Улыбнись мне, Артур Эдинброг
– Магии нет, – подтвердила я.
– А у нас есть. А ещё, хотя мы сами пока и не особенно умеем путешествовать в другие миры, мы уже научились вызывать из них предметы и фамильяров. Фамильяры – это магические животные, которые содержат в себе часть нашей магической силы, чтобы давать нам её, когда нужно. Одновременно с этим отданная фамильяру сила постепенно копится в нём, по чуть-чуть…
– Это как вклад в банке с частичным снятием? – прикинула я.
Не то чтобы я не знала, кто такие фамильяры – фэнтези я в своё время перечитала немерено. Но лучше уточнить: не всё и не всегда во вселенной идёт по канону. И слава богу.
– Именно! Как вклад! – радостно согласилась Мэгги. – То, что дано фамильяру в момент призыва, колдун не может забрать обратно – в этом случае фамильяр умрёт. Но остальную силу можно вкладывать и забирать без проблем. Так, в тебе теперь есть часть энергии А́ртура Ван Хоффа Эдинброга Третьего.
– Кого? – опешила я от столь громкого имени.
Мэгги надулась и повторила с такой интонацией, будто отчитывала меня:
– А́ртура Ван Хоффа Эдинброга Третьего – лучшего студента нашего университета.
– Это такой взъерошенный красавчик?
– Да, – Мэгги заулыбалась. – Ему должны были вызвать волшебного тигра, а получилось тебя. Это плохо: теперь вы связаны, и пока эту связь не разорвёшь, Артур не сможет получить нового фамильяра. У всех зрелых магов есть фамильяры – это традиция, а уж в случае Артура… – она запнулась, подбирая слова. – В случае Артура это особенно важно.
– Почему? – Я нахмурилась. – И почему у тебя самой нет фамильяра?
Мэгги изящно проигнорировала первый вопрос, но на второй ответила:
– Я учусь на четвёртом курсе, на кафедре целительства. А фамильяров мы получаем в конце пятого года обучения. Нам даётся несколько недель на то, чтобы привыкнуть к ним, после чего уже с фамильярами сдаются финальные экзамены. Без фамильяров – не вариант.
– Так, ладно. И что теперь делать? Как порвать нашу с А́ртуром связь?
– Ну, проще всего тебя убить, – улыбнулась Мэгги. – Сейчас принесу тебе каталог возможных вариантов казни, выберешь по своему вкусу.
4. Простых путей не ищем – и слава богу!
Я много раз видела в интернете ролики, где люди под действием адреналина делают чудные вещи: поднимают машины, бегут быстрее Усейна Болта или высказывают начальнику в лицо всё, что о нём действительно думают… Оказалось, я тоже не из робкого десятка.
Услышав слова Мэгги про то, что меня следует убить, я резво слетела с койки, запрыгнула на соседнюю и, скача прямо по кроватям, составленным в ряд, с боевым кличем индейцев апачи рванула прочь.
– Э-э-э… – протянула Мэгги где-то сзади. И отчаянно крикнула мне в спину: – Да не бойся ты! Я просто пошутила!!!
Хреновое же у тебя чувство юмора, Маргарет, если так.
В общем, на всякий случай я ей не поверила.
Ведь я, судя по всему, – типичная «попаданка», как это принято называть в современном фэнтези. И пусть книги о девушках, провалившихся в другую реальность, никогда не привлекали меня как читателя, изредка я оказывалась втянута в процесс их создания. Одна моя подруга пишет такие романы – очень простые и очень востребованные – и иногда является ко мне в студию, разводя руками: «У меня небольшой затык в сюжете. Можно я об тебя подумаю?» И хотя в её умненькой голове бродит немало восхитительно-диких идей, чаще всего для своих историй она выбирает простые, как топор, шаблонные решения. Так принято в её нише лёгкой литературы, в которой она уже преуспела и на которую подсела, не решаясь экспериментировать с чем-то другим из-за риска провала. Она нередко меланхолично шутит о том, что продать свободу в обмен на славу было самым смелым решением в её жизни. И может быть, самым глупым. С другой стороны, эти книги приносят радость читателям. Весьма простую, односоставную, зато быструю, как бокал шипучего шампанского.
Так или иначе, я знала, что большая часть типичных сюжетов про попаданок сводилась к двум крайностям: либо попаданку пытались уничтожить, либо соблазняли.
Соблазнять меня Мэгги вряд ли станет, а вот убить уже пообещала. Так что пошутила она или нет, а я сваливаю. Койка, койка, прыжок, еще койка.
Впрочем, далеко убежать не получилось.
Я домчалась до высоких резных дверей в конце зала и распахнула их. Впереди ждала воля, пахнущая книгами и стариной, а мной двигала безбашенная смелость человека, попавшего в сказку.
Кто же знал, что в сказке будет порожек.
Незаметный.
Как в дурной комедии, я полетела вперёд и вниз, морально готовясь второй раз за день встретиться с полом. Но нет. Дурная комедия вдруг превратилась в мелодраму: кто-то бросился ко мне сбоку с невероятной скоростью, чьи-то руки успели подхватить меня и резко вернуть в вертикальное положение. Потом спаситель так же нечеловечески шустро сделал шаг назад и застыл с мрачной рожей: мол, не было ничего, вам показалось.
…И только в воздухе остался мерцающий серебристый след, признак свершившегося колдовства.
Меня спас не кто иной, как А́ртур Ван Хофф Что-то Там.
Высокомерный франт стоял навытяжку в лучах солнечного света, проникающего сквозь высокое арочное окно, а рядом с ним в тени горбился другой знакомый персонаж: крючконосый мастер Говерик.
Я посмотрела на них, вздрогнула и деловито кивнула:
– Спасибо! А теперь мне надо идти, – что бы это ни значило в моём положении.
После чего попыталась шагнуть прочь. Чёрта с два! Артур протянул руку и схватил меня за плечо.
– Стой, – сухо произнёс он.
С тем же успехом он мог ничего не говорить: его хватка – безболезненная, но совершенно стальная – в любом случае не оставляла мне шансов.
– О’кей. Стою, – пробормотала я и, чтобы исправить неравную ситуацию, гордо задрала подбородок.
Наши взгляды встретились – по-настоящему, надолго, впервые с момента моего появления в этом мире, – и я вдруг отчётливо поняла, что разразилась катастрофа.
Я всегда была падкой на красоту – поэтому и стала искусствоведом, – и вот при ближайшем рассмотрении оказалось, что рядом с Артуром я совершенно не могу нормально функционировать.
Мы уже выяснили, что в общем и целом он выглядел хорошо: презентабельно, слегка чопорно, так и хочется вырезать этого типа из местного интерьера и вставить в какой-нибудь эстетский сериал о студентах-гуманитариях.
Но теперь, заглянув ему в глаза, я осознала, что у меня реальные проблемы. Несостоявшийся художник во мне требовал рисовать этого чужака, а не ругаться с ним. Рисовать, любоваться, описывать всевозможными метафорами и, может, ваять в мраморе…
Лимон и мёд, а не глаза, вот что это было. Патока и карамель. Тридцать тысяч тонн ледяной нуги, соблазнительной и будто обжигающей, столь она холодна; бездонный провал в другое измерение, полное шелков, кашемира, коньяка и солнечного света на закате.
Кажется, Эдинброг порядком удивился, когда чокнутая землянка замерла с таким ошарашенным выражением лица. Я сумела моргнуть, только когда в дверях показалась запыхавшаяся, раскрасневшаяся Мэгги. Догнала-таки.
– Я просто… Попробовала… Пошутить, говорят, земляне любят чёрный юмор… Сказала, что… – Мэгги кратенько пересказала наш недавний диалог. – А она…
Артур покосился на мастера Говерика. Тот пожал плечами и набросил на седую голову капюшон: я в домике.
Артур закатил глаза, потом сузил их и мрачно сказал Мэгги:
– Чувство юмора у тебя отстой.
Я было одобрительно кивнула, но колдун тотчас перевёл суровый взгляд на меня:
– Никто тебя не будет убивать. А жаль: это было бы очень удобно.
Ах ты, засранец.
Поджав губы, я максимально независимо дёрнула плечом:
– Ну и каков тогда план? Как я понимаю, вы все тут не очень-то рады, что вызвали меня вместо тигра? Кстати! – Я всполошилась, вдруг вспомнив о своём коте и квартире. – А что сейчас с Уорхолом?! Предназначенный для другой планеты зверь в новостройке – это же кошмар! Кого хотя бы вызывать в такой ситуации – МЧС? Гостбастеров? НАСА?
