Предопределение (СИ)
— Насколько я понимаю, ты не остановишься на покорении одного единственного ковена?
Смысла скрывать правду уже не было. Теперь мы в одной лодке.
— Этот мир на пороге разрушительных перемен, — ответил я. — Пока все были заняты своими войнами и склоками, Ледяные демоны все это время уже вовсю хозяйничали на континенте. Они создали ордены фанатиков, в которые десятки лет отбирали самых способных теневых магов. Их жрецы планомерно истребляли слабых истинных, а сильных приносили в жертву.
Мадлен слушала меня, не перебивая. Ее глаза были широко раскрыты, а на скулах перекатывались желваки.
— И это еще не все. Насколько я понял, там, за Барьером, в Тени происходит примерно то же самое. Хотя ситуация, скорее всего, еще хуже.
Следующие несколько минут я рассказывал ей о Теневом перевале, подземном храме, призраках и лорде Кхалдрекаре. Судя по выражению лица, ведьму здорово проняло.
— Буду с тобой откровенен, несколько месяцев назад я даже не подумал бы сюда прийти. Но то, что я увидел там, за Барьером, заставило изменить мое отношение к происходящему. Я видел, как старший демон с легкостью высасывал энергию из места силы, что влекло за собой ужасные подземные толчки, и самое главное — провоцировало частые приливы.
Мои слова заставили Мадлен непроизвольно поежиться.
— Мое чутье мне подсказывает, что грядущая война с хримтурсами будет кардинально отличаться от предыдущей, — продолжил я. — А в том, что она будет, я уже не сомневаюсь. Мне пока не понятно, что конкретно задумали демоны, но, боюсь, отсидеться, пока другие воюют, уже не получится. Так что, чем раньше мы объединимся, тем лучше подготовимся к будущим сражениям.
— Почему твой выбор пал на умирающий ковен? — спросила ведьма. — Ты ведь мог сперва покорить тех, кто сильнее нас.
— Мог, — кивнул я. — Но на это ушло бы много времени, которого у меня нет. Я не намерен гоняться по городу за каждой старшей матерью. У меня есть дела поважнее. Объединением всех ковенов уже займешься ты.
Брови Мадлен после моих слов поползли вверх.
— Поверь мне, — усмехнулся я. — После того как ты, которую уже все ковены списали со счетов, разделаешься с Камиллой, другие ведьмы обобьют твои пороги, желая заполучить хотя бы малую часть древней силы.
Наконец, коляска остановилась, и спрыгнувший с козлов кучер помог задумчивой Мадлен спуститься на землю. Выбравшись из недр коляски следом за ведьмой, я на мгновение замер и огляделся.
Мы стояли напротив большого каменного двухэтажного дома, обнесенного высоким забором. Не дом, а маленькая крепость.
Ворота за нами закрылись, и из дальнего подсобного помещения выскочил худенький мужичонка. Поклонившись Мадлен, он кинулся к лошадям.
Я мысленно усмехнулся. Чистый двор, ухоженный дом, вышколенная прислуга — старая ведьма неплохо устроилась. И, судя по тому, что никого из слуг не удивили внешние изменения хозяйки, все уже привыкли к таким метаморфозам.
Дверь дома открылась, и на крыльце показалась молодая русоволосая ведьма. А вот она, в отличие от слуг, увидев Мадлен, замерла, широко разинув рот.
— Приготовься, — бросила ей поднимающаяся по ступенькам Мадлен. — Скоро начнут прибывать твои сестры. Отправляй их сразу вниз.
И уже мне:
— А мы, пока их ждем, подкрепимся. Я сейчас готова съесть целого быка!
* * *Спускаясь по скрипучим каменным ступеням, я почувствовал, как воздух в подвале становится густым и тягучим. Он был сдобрен тяжелыми пряными запахами трав.
В полумраке смутно проступали силуэты высокого сводчатого потолка и массивных колонн, поддерживающих перекрытие. Стены были испещрены ведьмачьими рунными вязями, расползавшимися по камням, будто живые змеи.
В глубине зала, окруженный невысокой каменной кладкой, находился Очаг — сердце ковена, питавшее магией его дочерей на протяжении многих поколений.
Сейчас он больше всего напоминал старое полуостывшее кострище. Но я чувствовал, как в глубине этого небольшого места силы все еще теплится искорка волшбы, дожидаясь, когда ей подбросят немного топлива.
Около двух десятков ведьм — от совсем юных девочек с широко раскрытыми глазами, до взрослых женщин с напряженными лицами — замерли вокруг Очага. В их взглядах смешались недоверие, любопытство и почтительный страх перед тем, что сейчас должно было произойти. Отовсюду слышались шорохи и шепотки, но стоило нам с Мадлен приблизиться к Очагу, как в зале повисла гробовая тишина.
Мать ковена вышла вперед и обвела внимательным взглядом всех своих дочерей. Как мне сказала Мадлен, перед тем как мы спустились вниз, ни одна из ее дочерей не проигнорировала ее зов.
В полумраке русые пряди старшей ведьмы слегка отсвечивали золотом, приковывая взгляды. В глазах Мадлен читалась твердая решимость продолжить начатое и сохранить ковен любой ценой.
— Мой господин, — обратилась ко мне Мадлен так, чтобы все слышали. — Вам позволено прикоснуться к Очагу.
По рядам ведьм сперва прошел дружный вздох изумления, а потом он перерос в недоуменный ропот. Уже то, что в этом священном для ковена месте присутствует чужак и не в качестве жертвы, само собой было уникальным событием. Но позволение прикоснуться к Очагу — это уже было из ряда вон.
— Молчать! — зло рыкнула Мадлен, и в зале снова повисла тишина.
Шагнув к центру зала, я слегка развел руки в стороны и потянулся к своему источнику.
— Пора пробудить ваш Очаг, — мой голос гулко отозвался под сводами подвала.
Наклонившись, я уперся ладонями в каменный пол рядом с очагом и позволил золотой мане заполнить руны, которые были выгравированы на камнях явно очень давно.
Руны вспыхнули, ярко и почти обжигающе. Почувствовав, что Очаг откликнулся, я сформировал крупный сгусток энергии и направил его через руки дальше по камню и рунным цепочкам, расходящимся в стороны от центральной плиты.
Ощущение было схоже с тем, как будто пытаешься продавить тонкий лед. Камни под ладонями слегка задрожали, а в глубине Очага возник яркий отблеск.
Я слышал, как сзади кто-то испуганно пискнул. Некоторые ведьмы, прикрыв глаза руками, шарахнулись назад. А вот Мадлен, наоборот, с горящим возбужденным взором сделала шаг вперед. Тем временем, когда золотое сияние достигло пика, я резко выдохнул и разорвал связь с рунами.
Тишина, повисшая в подвале, прерывалась тяжелым дыханием и треском факелов. Все собравшиеся завороженно следили, как в центре Очага клубилось странное мерцание, словно стайка светлячков пыталась вырваться наружу.
Старшая мать ковена медленно приблизилась к Очагу и, встав перед ним на колени, аккуратно, словно боясь обжечься, положила обе ладони на край каменной кладки.
— О, Пресветлая! — счастливо улыбаясь, произнесла Мадлен. — Дочери мои, я чувствую его Обновленное Пламя!
В уголках ее глаз застыли слезы радости. После ее слов все ведьмы, не сговариваясь, подались вперед. Краем глаза я заметил Ивонн. На ее щеках я заметил мокрые дорожки.
Выпрямившись и отерев ладони, я громко произнес:
— Я ещё не закончил. Остался последний этап.
Мадлен, продолжая стоять на коленях, обернулась и вопросительно посмотрела на меня. Все взгляды присутствующих скрестились на мне.
— Прежде чем все твои дочери присягнут мне, — обратился я к Мадлен. — Я сделаю так, чтобы больше ни один темный дух не смог переступить порог твоего дома.
Сказав это, я достал из внутреннего кармана изогнутый коготь гигантской химеры, той самой, которая почти прикончила Георга фон Линца.
* * *Когда я уставший и голодный вернулся на свою временную базу, то застал все семейство Бризо во внутреннем дворе. Они сидели за длинным столом под навесом и ужинали. Судя по мрачным физиономиям, у них явно что-то произошло.
Я приблизился к столу и поздоровался. Осмотрев их лица, я заметил заплаканную мордашку Бриджитт и распухшее, словно небольшой древесный гриб, ухо Этьена. Старший сын Клер без аппетита ковырялся в своей тарелке, а на него периодически хмуро поглядывал Жан. Теперь понятно, кто оттаскал за уши парнишку.