Предопределение (СИ)

Толпа расступилась, давая проход истерзанному отряду. Под насмешливые комментарии и изумлённый гул сотен зевак люди графа де Грамона ретировались, ведя лошадей под уздцы. Никому теперь не было дела до сокровищ маркграфа. Всем хотелось лишь уехать подальше от этого проклятого места.
Толпа расступалась, кто-то надрывался от смеха, кто-то шептал молитву, глядя на опустевший дом, где обитали, судя по всему, какие-то потусторонние твари, присягнувшие на верность маркграфу.
  
На террасе второго этажа замка, в тени, что падала с кровли, послышался тихий насмешливый голос:
— Измельчал нынче род людской. Даже повеселиться как следует не успели. А представь, если бы ты выпустил змея?
— С них и этого хватит, — послышался спокойный мужской голос.
— Что дальше?
— Будем готовиться к празднествам в честь выздоровления его величества.
  
Глава 22
 
Я стоял у каменной стены во внутреннем дворе дома, где обосновалась труппа мэтра Бризо. Теплые лучи солнца заливали пространство между стенами, скользя по глиняной черепице и окнам, перепрыгивая на грубый деревянный помост, который обустроили частично из фургона.
Воздух был пропитан запахами свежей краски и клея. Мэтр Бризо раскошелился, и труппа обзавелась новыми декорациями, костюмами, а также реквизитом и музыкальными инструментами. На столах лежали яркие одеяния, бутафорское оружие, лампы, фонари и еще много всякой всячины.
Я наблюдал за радостной суетой, творившейся во дворе, стараясь не привлекать к себе внимание. Мэтр Бризо вернулся из городской управы и привез разрешение выступать в королевском дворце во время празднеств в честь выздоровления его величества.
Судя по ошарашенному выражению лица, мсье Бризо, похоже, до сих пор не мог поверить в происходящее. Ведь он и его семья даже во сне не могли мечтать о таком.
Наблюдая за танцующими Этьеном и Бриджитт, в руке которой находился заветный свиток с королевскими печатями, я был погружен в собственные мысли. Я размышлял о Верене.
По данным, что раздобыли первородные, принцесса попеременно содержалась только в двух местах: загородном замке Карла, либо королевском дворце в столице.
И там и там, увы, действовали сильные ведьмачьи чары, завязанные на прино́сные кристаллы: не такие огромные, как те, что находились в подземном храме или в лесах Лао, но достаточно мощные, чтобы их невозможно было нейтрализовать, как я это сделал во дворе травяной лавки Мадлен.
Конечно, если бы у меня было достаточно времени и мне никто при этом не мешал, я бы смог повторить трюк, который у меня получился в подземельях с гигантским бурым крудом, но дежурившие на территории как замка, так и дворца Тени короля делали эту задачу почти невыполнимой.
Меня быстро обнаружат и тогда придется отбиваться от нескольких десятков опытных боевых магов, среди которых, как я помню после моего последнего посещения загородного замка Карла, были и аванты.
В общем, если пойду в лобовую атаку, прольется много крови как человеческой, так и первородной. И всё это ради освобождения одной девушки, пусть и принцессы, которая, если бы сидела тише воды, ниже травы, как я ее и просил, никогда не попала бы в подобную ситуацию. В общей сложности, меня такие расклады не устраивали. Тем более, что имелся иной способ проникновения во дворец, причем с минимальными рисками.
Я решил использовать труппу мэтра Бризо. Разрешение выступить во дворце короля, связанное с празднованиями в честь его чудесного выздоровления, могло послужить идеальной возможностью оказаться поближе к нужному месту.
Легально, наравне с другими актерскими труппами, пройти через ворота с правильно оформленными бумагами, на которых бы красовалась печать городской управы, — способ в несколько раз безопаснее, чем ломиться туда с боем.
Да, я буду использовать семейство Бризо вслепую, но им самим хотелось славы и успеха. Тем более, что они ничем не рискуют. Тот недавний скандал, в котором фигурировало имя Бризо, уже давно выветрился из памяти городской стражи. Война банд в нижнем городе, пожары в порту, появление беглой принцессы Астландии, прибытие в Эрувиль как сторонников этой принцессы, так и ее врагов — все эти события перекрыли своей значимостью какую-то потасовку на обычном постоялом дворе.
Разве что новость о позорном штурме графа де Грамона, разлетевшаяся в тот же вечер по столице, могла воскресить в памяти горожан имя труппы Бризо. Этьен и Бриджитт, являвшиеся авторами песенки о «Лисе и рыжехвостой Крысе», еще целую неделю ходили с гордым видом. Ведь их детище неожиданно получило вторую жизнь. Но песня оказалась намного популярней, чем имена авторов. Ее сейчас пел каждый менестрель в столице.
Собственно, когда мои вездесущие разведчики доложили мне о том, что дядюшка намерен захватить Лисью нору, я уже был готов к такому развитию событий. Еще перед отъездом на войну, общаясь с тетушкой-герцогиней, я понял, что Генрих де Грамон с какой-то маниакальной настойчивостью считал для себя делом чести отобрать у меня Лисью нору. Ему, видимо, казалось, что таким образом он одержит победу надо мной и отомстит за прошлые унижения.
В этом они с Паскалем Леграном очень похожи. И если с графом все понятно, то агрессивность деда Макса мне до сих пор сложно объяснить. Вон, с теткой Исабель у нас вроде бы сложились нормальные деловые отношения. А вот старик настолько возненавидел меня, что даже влез в темные дела с Бофремоном, за что и поплатился.
Первородные верят в предопределение. Это когда влияние прошлых действий формирует настоящее и будущее. Наверняка случившееся со старым купцом, пусть и отчасти не без моего участия, и есть его предопределение.
Ниссе, отправленная на разведку, доложила мне, что Паскаля Леграна после пожара разбил удар и он лежит в постели наполовину парализованный. Никого не принимает и не узнает. Только бурчит себе под нос проклятия в мою сторону, а еще поминает какую-то девочку.
Алена, вернувшегося домой, старик тоже не узнал. В общем, всем сейчас управляет Исабель. Тетка Макса пытается отбиваться от кредиторов, но у нее это плохо получается. Можно сказать, что об угрозе с той стороны можно уже забыть.
А вот с Грамонами я еще не закончил. Я бы, конечно, мог остановиться и на более кровавом варианте отражения «штурма», но выбрал вариант с ударом по репутации. Я решил, что так «любимому» дядюшке будет намного больнее, да и кровавыми семейными разборками можно подпортить репутацию уже себе. Уверен, дядя-граф со своим налетом войдет в историю рода Грамон как самый облажавшийся его глава.
В общем, Анри-креветка своим нелепым штурмом оказал мне сразу несколько репутационных услуг. Во-первых, с ним сейчас мало кто захочет вести дела. Тот же Бофремон, наверняка, отвернется от него.
Во-вторых, никто особо не удивится, если я оспорю право Генриха де Грамона на главенство в роду.
А еще теперь каждая собака в городе знает, что Лисью нору лучше обходить стороной. Ее хозяин, даже находясь очень далеко от своей столичной резиденции, явно держит все под контролем.
В том, что у Лисьей норы теперь была своеобразная репутация, я смог убедиться, когда тайно наблюдал за слугами из доходного дома Люкаса, которых он привез ночью для уборки замка после феерического визита семейства Грамон. Я видел, как люди испуганно вздрагивали и озирались на каждый невинный шорох. Стоит ли говорить о том, что работа была сделана очень быстро и очень качественно.
Замок после ухода слуг сиял, как новенький. Готовый в случае надобности принять новых «дорогих» гостей. Об этом позаботятся несколько молодых первородных, которые перешли под руку ниссе…
Веселый шум во дворе отвлек меня от мыслей о замке. Я взглянул детей, пляшущих под песенку о рыжехвостых крысах, и усмехнулся. Судя по счастливым лицам Этьена и Бриджитт, они считают, что это их творчество пробило путь к королевской сцене.
В действительности же главной частью этого успеха были золото и связи, о которых они не подозревали. Все устроил Матье Шаброль, мой частный поверенный, которому Люкас поручил это дело. Несколько золотых империалов — и имя труппы Бризо появилось в списке выступающих.