Стражи миров (СИ)

Псы никаких новостей не принесли — впереди тянулась всё та же стылая однообразная равнина. Но им было на кого охотиться и они пока не мёрзли, что немного успокаивало.
Ирошка с трудом дождался вечера, чтобы улизнуть к пассажирскому фургону. Необычные путники уже расположились у костра. Господин, чьего имени он вчера так и не узнал, протянул ему ломоть подогретого хлеба с добрым куском мяса сверху, а Чара поставила рядышком кружку с чем-то горячим. Ирошка уплел всё за минуту, подул в кружку и осторожно отхлебнул. Горячий травяной отвар пробежал по горлу, согревая.
  
— Позови-ка огонь, малыш, — обратилась к нему Дарель.
— Как? — не понял Ирошка.
— Подумай слово. Представь, что он тебе очень нужен, что ты хочешь его тепла…
Договорить она не успела — ровненькое пламя костра с треском взметнулось длинными языками выше головы Ликоса. И тут же усмирилось чьей-то волей.
— Ну и молодец. Только зачем же так яростно? Не напрягайся…
Ирошка, потрясённый, слышал её словно издалека. Получалось, что это именно он заставил огонь взбеситься?
— Вот, — Дарель начертила тонким прутиком что-то прямо на земле между ними. — Прочитай и запомни. Это слово Огня. Оно заставляет его подчиняться тебе. Не произноси вслух, лучше представляй, что ты его пишешь, пока не научишься с ним ладить. Не произноси его в гневе, в обиде или сильном расстройстве, пока не научишься держать огонь в узде, как норовистую лошадь. Будь с ним осторожен, и он станет греть, а не сжигать. Магия Огня — самая сильная из всех четырёх Стихий.
Ирошка долго смотрел на замысловатый вензель, начерченный на земле. Смотрел, пока не понял, что уже не сможет его забыть, и тогда провёл ладошкой по рисунку. Подобрал брошенный прутик и мысленно потянулся к воспоминанию о мягкой руке, выводившей слово на земле… Тонкая палочка увенчалась крохотным огоньком, который мигнул, задымил и разгорелся. Ликос заулыбался, как и Дарель, Чара тихонько хлопнула в ладоши, а Господин подался вперёд, недоверчиво глядя на Ирошку.
— Так? — взволнованно спросил мальчик. — Я сделал всё правильно?
— А такой, — Господин поднял руку ладонью вверх и на ней заплясал крохотный язычок синего пламени, — сделать сможешь? Горячее, плотнее, тяжелее…
Ирошка снова поглядел на горящий прутик, пытаясь сжать язычок огня, как сжимает пресс зёрна пумсы, когда давит из них масло…
Огонёк потемнел, почти потух и вспыхнул синим, быстро побежав вниз по прутику, к Ирошкиным пальцам. Мальчик бросил коротенький остаток прутика догорать на земле и шумно выдохнул.
Господин откинулся назад, нервно хохотнув. Дарель посмотрела на него, иронично приподняв бровь, и он отвёл глаза.
— Умница, — похвалила она паренька. — Ты будешь хорошим магом Огня, в том числе и голубого, того, что закаляет железо в кузнях. Когда научишься.
— Для начала, парень, научись не поджигать всё подряд, — пробормотал Господин, и все почему-то рассмеялись. Ирошка, не понимая, оглядывал весёлые лица.
— Не волнуйся, малыш, мы смеемся не над тобой. Каждый вспомнил собственные детские шалости с магией, — мягко объяснила Дарель. — Вот Огастос — тоже маг Огня. Что ты поджёг первым, а, господинчик?
Ирошка заметил, как покоробило О-гас-то-са — длинное имя, господское! — такое обращение, но он ответил, даже не взглянув на Дарель:
— Ха! Свой деревянный меч! И носился с ним по замку, пугая услужников. Как же я его ненавидел! Мечтал о настоящем…
— А ты, Ликос? Что первое сделал ты?
Здоровяк кисло ухмыльнулся:
— Перевернул отцовский барк, вообразив себя магом Ветра. Чудом никого не утопил и сам едва остался жив. Мне было девять.
Все повернулись к Чаре, но она сделала вид, что не заметила.
— А я, — вздохнула Дарель, — сглазила соседского быка. Уж больно бодливая была скотина. Сдох. Отец отлупил, когда узнал…
— Я понял! — прогнусавил Ирошка. — Нельзя баловаться с магией за просто так…
— Чара, подлечи ты ему насморк, гудит, как перегретый котел! — поморщившись, попросила Дарель.
У девушки на щеках показались две забавные ямочки, и Ирошке стало легче дышать. Он даже не успел уловить шепоток слова. И досадливая ломота в теле тоже куда-то исчезла.
Они посидели ещё немного, а потом Ликос снова отправился проводить Ирошку до его телеги.
Мальчик долго молчал, что-то напряжённо обдумывая по дороге. В темноте уже замаячила знакомая телега, когда он забежал вперёд Ликоса и встал как вкопанный, глядя исподлобья.
— А почему… — начал было он, но Здоровяк остановился, присел перед ним и взял за плечи.
— Не спрашивай. Не рассказывай о нас никому. Ты можешь нам здорово навредить, а тебе же этого не хочется?
Этого Ирошке хотелось меньше всего.
— Но я могу сказать отцу, что моя магия уже проявилась?
— Конечно. Просто — будь осторожен, договорились? Иначе придётся заставить тебя забыть о нас, и Дарель больше не сможет ничему научить…
Ирошка кивнул со всей серьёзностью, на какую был способен, преданно глядя в глаза светловолосого великана.
Ликос усмехнулся, поправил ему снова съехавшую на нос шапку и подтолкнул вперёд.
***
«Маленький Страж!». Знакомое и родное до боли гудение она услышала на седьмой день пути. За тонкими стенками фургона завывал ветер, снаружи караванщиков и лошадей с самого утра сёк мелкий снег, но караван медленно полз вперёд.
Чара встрепенулась, заставив насторожиться Ликоса и Дарель, и приложила палец к губам.
— Лунгта… Лунгта! — беззвучно ликовала девушка. В этом восклицании было всё сразу: и извинения, и то, как она соскучилась, и горячая волна радости от того, что он здесь, в Арисе. Чара закрыла глаза и потянулась к своему Крылатому коню всей душой…
Он стоял у выхода из пещеры на Водопадах. Рядом топтался сильно осунувшийся Рикон.
— Ох, Лунгта, — почти простонала Чара, возвращаясь обратно, в тесноту фургона. Она со странным спокойствием выслушала его рассказ о своих родителях и о том, что Стражи передумали убивать её.
— Ты мне нужен, очень нужен здесь. И Рикон, конечно, и Рок, и ещё три, а лучше пять Крылатых, опытных, в броне, но без всадников! Как это сделать? Ты сможешь? И майстер Гросс, он тоже нужен мне. Нам… Пусть Рикон скажет ему: западнее Амбарного городка, в Седых горах, есть древние развалины. Мы будем там через три-четыре дня и будем ждать, сколько понадобится, но это опасно… Сделаешь это для меня, Лунгта?
— Я сделаю для тебя всё, что угодно, Маленький Страж. Не уверен, что другие со мной согласятся… кроме Рока и Рикона, конечно. Что передать твоему нервничающему другу, Чара?
— Передай, что я люблю его…
Прикусить язык, общаясь с Крылатым конём, невозможно. Чувства просто перелились в слова и отправились на другой конец мира, и вернуть их не было никакой возможности…
— Вот как? — удовлетворенно прогудел Лунгта. — Он это заслужил, поверь мне. А ты заслужила хорошую трепку, пропадая так долго! Но желающим задать её придётся вставать в очередь. За мной!
— Сколько угодно! — Чара улыбалась сквозь слёзы.
— Я вернусь. Скоро. Жди меня, Маленький Страж!
Чара снова закрыла глаза, и все в фургоне, кроме её друзей, погрузились в сон.
— Мой Крылатый выходил через Переход. Двое прилетят точно. Он возвращается за остальными, но не уверен, что всё получится. Я объяснила ему, где мы собираемся ждать… — Чара выложила новости срывающимся в слёзы голосом. А потом перевела взгляд на Ликоса: — Мой Крылатый рассказал странную историю. Он утверждает, что мою маму звали Шеллас. Шеллас Крейс. А отцом моим был Страж по имени Рэнд. Они умерли. Оба.
  
Ликос только кивнул, добавив, что подозревал это с тех пор, как впервые увидел Чару. Уж очень велико сходство с его пропавшей сестрой… Лицо девушки окаменело, потом побледнело сильнее обычного…