Предопределение (СИ)

— О каких целях вы говорите, дядюшка? — Бриджитт повернула голову. В уголках ее больших глаз застыли слезы.
— Выйти замуж, — пожал плечами мэтр Бризо. — Создать семью. Родить детей.
— И за кого же мне выйти? — Глаза Бриджитт слегка прищурились. — Какому мужчине я буду ровней?
— Да вот хотя бы Джеку, — усмехнулся мэтр Бризо и кивнул в мою сторону. Я даже вздрогнул от неожиданности. — Ты не смотри на то, что он слегка сутуловат и его лицо не из мрамора. Да и хромота его скоро пройдет. Зато он еще ни разу не оставил наш котел без мяса. Он силен и сможет защитить свою жену и семью. За таким мужем ты будешь как за каменной стеной.
  
Бриджитт бросила в мою сторону презрительный взгляд, быстро поднялась в полный рост и гордо удалилась под негромкие смешки.
— Брат, полегче бы ты с ней, — хмыкнула Микаэла, но в ее голосе не было упрека.
— Ничего, она девочка умная, — отмахнулся Бризо и шутливо мне подмигнул, мол, не обращай внимания на наши разборки. — Перебесится и потом еще поблагодарит за науку.
Жан, от которого за все дни нашего совместного путешествия я услышал лишь десяток слов, молча кивнул. Похоже, в воспитании молодых девушек эти двое были солидарны…
Внезапно я остановился как вкопанный.
— Что случилось? — Селина замерла рядом со мной.
— Звуки, — негромко произнес я. — Слишком тихо.
Находясь уже довольно близко к нашей стоянке, я ожидал услышать привычный шум: крики детей, переругивания между взрослыми, лай Черныша и ржание лошадей. Ничего этого не было. Лишь привычные звуки леса.
В следующее мгновение ветер подул в мою сторону, и нос уловил отчетливый запах смерти. Я тут же сорвался с места, на бегу сканируя пространство вокруг себя. Добежав до кромки леса, я остановился и выглянул из-за дерева. Льюнари замерла рядом.
Первое, что бросилось в глаза, это бездыханное тело Черныша, лежавшее рядом с потухшим костром в центре пустой поляны, где еще этим утром был наш лагерь. Сканирование показало, что вокруг не было ни души. Выйдя из-за дерева, я быстрым шагом двинулся к мертвому псу. Быстрый осмотр трупа показал, что Чернышу размозжили голову чем-то тяжелым. Видимо, пес пытался защищать своих хозяев.
Я встал и медленно обошел стоянку. Здесь было много следов от сапог и копыт. Хм… Четырнадцать… Нет, пятнадцать всадников.
— Макс! — послышался приглушенный голос Селины на другом конце поляны у опушки леса. — Сюда!
Когда я подбежал, Льюнари кивнула в сторону кустов. Там, словно безвольная кукла, лежал Гастон, муж Клер. Его мертвые, остекленевшие глаза дико таращились в небо. На его льняной рубахе в районе сердца проступало кроваво-бурое пятно.
Я покачал головой и обернулся, снова внимательно осматривая поляну.
— Что дальше? — тихо спросила Льюнари.
— Следы ведут на северо-запад, — кивнул я.
Мы не стали терять времени и сразу двинулись по следу. Спустя примерно полчаса быстрой погони по лесной тропе, на обочине, среди спутанных веток и придавленных трав я обнаружил Жана.
Он лежал на животе, а на его спине чернела глубокая рубленая рана. Здоровяк был без сознания. Его руки и ноги были неловко раскинуты, словно он до последнего пытался цепляться за корни и камни, сперва стараясь удержаться на ногах, а затем, истекая кровью, ползти вперед, пока силы окончательно не оставили его.
Я аккуратно перевернул Жана, приподнимая за плечи и стараясь не задеть рану. Его лицо посерело от потери крови и боли, глаза закрыты, дыхание едва ощутимо. На руках и ладонях комья влажной земли и старой листвы. Похоже, он упал уже давно, но упрямо пытался двигаться дальше, пока не лишился чувств.
Перейдя на истинное зрение, я прищурился. Внутри энергоструктуры Жана еще теплились слабые искорки жизни, готовые угаснуть в любой момент. Сердце билось редко, но ровно. Здоровяк был на волосок от смерти, но, если действовать немедленно, у него есть шанс выжить.
Зачерпнув из источника сгусток маны средних размеров, я создал плетение лечения и аккуратно вплел его в энергосистему Жана. Золотая мана начала действовать мгновенно. Понаблюдав немного за процессом, я облегченно выдохнул. Здоровяк будет жить.
Вытащив из рюкзака чистые бинты и флягу с травяным настоем, я аккуратно разрезал рубаху Жана и промыл рану, а затем перевязал его. Кровотечение почти остановилось — золотая мана сделала свое дело.
Оглядевшись, я заметил неподалеку раскидистое дерево с толстыми, низкими ветвями. Следующие полчаса я потратил на то, чтобы затащить здоровяка на дерево и привязать его к ветвям. Теперь он не рухнет на землю, и дикие звери вряд ли до него доберутся.
Я еще раз проверил повязку, тихо ругаясь сквозь зубы, не туго ли затянул, не пропустил ли где кровь. Внезапно Жан вздохнул и открыл глаза. Сначала его затуманенный и ничего не понимающий взгляд блуждал по моему лицу, но потом в его глазах появилось узнавание. Его губы чуть дрогнули:
— Джек…
— Да, это я, — тихо ответил я, пригибаясь ближе, чтобы он меня слышал. — Что случилось, Жан? Кто на вас напал?
Здоровяк моргнул, с трудом сглотнул и прошептал:
— Патруль… патруль маркграфа де Валье…
— Ты ничего не путаешь? — нахмурился я, внутренне холодея.
— Нет… Их командир так сказал. А еще его знамя… Я видел его знамя…
Вдруг Жан резко схватил меня за руку и крепко сжал ее. Явно результат воздействия золотого плетения.
— Со мной все кончено! Спаси их, прошу…
— Я найду их и верну тебе, — аккуратно высвободив руку, произнес я. — А потом Микаэла подлатает тебя. А теперь спи.
Наговор на раненного подействовал быстро. Его голова упала на грудь, и он мерно засопел.
Привязав к ветке рядом с его рукой флягу с отваром, я спрыгнул с дерева и побежал дальше.
* * *
Когда солнце уже скрылось за кронами деревьев, след вывел меня к небольшому хутору, в центре которого бандиты, назвавшиеся моими людьми, устроили себе праздник.
Откровенно говоря, от сердца отлегло, когда я понял, что эти уроды — ряженые. У меня прямо руки зачесались узнать, кто заказчик всего этого беспредела.
Перейдя в режим невидимости, я медленно обошел лагерь по дуге. Трое часовых. Стоят не слишком бдительно, их внимание приковано к веселью в центре лагеря.
Экипировка не из дешевых, но позиции заняли бестолково: один у поваленной изгороди, другой между домом и сараем, третий за углом стены, где тянется полоса кустарника.
Пестрые фургоны артистов стояли рядом с бревенчатым домом. Сканирование показало, что он пуст. Там же я заметил мою лошадку. Тихоня, как всегда, что-то меланхолично жевала. Ни седла, ни моих переметных сум я не увидел. Не беда, все важное я всегда ношу с собой в рюкзаке.
Самый большой фургон уже успели переоборудовать в подобие сцены, на которой под пьяный гогот и выкрики, при свете факелов бедняги-артисты вынужденно разыгрывали жалкое представление.
Я видел Клер, жену Гастона, которая превратилась в тень самой себя. Она стояла с остекленевшим взглядом в углу сцены, не откликаясь и не реагируя на звуки. Детишки сбились в угол и тихо поскуливали, сжавшись, словно стая перепуганных зайчат. Мсье Бризо, пытаясь играть на старой лютне, фальшивил из-за дрожи в руках. Микаэла, сжав челюсти так, что даже скулы побелели, держалась рядом с детьми, шепча им что-то успокаивающее.
Катрин, вторая дочь Микаэлы, и ее муж Пьер неуклюже танцевали под сбивающуюся музыку.
А Бриджитт… Она замерла в центре сцены. С пылающими от отчаяния глазами девушка пыталась декламировать стихи, но голос ее дрожал, слова путались, что еще больше радовало собравшихся вокруг сцены бандитов. Они рычали, улюлюкали и орали всякую похабщину. Все присутствующие уже понимали, чем закончится представление.
— Песню! — заорал рыжебородый гигант и вздернул вверх руку с кружкой, расплескав часть пойла на головы своих дружков.
— Да-а! — поддакнул ему белобрысый коротышка.
— Меч-бастард! — выкрикнул кто-то. — Спой о нашем маркграфе!