Предопределение (СИ)
Особенно герцогиня обратила внимание, как горели глаза барона Фридриха фон Герварта, страйкера принца и старого врага нынешнего правителя Астландии. Похоже, он был счастлив, возможно, видел в этой шумихе шанс насолить Оттону.
Только когда исчезли и они, Жанна вдруг осознала страшную вещь: теперь ее дворец будут связывать со сторонниками покойного Конрада Пятого, а таких по миру осталось предостаточно. После разгрома в прежней войне эти люди бежали кто куда, и, по слухам, внушительная их часть обосновалась на Туманных островах. Там они объединились вокруг маршала Альбрехта фон Мансфельда — последнего лидера сопротивления, который, конечно же, ухватится за соломинку, внезапно протянутую богами.
И теперь, когда весь мир услышит о «воскрешении» единственной наследницы Конрада, это будет словно маленький камешек, брошенный в воду, что вызовет разрушительные волны на политическом полотне цивилизованного мира.
В Эрувиль не сегодня-завтра наверняка подтянутся все заклятые враги Оттона Второго, желающие присягнуть «истинной принцессе» Астландии. И Верена, хочет она того или нет, станет новым символом борьбы против узурпатора.
Думая об этом, Жанна прекрасно понимала, почему Карл не стал делать все по-тихому, а сразу предал огласке историю с принцессой. Он наверняка решил заранее «подстелить соломки»: когда прибудут послы Оттона, Карл легко разведет руками, мол, вот вам свершившийся факт, я сам только что узнал о существовании дочери Конрада Пятого. Герцогиня представила невозмутимое лицо короля и криво усмехнулась.
К тому же появление принцессы решало и другой вопрос: нехватка солдат в королевской армии. Ведь все знали, что рекрутеры Карла сбились с ног, восполняя потери, понесенные в Бергонии.
Даже лорд Грэй был срочно отправлен на Туманные острова, чтобы нанять побольше бойцов, а теперь, после «чудесного воскрешения» принцессы, эти самые беглые астландские дворяне и воины наверняка охотнее примкнут к Карлу. Значит, скверные дела с набором легионов у Карла могут поправиться очень быстро.
От этих мыслей герцогиня тяжело выдохнула. Краем глаза она взглянула на сидящую в кресле бледную Валери и невольно вспомнила своего брата Анри. А ведь он пытался ее предупредить. Выходит, давно обо всем знал. Если Генрих знал, значит, знал и Бофремон… а значит — и Оттон тоже.
О, Пресветлая! Теперь Жанна понимала, какой опасности она подвергала себя и племянницу, просто находясь рядом с Вереной. Пожелай Оттон Второй убрать принцессу, он наверняка не оставил бы в живых ни герцогиню, ни Валери.
А вот и еще одна загадка. Почему медлил Оттон? Если он знал о существовании принцессы, почему тогда не убрал эту угрозу? Жанна покачала головой. Вопросы. Сколько их еще будет…
Выглянув еще раз в почти пустой зал, Жанна ощутила, как у нее дрожат плечи.
Наконец, она резко остановилась посреди кабинета и произнесла вполголоса, но твердо:
— Ты останешься у меня, Валери.
— Тетушка? — девушка приподнялась, будто хотела протестовать.
— Даже не вздумай пререкаться, — в голосе Жанны проступил холод. — Сейчас не время для твоих капризов.
— Но что происходит, тетушка? — взмолилась Валери, растерянно заламывая пальцы.
— Происходит то, — герцогиня оборвала ее, — что твой брат все это время вел свою игру. И что самое ужасное, втравил в нее нас с тобой.
Жанна сделала пару шагов и приблизилась к племяннице, которая вжалась в кресло, точно птица, сжавшая крылья от страха.
— С сегодняшнего дня никаких приемов и балов. Сидишь дома. Пока все не прояснится, мы должны быть тише воды и ниже травы. Ты меня поняла?
— Да, тетушка… — торопливо кивнула Валери, чувствуя, как к горлу подступает удушающее чувство паники.
— Смотри мне, — грозно добавила герцогиня. — Ослушаешься — и мигом отправишься в дом к дяде. Там он быстро научит тебя послушанию.
Последние слова прозвучали, как удар бича.
В глазах Валери тут же засверкали слезы, она вскочила и, забыв о всякой гордости, упала перед Жанной на колени, обхватив ее за ноги:
— Нет, тетушка! Нет… Только не к дяде! — Она всхлипывала так, словно боялась одного упоминания об этом человеке.
Понимая, что Валери все осознала, герцогиня тяжело вздохнула и, наклонившись, мягче тронула девушку за плечо. Ее голос стал чуть теплее:
— Все, дитя. Поднимись. Вытри слезы и послушай меня.
Когда Валери встала, Жанна поджала губы и добавила:
— Вот как ты будешь отвечать, если тебя спросят о сегодняшнем происшествии…
Она принялась четко объяснять племяннице, каких версий придерживаться, если вдруг у нее состоится с кем-нибудь разговор. Валери, крепко сжимая платок и смаргивая слезы, кивала на каждое слово. Где-то на задворках сознания всплыл образ Макса: «Что будет, когда он обо всем узнает?» Но сейчас нужно было думать не о будущем, а хотя бы пережить настоящий момент.
А из-за дверей уже слышались шаги слуг, убирающих остатки званого вечера: громкий стук посуды, шорох метелок. И казалось, будто весь роскошный дворец герцогини погрузился во внезапное оцепенение в ожидании новой бури, которая непременно грянет.
Эрувиль. По пути в королевский дворец.
Верена сидела в уголке кареты, стараясь держаться прямо, хотя мышцы спины тянуло от внезапной усталости. Еще мгновение назад она танцевала с принцем Генрихом во дворце герцогини дю Белле, а теперь слышала лишь покачивание колес да ритмичный стук копыт по затемненной дороге. Было ощущение, что ее вытащили из одного мира и бросили в другой.
От переизбытка эмоций неприятная дрожь охватила ее тело. Сперва это было волнение и смятение, но постепенно им на смену пришли страх и тревога. Она раз за разом вспоминала все произошедшее за последний час вплоть до того момента, как шут посадил ее в карету.
Сейчас вблизи Верена уже могла применить свой дар. Она мельком бросила взгляд на сидящего напротив нее горбуна и усилием воли постаралась сдержать удивление. В истинном зрении энергосистема Кико виделась неким бесцветным пятном. Похоже, шут короля — одаренный. И очень чувствительный. Вон как вздрогнул под ее взглядом. Начал хмуриться и бросать подозрительные взгляды на Верену, которая в последний момент опустила глаза.
Все, что говорили люди об этом человеке, правда. Кико — совсем не тот веселый балагур, которого ожидаешь увидеть скачущим в пестром костюме на потеху толпе.
Некоторое время они ехали молча. Сухой скрип колес заглушался ночным ветром, проникавшим в карету сквозь узкие щели в рамах. Наконец, Верена снова подняла глаза на Кико. Он сидел, чуть наклонив голову набок, точно пытаясь изучить ее, как редкое животное.
Сердце Верены забилось чаще. Она отчаянно боролась с желанием, как в детстве, прижать колени к груди и спрятаться от этого всепроникающего острого взгляда.
«Я не покажу ему свой страх», — повторяла она мысленно, расправляя плечи.
— Ваше высочество, — негромко произнес Кико, когда тишина сделалась особенно гнетущей. — Прошу простить меня за спешку. Наверняка мои действия могли показаться вам грубостью. Но такова воля короля.
Его голос звучал ровно, без показной веселости.
Верена несколько секунд переваривала его слова, силясь подобрать достойный ответ. Хотелось, как во времена ее скитаний, сжаться и промолчать, но сейчас она вдруг осознала, что больше не хочет отыгрывать роль беглянки. Взгляд Верены упал на ее собственные пальцы: они вспотели и стискивали кружевной платок в маленьком кулачке.
«Только бы не показать слабость», — подумала она и вскинула подбородок. Когда-то этому величественному жесту и холодному взгляду ее учила мать, королева Астландии, которая постоянно напоминала малютке Верене о том, кем она является на самом деле. Пора было вспомнить все, чему ее учили.
— Воля короля… — эхом повторила Верена. — И в чем же эта воля заключается?
Голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. Хорошо.
Но Кико, похоже, никак не впечатлился. Он коротко фыркнул и улыбнулся.