Безверыш. Земля (СИ)

— Чур, мне ту пику с шипами! — вспомнил мальчишка весьма ограниченный ассортимент магазина.
А вон и хозяин последнего. Не успел добежать до места работы — нагнали его на пороге. Этот живчик сделал правильный выбор, а, значит, ломать дверь не придётся — он всё отдаст сам. Белая лента на голове — символ чистоты для него и подтверждение лояльности для меня. Само собой я не могу узнать гахара в человеческом теле просто дотронувшись до него. Это к Китару и к Кэйлору, способным увидеть их возраст — среди ловчих нет никого младше трёх сотен лет — за пределами глухого места. Мне же нужно было лишь посмотреть, кто готов меня поддержать.
Гахар, окажись он в толпе, всё равно бы сбежал от проверки. Может, кто-то из покинувших тренировочное поле живчиков и захвачен пришельцами, но вряд ли. Часть местных просто испугались поддержать мой бунт, или не поверили мне. Иначе бы мы, наверняка, не досчитались бы и кого-то из заблудших. Не верю, что гости Ковчега отнеслись к моему совету с большим вниманием, нежели априори более трусливые живчики. Скорее, тут дело в неизвестных мне свойствах глухого места. Возможно, гахарам не удалось залететь сюда в бестелесной форме.
Я взял себе пару коротких мечей и связку метательных ножей — большего пока и не нужно. Китар обзавёлся ножом и недлинной, двухметровой пикой, с торчащими в стороны у основания вытянутого острия небольшими, в десяток сантиметров, шипами. Надеюсь, ему не придётся пускать её в ход. У ворот справлюсь сам, а дальше мой план не подразумевает серьёзных сражений в ближайшее время.
Наши преимущества — внезапность и скорость. Пока гахары будут заниматься захватом власти над полисом, мы покинем не только квартал, но и город. Поиски одержимых в Совете — сказка для перепуганных местных, что послужат моим щитом и немного носильщиками. Мне не справиться с сотней — если их явилось ещё и не больше — гахаров, даже если удастся поднять весь Ковчег на «охоту на ведьм», что едва ли возможно. Этот полис уже не спасти, но погибать вместе с ним я не стану.
— Остальное раздай тем заблудшим, кто будет пробегать мимо, — велел я оружейнику. — Если сможем изловить демонов, тебе воздастся с торицей.
И вот теперь прямым ходом к воротам. У Петракоса в подчинении два десятка бойцов с долями у потолка. Если гахаров немного, и тела им достались несильно возвышенные, то охрана их остановит. А раз колокол всё ещё продолжает звенеть, значит бой не закончен. Не опоздаем.
— Ох, йок!
Это мальчишка увидел обступившую ворота толпу, когда мы выскочили из-за поворота. Да тут две-три сотни живчиков обоих полов. Судя по отсутствию белых лент, это те, кого мы недосчитались на поле.
— Открывай!
— Выпустите нас!
— Бунт!
— Заблудшие сошли с ума!
— Всемогущая жизнь! Чего ждёте?
Раздающиеся в толпе крики объясняют причины её появления здесь. Испугать весь квартал получилось, но часть живчиков куда больше боится меня, чем каких-то там демонов.
— По домам! Прочь с дороги!
И бью обнажёнными мечами друг в друга плашмя. Помогает. То ли звон стали, то ли мой страшный голос заставляют безоружную толпу с визгом броситься в стороны. Пять секунд — и десятки, даже сотни, людей бегут влево и вправо вдоль стен, уступая дорогу всего одному. Хотя нет. Нас же двое. Но скоро и другие подтянутся. Уже вижу на дальнем конце улицы первых сподвижников мессии-Дерхана с белыми лентами на головах.
— Дерхан, ты был прав! — узнаёт мой голос начальник стражи, выглянувший в открытый лючок. — У меня один есть!
— Справились? — спрашиваю с волнением в голосе, подбежав к воротам. — Чем он выдал себя?
То, что угрозы в данный момент для нас нет, мне понятно и так. Колокол — способ вызвать меня.
— Признаюсь, испугал ты меня, — частит пригнувшийся к окошку стражник. — Велел всем зайти в караулку. Со стены и то людей снял. Как раз обходом идти собирались. Успел вроде. А там, внутри, уже взял, да и сознался, дурак, что по твоему совету сидим в темноте. Я ведь не только молчать всех заставил, но и лампы, фонари погасил.
 
— И что? К делу давай? — тороплю я Петракоса.
Напуган солдат. Очень сильно напуган, хоть и старается того не показывать.
— Гекос, гад — никогда мне не нравился — тут же начал орать, что то хитрость такая, что ты нас в караулку загнал, чтобы только из квартала удрать. Объяснил бы ещё, идиота кусок, зачем оно тебе надо. В общем, требовать стал человека к начальству послать с донесением. К живущему Иоанису, то есть, к старшему над квартальной охраной. А самим всем наружу немедленно выйти. Не успел ему рот заткнуть. Как и удержать не успел. Выскочил он из караулки — и бежать. Догнали, конечно, обратно вернули, но поздно, видать…
— Что он сделал? — с нажимом произношу я, видя, что Петракосу сложно заставить себя произнести неприятные для себя слова.
— Пятерых моих убил и удрал, — с грустью выдыхает солдат. — Вечная память моему брату, Йоргасу. Как котят раскидал нас. Даже я, первый клинок всей квартальной охраны, ничего ему сделать не смог. Как есть демон. Не владел Гекос тем мастерством даже близко. И молча ведь всё. Вырвал меч у товарища, что его охранял — я же Гекоса за самовольство под арест посадил — и за пять секунд срубил столько же славных ребят, что его задержать попытались. Чудом сам его атаку отбил. Боюсь, жив потому лишь, что ему моя смерть не нужна была. Торопился.
— Куда?
— Да кто же его, демона знает? Как квартальные начали за воротами про бунт, что ты якобы затеваешь, орать и про демонов, какими пугаешь, так этот и сдёрнул. До того смирно сидел. Извинялся передо мной даже. Но тут уж не спутаешь — выдал себя. Не врал ты. Не врал… Но, что делать-то?
Неудачно вышло. Гахары узнают о том, что я затеваю прорыв, значительно раньше, чем я надеялся. Нужно поторопиться. Хранилище недалеко, но и выбор его, как моей первой цели, для них очевиден.
— Ты отправил к начальству бойца?
— Четверых. В одиночку опасно. Сразу, как тот удрал, и послал ребят.
— Так вас только десяток всего?
— Девять. Один раненый в караулке лежит. Было больше, но зельями в строй вернул. Не подкинешь мне, кстати, лечилку? Закончились.
— Держи, — просовываю я в щель руку с вынутым из кармана пузырьком.
Запас зелий велик, и сейчас мне важнее втереться в доверие к живчику. Не хочу убивать их. Соратники из вновь обретённых едва ли оценят расправу над стражей ворот.
— Спасибо!
И тут же кому-то, за спину:
— Вот. Ставьте Алексиса на ноги.
А к воротам тем временем начинают подбегать первые из носителей белых повязок. Приказ мой исполнен. На спинах у всех рюкзаки, у заблудших помимо поклажи, арбалеты и луки.
— Не считал, но здесь много, — протягивает мне объёмный кошель обогнавший напарника на пару шагов Бочка. — Выгребли всё подчистую.
— Хозяин Обменки любезно согласился помочь нам, — обнажает свои лошадиные зубы в улыбке Чопарь. — Повезло, что сей сударь предпочёл запереться внутри, а не сдёрнуть, как некоторые. Без него бы мы сейф не открыли.
— Оставь у себя, — хлопаю я по висящему на спине Бочки рюкзаку и снова возвращаюсь к воротам, от которых только что отошёл, чтобы встретить соратников.
— Петракос, не буду вилять, скажу прямо. Ворота придётся открыть.
По ту сторону окошка молчание. Дам ему пару секунд.
— Может, лучше дождаться…
— Чего ты дождёшься? — обрываю замямлившего в нерешительности охранника. — Потом поздно будет. Мы выйдем отсюда с твоего разрешения или без оного. Ты знаешь меня. Ни заборчик, что зовётся стеной, ни твои бойцы, ни ты сам меня остановить не сумеете. Не будь дураком. Только заблудшие при дарах и с оружием способны остановить демонов.
И опять тишина. Нелегко стражнику даётся решение.
— Эх! Разжалуют меня к йоковой бабушке, — скрепя сердце, делает выбор охранник. — Открыть ворота!
Последнее уже своим подчинённым. Моя сила убеждения пока действует безотказно.
— Никто не выходит! — ору я, заметив, как наблюдающие за происходящим у ворот живчики из недавно отогнанных, видя движение поползших в стороны створок, подались ближе. — Непроверенных не выпускать! — приказываю соратникам с белыми лентами, которых здесь уже около сотни.