Земли Меча и Магии. Химеролог (СИ)

Дурацкая ухмылка, никак не слезающая с грязной физиономии.
Старые добрые времена…
Старые добрые ублюдки всех мастей, девиз жизни которых "лучше быстро сгореть, чем медленно тлеть".
Одиночки против системы.
Асоциальные элементы общества.
Изгои.
Непонятые и отвергнутые.
Самые неформальные неформалы из всех неформальных неформалов, понимающие друг друга намного лучше, чем серая масса большей части остальных представителей социума.
Бл#ть, было же время…
После подобных снов Нар обычно просыпался от того, что горячие слезы из воспалившейся глазницы затекают в ухо или забивают глотку.
Несколько долгих минут вглядывания в темноту, бесконечную и неизведанную, прорезаемую образами, порожденными до конца еще не проснувшимся мозгом.
Улыбающиеся лица.
Лица его друзей.
Лица членов его второй семьи.
Лица людей, которые уже давным давно кормят червей в земле.
Ха, люди не умирают, они остаются с нами до конца…
Но этот сон был другим, совершенно отличным от всего того, что Колян видел раньше.
Он падал.
Падал в темную пасть бездны, бесконечного, нескончаемого провала в мрачные глубины иного мира, неведомого и непостижимого умами простых смертных.
Боль.
Страх.
Ужас.
Животная ярость.
Непреодолимое желание убивать.
Отчаяние.
Фарш погружался в это болото эмоций, захлебываясь страхами и переживаниями, застилающими взгляд разума.
Свободный полет вниз, в неизведанное и пугающее никуда, не веселил, как это было с вулканом, где обитал тот дракон, нет, Нар падал и ему было страшно.
Теперь он действительно понял, что такое страх.
Настоящий страх, а не его жалкое подобие, которое испытывают простые обыватели, никогда не сталкивающиеся с кромешным Адом и Израилем, зиждящемся в глубинах их подсознаний.
Это длилось вечность и это длилось лишь одно мгновение.
Реальность — иллюзия, Вселенная — голограмма, а время — ничто.
Есть только он и зыбкие тени, обитающие в недрах его разума.
И этими тенями, безликими, безглазыми, безголосыми чудовищами иного спектра восприятия окружающей реальности, медленно, крошечными кусочками, пожирающими его рассудок и саму душу, был он сам.
И это пугало больше всего.
  
Глава 46. День 4. Нет уважения, нет чести, нет ПИВА!
 
— Зачем?! — брызжа слюной в лицо треклятому стрелку прорычал Элендил, — Зачем, мать твою, ты в него стрелял, никчемный ты кусок гоблинского дерьма?!
Молодой, относительно молодой, конечно же, эльф, судорожно вцепившийся в изящный тисовый лук, стремительно меняя цвет лица, пытался что-то внятно сказать, но лишь сумел извлечь из собственной глотки только сдавленное мычание.
Два метких выстрела по нечестивому чернокнижнику должны были обернуться если и не чествованием его, как героя, то хотя бы похвалой от матерого рейдера Элендила, которому он, вроде как, только что спас жизнь.
Ублюдок-демонолог, потеряв сознание и что-то невнятно хрипя с лопающимися кровавыми пузырями на губах, валяется на земле. Его низшие слуги убиты, малый разлом успешно закрыт Лучезарным, а неведомый демон, коего нечестивый колдун призвал себе на подмогу из, похоже, самых отдаленных закоулков Преисподней, обезврежен и взят под стражу, дабы потом друиды могли изучить его более тщательно.
Аэранд, капитан летучего отряда, хоть и был достаточно молод, но действовал согласно всем известным инструкциям, а посему искренне недоумевал, почему Элендил с трудом сдерживает себя от рукоприкладства. Впрочем, этот неотесанный грубиян, по замашкам больше походящий на человеческих смердов или измазанных в грязи бородатых коротышек, всегда вызывал у него опасения в своей психической стабильности.
— Идиот… — наконец выдохнул окровавленный рейдер, осознав, что никто так и не понял, что он пытался донести до окружающих.
Вытянувшийся по стойке смирно желторотый эльфеныш, получивший звание капитана, лишь потому что с кадрами была дикая напряженка и никого компетентнее под рукой не оказалось, скрученный магией Темный, так и не сумевший собрать свое раздробленное и измочаленное тело воедино, полудохлый Охотник, под завязку нашпигованный стрелами, но все еще едва заметно шевелящийся, десяток эльфов, почти таких же молодых и тупых, как их капитан. Изломанные тела одержимых культистов, остатки чудовища, на коленке созданного химерологом и разодранные туши двух разорителей.
 
Боги… как он вообще докатился до всего этого?
— Ему, — Элендил ткнул пальцем в сторону почти отошедшего в мир иной Бессмертного, — первую помощь. Монстра отпустите и не трогайте. Пошли кого-нибудь в лес. Там Тирелла и мелкий гоблин, приведи их сюда.
Аэранд открыл рот, чтобы что-то сказать.
Возможно, потребовать объяснений, может быть оспорить приказ вышестоящего в негласной иерархической лестнице эльфийского анклава, а может быть чтобы попросту послать его на#ер.
Все эти варианты были возможны почти в равной степени.
— Закрой пасть, — сквозь зубы прошипел одноухий, сверля тупого молокососа самым злобным и мрачным взглядом из всех на которые был способен, — и выполняй приказ.
Элендил был ранен. Он устал. Ему отбили все внутренности, сломали несколько костей. Он потерял много крови, одна рука вообще почти не слушалась, но даже в таком состоянии он был способен убить одного наглого выскочку, посмей он перечить.
И Аэранд это понял.
А посему благоразумно закрыл хлеборезку и пошел выполнять поставленные начальством задачи.
Элендил присел на еще не остывшее тело разорителя. Крупные чешуйки и неровные стыки костяных пластин — это не самое комфортабельное место для отдыха пятой точки, но ничего лучше точно не найдется. Главное никаких резких подъемов, дабы не превратить и так порядком потрепанные штаны в сплошную рванину.
Твою же мать…
Эльф оперся подбородком о кулак уцелевшей руки, еще сильнее измазывая лицо и шею демонической кровью. Впрочем, плевать, как-нибудь отмоется, если скоро не сдохнет.
Насчет жизни химеролога Элендил не волновался. Смерть для Игроков лишь небольшая передышка, после которой они с новыми силами бросаются в бой. Гораздо больше его нервировало осознания того, что реакция этого психопата на свою безвременную кончину может оказаться крайне болезненной для всего и вся в радиусе непосредственной близости.
А Элендил видел на что способен химеролог. И ему было страшно даже представить, что произойдет если он встретиться с Самадом, или, что еще хуже, дорастет до его уровня.
Ладно, ладно… спокойно…
Одноглазый ублюдок хоть и выглядит как полнейший неадекват, но вряд ли подобным является, ибо как у психически неуравновешенного человека может появиться высокоуровневая химера и возможность буквально взорвать то, что создал из Тиреллы орочий шаман, да еще и так, чтобы она сама не пострадала?
Вот именно.
Элендил видел этого Нара если и не насквозь, то близко к этому.
Безумие и жестокость, за которыми скрыто нечто иное. А вот что именно он не знал.
Хрупкая психика заплаканного ребенка?
Холодное равнодушие человека, уже смирившегося с мыслью, что он уже покойник?
Или нечто такое, по сравнению с чем вышеупомянутые безумие и жестокость просто меркнут?
Элендил перевел взгляд на друида, что-то колдующего над телом химеролога.
Возможно, с ним получиться договориться. Объяснить всю ситуацию и то, что с эльфами лучше если и не дружить, то хотя бы поддерживать нейтралитет.
Ну а если не выйдет… что же, тогда оптимальным вариантом будет свести его с Самадом, после чего натравить на Кровавого Ужаса. Если они победят, можно будет еще раз попытаться договориться на взаимовыгодных условиях или добить. А если демоны… впрочем, это уже не ему решать.