Отпуск на фоне развода. Ее счастливый билет (СИ)

Мысли крутятся, как калейдоскоп. Так и вижу себя в ЦУМе или Гостином дворе. Прогуляюсь, раздам автографы.
– Милена, концепция меняется, – вернувшись, садится на подлокотник кресла Лютов. – У меня есть связи и свои ходы-выходы, но вот так просто вытащить Илью не удастся, к сожалению.
– Почему? – красные платья и шопинг вылетают из моей головы, словно карты, разбросанные ветром.
  
– Вы думаете… – заикаюсь и не знаю, как продолжить. Выплесну сейчас свои худшие опасения, а они сбудутся. Мысли материальны. А слова тем более.
– Давай на ты? А? Проще будет, – улыбается мне Яков и, словно получив разрешение, продолжает. – Смотри, ситуация хреновая. Илюху выпустят. Но вот не прям сейчас. Та сторона тоже без дела не сидела.
– Что именно ему вменяют? – лепечу еле слышно. Задыхаюсь от тревоги и гнева.
Беляев, гад! Я тебе покажу!
– Его обвиняют в похищении людей. Твой случай, оказывается, не единственный…
– Бред какой-то, – передергиваю плечами, тереблю в руках пояс от кимоно. Прикусываю губу, а внутри рвет душу от паники и отчаяния.
– Ошибаешься, Милена, – усмехается криво Лютов. – С тобой фокус не прошел. Тебя миллионы видели в эфире. И я могу привезти тебя в СК. Так ведь?
– Ну конечно, – вздыхаю с облегчением.
– На это и был расчет. Твое похищение как повод для ареста. А там еще семь бочек выдвинули. По каждой придется отработать.
– Сколько времени потребуется? – лепечу, цепенея от страха.
А ну-ка! Каждый случай разобрать и отбить ложные показания. Год пройдет? Или больше?
– Не знаю, Мил, – разводит руками Лютов. Мрачный. Сосредоточенный. Задумчиво прикидывает что-то. – На быстрый результат рассчитывать не приходится. Но мы не сдадимся. У нас тоже есть кому помочь. Козырей бы… И джокера, – тянет он, словно вслух размышляет.
– Нужно найти компромат на Белявых. Лучше на Влада. И тогда торговаться, – роняю запальчиво. И даже кулаки сжимаю от возмущения.
– Я имел в виду немного другое, – улыбается мстительно Яков. – Но и твой вариант годится… Думай. Жена о муже больше всех знает…
– Если б знала! – печально мотаю головой. А то всю правду в туалете услышала. Капец ситуация. И как только пережила?
– Времени мало, Мила. Сразу ничего в голову не приходит?
– У Влада был конфликт с одним из докторов, – выпаливаю на одном дыхании. – Не знаю, кто там виноват…
– Фамилию знаешь? Я найду его.
– Кириллов. Алексей. Владимирович, – вспоминаю вслух. И ойкаю, догадавшись.
Что там говорили сортирные бабы? Влад крутил с Таней Кирилловой. Может, из-за нее и был конфликт?
Не торопясь, пересказываю все, что знаю.
– Хорошо, – сосредоточенно кивает Лютов. – Я наведу справки, и если надо, встречусь.
– А можно я? – выпаливаю не подумав. – Если наша версия подтвердится, то жертвам адюльтера легче понять друг друга и помочь. Объединиться, в конце концов! – восклицаю запальчиво.
– Отлично. Я сейчас дам указания. Найдем мужика, – заявляет он с мстительным блеском в глазах. – И сразу к нему рванем. А там как карты лягут.
«Картежник, блин», – думаю устало. Карты. Козыри. Джокеры. Лишь бы не подвел Ильку. Иначе упустим время, и нам никто не поможет.
– Илью будут держать до нашего развода, – вздыхаю печально. – Я могу все отдать Беляеву!
– Может быть, Мила, – поднимается на ноги Лютов. Нервно мерит комнату большими шагами. – А может быть, и нет, – разводит руками. – Твоему мужу нужна ты. Золотая рыбка. Хвостиком махнешь и исполнишь желание.
– Так и есть, – соглашаюсь печально. Прикусываю губу, не позволяя себе никакой слабости. Сейчас важно понять, каким коленом ударить Беляева по яйцам, так чтобы отрубило мозги и проняло до печенок.
– В этом доме кормят? – проводит ладонью по груди Лютов и улыбается самодовольно. – Раньше вроде кормили. Игорек у нас пацан щедрый. Я с ним еще не созванивался. Но если полетят камни с неба, он обязательно подключится. Поэтому тебе, Мила, волноваться не о чем. Думай. Вспоминай. Может, еще будут инсайты…
– Легко сказать, – взмахиваю рукой. Бегу к экономке. Прошу покормить гостя.
– А вы, Милена Викторовна? – спрашивает она удивленно.
– Нет. Не хочу. Кусок в горло не лезет, – признаюсь нервно.
Поднимаюсь наверх. Ложусь на постель, где еще недавно парила в облаках. Утыкаюсь носом в подушку. И реву в голос.
– Мам? Мам! Что случилось? Кто-то умер? – гладит меня по плечу Каролина. Как она вошла? Я и не заметила.
– У Ильи неприятности…
– Это папа постарался? – бьет прямо в цель моя младшенькая.
– Не знаю, – боюсь себя выдать. Негоже настраивать дочь против отца. Я не Влад! Никогда не опущусь до такой низости.
– Папа может! – авторитетно заявляет Каролина. Ложится рядом на постель. Гладит меня по руке, по плечу. От простого касания становится легче. Я не одна. Значит, победим!
– Откуда такая уверенность? – утирая слезы, целую дочку в макушку.
– Да я как-то его разговор с Никитой слышала. Ты с бабушкой на кухне была. Лида и Марина на стол накрывали. А папа с Ником на балконе стояли…
– А ты?
– В спальне играла. А папа жаловался Никите, что косякнул с диагнозом, и мужик чуть не загнулся. Его жена написала жалобу в Минздрав. И папа с Никитой решали, как переписать историю болезни и какие анализы туда добавить…
– Так, а анализы как подделать? – охаю тихонько.
– У другого человека листочки взять и подклеить в историю болезни, – смотрит на меня с укоризной она.
Ты как маленькая, честное слово!
– Когда это было? – спрашиваю осторожно.
– Через месяц у Лиды и Никиты Анечка родилась, – уверенно заявляет дочь. – А еще они про какого-то врача говорили… Он вроде бы первым увидел папину ошибку и собирался ее обнародовать. Я запомнила фамилию. Муркин! У нас мальчик в классе Сережа Муркин учится.
– Обалдеть, какие у тебя познания! – лихорадочно прижимаю дочку к себе. А сама в уме прикидываю, сгодятся эти ценные сведения или нет. Каролина может ошибаться…
«Да ладно! – встает на защиту дочери материнская чуйка. – Ошибаться может кто угодно. Я, например. Но только не Каролина. А даты прикинуть можно. И мальчика однофамильца найти, и людей, пострадавших от «лечения» Беляева. Наверняка были еще случаи. Все бы раскопать и подать коллективный иск. Тогда точно ни Влад, ни его брат не отмоются!
  
Глава 40
 
Глава 40 
– Я все узнала! – влетаю в библиотеку, где еще несколько часов назад мы целовались с Ильей. А сейчас… 
Больно-то как!
Сердце щемит, но я не позволяю себе расслабиться. Запаникую, потеряю все. И главное, Илью не спасу!
А я обязана.
– Что удалось узнать? – отрывается от экрана смартфона Яша. – У меня тоже новости, – морщится болезненно. – Но сначала ты, Мила…
Пересказываю новости, добытые у вездесущей Каролины, и во все глаза смотрю на нашего адвоката. 
– Хоть что-нибудь пригодится?
– Да, будем бить по всем направлениям, – задумчиво кивает Яков. Трет переносицу, будто страдает от мигрени, и сообщает понуро. – Дело плохо, Мила. Нас круто обложили. На тебя тоже завели уголовное дело. Хейтеры в Роскомнадзор жалобу накатали. Ну и прокуратура возбудилась.
– Это конец, – опускаюсь на диван. Ни сил, ни надежды. Ничего не остается. 
– Чем больше мы соберем компромата на Беляевых, тем лучше, – до крови прикусываю внутреннюю сторону щеки.
– Да, согласен. Но нужны абсолютно достоверные случаи. Слухи, ОБС, не пройдут. У нас мало времени на проверку.
– Тогда нужно обратиться к людям в соц. сетях…
– Только не от твоего имени…
  
– Ни в коем случае. Попросим МедБрата. Заплатим… Я заплачу..
– Кто это? Медбрат? Я не силен в блогерстве, Мил…
– Врач один. Он ведет канал, посвященный медицине. Проводит чистки, учит народ правильному питанию.
– Да мне по барабану, Мила. Нужны его фамилия, имя-отчество. Можно паспортные данные, – шутит Лютов.