасной может показаться разлука с этими бесценными друзьями. – Анна поколебалась, губы ее дрожали.
– Необязательно было возвращать книги так скоро, – начала Лидия.
– Я должна их вернуть.
– Вас еще что-нибудь тревожит?
– Нет-нет, я просто устала.
– Это не просто усталость.
Анна покачала головой.
– Обычно мне самой удается оклематься. Позавтракать поплотнее или улучить время для отдыха, когда миссис Бёрт не смотрит.