Постфактум. Книга вторая (СИ)

— Горшок с котлом не наспорится, — язвительно заметил появившийся гость. — Дурачьё! В оборот её надо брать, головушку прочистить так, чтобы сама захотела остаться! А энтих… — он умолк на мгновение, заговорщицки смотря на водяного, и продолжил с ненавистью: — Хворого вон, мордой в воду, пока не прочухался, и на корм ракам. А с гмуром сложней. Думается мне, не так и прост этот мастер-кузнец, как кажется. Тут хитростью надо, а потом тоже в расход, накой он нам сдался⁈
Входная дверь скрипнула, отворяясь. Громоздкий Водан, вознамерившийся сказать явившемуся Злыдню пару ласковых слов, вздрогнул и обернулся, как бы случайно хлестнув по тёмной глади хвостом.
— Мы услышали голос и подумали, что Илья пришёл в себя, — сказала Ясмина погрустневшим голосом, проходя к постели, на которой лежал парень. — А он всё ещё спит. Водан, как скоро ему станет лучше, и он пойдёт на поправку?
— Так это я шумлю, вот как раз несколько заговоров прочитал, чтобы поскорее твоего суженого на ноги поднять. В словах-то сила не хуже, чем в снадобьях, ими убить можно при желании, а можно и, наоборот — у смертушки отвоевать, — не моргнув глазом соврал водяной, встав с пня, служившего стулом, и направился к нарам. Прокомментировал, склонившись над Ильёй: — Уж больно крепко обуяла его зараза, никак, сучка во время течки его покусала, они в это время особенно ядовиты.
Слабый стон Ильи прервал речь водяного. Голова парня заметалась по мокрой от пота подушке.
— Тише, тише, я здесь, с тобой, рядышком, — прошептала Ясмина, нежно гладя Илью по отросшему ёжику волос. — Всё будет хорошо, потерпи, — она положила ладонь на его тяжело вздымающуюся грудь, с надеждой взглянула на синего гиганта, спросила: — Ведь правда?
— Я сделал всё, что в моих силах, — буравя изумрудными глазами растерянную смуглянку, изрёк Водан и добавил туманно: — Теперь дело за ним, тело парня молодое и сильное, а ежели и дух соответствует, то всё будет хорошо. Скажу честно, сейчас его душа куда в большей опасности, чем оболочка.
На глазах Ясмины навернулись слёзы, она с трудом отвела их от приковывающего взора водяного.
— Эта ночь будет решающей, — продолжил нагнетать Водан, хитро прищурившись. Появившийся в ближайшем прорубе Злыдень, замеченный им боковым зрением, одобрительно кивал, хищно оскалив клыки, и водяной продолжил: — Рассвет нового дня либо заберёт твоего любимого, либо оставит здесь.
На слове «любимого» уши и щёки Ясмины загорелись, и это не осталось без внимания Водана. И это, конечно же, не могло не расстроить хозяина водной стихии. Он уже готовился извергнуть очередную ложь, ведь его планы после общения с Бликом и Злыднем резко поменялись. Теперь он сожалел, что так рьяно принялся за спасение парня. Хотя таким жестом мог непременно расположить к себе девушку, и это немного успокаивало хозяина дома на острове. Однако зеленоглазая опередила его, продолжая держать ладонь на груди успокоившегося парня, сосредоточившись на чём-то одной ей известном, сказала, не смотря на Водана:
— Ты же заверил, что кровь щенка крокота — лучшее средство от укусов, — в речи Ясмины сквозил неприкрытый упрёк. Она вообще перестала остерегаться радушного хозяина, говорила с ним без стеснения и робости, как с давно знакомым человеком. Как и когда это произошло, девушка не знала и не придавала этому значения. Чего не скажешь о Водане, которому она без задней мысли назвала имя при знакомстве в доме, и тем самым ещё больше впустила его в свой разум. — Что изменилось? — и, не дожидаясь ответа, добавила с раздражением, закрывая глаза и легонько массируя грудь Ильи через мокрую от пота одежду: — Чёрт! Я чувствую, что могу помочь ему, но мне что-то мешает!
— Непроста дивчина, однако, расскажи полно, а то обмолвилась давеча, только вот времени не нашлось на продолжение, — изумился Водан, словно бы и не заметил сказанного в укор. — Силою владычествуешь, значит, интересно. С рождения, али кто одарил?
— Скорее чуть не прибил, вернее, не прибила, — ответила Ясмина. Вопрос ей показался странным, но, когда она вновь подняла глаза на синего исполина, все подозрения улетучились. — Это всё старуха из Плавающего леса, и её «Ведьмино жало» сделало меня такой. Я не хотела, но выбор у меня был невелик, как заверил Годогост.
  
— О как! — вновь удивился Водан, складывая огромные руки на груди и с хитрецой смотря на Ясмину. — Яга, значит, постаралась, слыхивал немало об этой подлой людоедке. Как же тебе удалось выжить?
— Для начала я её убила, — холодно произнесла смуглянка и вздохнув, добавила: — А потом сама чуть не умерла.
— Сильна, Ясмина, гостья из другого мира, — серьёзно произнёс водяной, покачивая головой. — Коль справилась с Бабой-Ягой, только вот не убила ты её, жива гадюка, и явно грезит отмщением.
— Как жива? — удивилась ведьмочка, убирая руку с груди мирно сопящего парня. Ничего не вышло, она не чувствовала силу, что помогла ей излечить недуг Годогоста. — Я превратила её в груду костей!
— Возродилась колдунья, как и сотни раз до этого. Вот убила ты её в Плавающем лесу, а она воротилась и продолжит свои тёмные дела, только место обитания сменит. Уедет на своей двуногой избе, заберётся в чащу, поближе к хоженым тропкам, да и будет поджидать ни о чём не подозревающих путников.
— Она будет искать меня? — сразу поверив рассказам Водана, спросила Ясмина.
— Будет. Ты ведь забрала часть её силы, которая должна была убить тебя. Яга не прощает причинённой обиды и обязательно отмстит, — с сочувствием произнёс водяной.
— И как мне быть⁈
— Есть один способ, но для этого…
Водан не договорил. Входная дверь заскрипела, открываясь, на пороге возник Годогост с дымящимся котелком в одной руке и с посудой, сложенной в стопку, в другой.
— Хозяин не будет против, если мы отужинаем в избе? — спросил он, направляясь к столу. — Снаружи дождик стал накрапывать, ветерок северный пошаливает, неуютно, в общем.
— О чём разговор, милости прошу, — расплылся в доброжелательной улыбке Водан, стрельнув строгим глазом в проруб, где корчило ехидную гримасу его второея́. Нахальный Злыдень всё понял и растворился в тёмной воде.
— Заждался тебя, — сказал Годогост, посмотрев на Ясмину, поставил котелок и чашки на стул-пень и подошёл к нарам, произнёс с грустью: — Думал, с Ильёй воркуешь, а он ещё спит, — добавил с горечью, вскидывая руки к высокому потолку, — Боги, если бы я мог, да разве позволил бы Илюше так мучиться!
— Ой! — всплеснула руками Ясмина. — А Мал, я же совсем забыла про него!
— Я не забыл, — поднимаясь на цыпочки перед высоким ложем, чтобы лучше разглядеть больного, доложил маг-самоучка. — Короб твой за дверью, забирай, а то дождь размочит.
Ясмина пулей выскочила за дверь, впустив в дом шум ветра и косые, пока ещё редкие струи небесной воды, и тут же вернулась, прижимая к животу берестянку.
— Важную вещицу хранишь, Ясмина? — как бы случайно спросил Водан.
— Это не вещь, это мой… наш друг, домовой, Малюта его зовут, — пояснила девушка, пройдя по комнате, и поставила берестянку рядом с кроватью.
— Интересная компания, однако, — удивлённо приподняв зелёные брови, сказал водяной, проследовал за стол, сел на пень-стул, оглядывая гостей. — И что могло вас объединить?
— Беды, как собственные, так и общая, — спокойным голосом ответил Годогост.
— Беда за бедой — как волна за волной, — понимающе покачал головой водяной. — В душу не лезу, поэтому даже спрашивать не буду, что у каждого из вас стряслось, а вот про общее несчастье, кажется, знаю. От войны бежите, прочь из охваченных страшным колдовством, воротившим мертвецов в мир живых, земель?
— Пуганый зверь далеко бежит, только это не про нас, — невозмутимо парировал гмур, оглаживая бороду. — В королевство альвов путь держим. Против Руси выступил некромант Кощей Бессмертный, он же Креслав Корочун, а как известно, с магией может справиться только магия. Союз с великими волшебниками, вот уже многие лета не вмешивающимися в дела людей, поможет одолеть врага.