Магия, кофе и мортидо наставника Медея. Дилогия (СИ)

«Эх. Все равно с такой хреновой стабильностью в бою пылевые взрывы не попользовать, если не хочется потом лечить ожоги у Эскулап. Или пришивать оторванные руки у нее же. Хм. А что, если сначала опустить металлическую пыль на землю, а потом поднять одним заклинанием и пустить искру? Типа прыгающей мины, только практически без возможности обнаружения! Перспективно. Нужно поискать нужное заклинание, которое позволит облаку осесть на землю».
  
Стоит записать идеи. Что еще можно сделать со своим куцым набором сил? Разве что напихать металлического песочка Колхиде в кашу. У женщин все время недостаток железа.
«Гм. Можно попытаться изменить стандартное железо в облаке на магний или алюминий».
Сложна-а-а.
Изобрести новое заклинание на фу-фу не прокатит, а специализированное вряд ли найдется даже за деньги. Если хоть кто-то, хоть когда-то его придумывал. Местные черти пытались разве что ненужный свинец в золото трансмутировать. Ну, или в серебро, раз он вместе с ним добывается. Типа похож, по изящной логике потомственных магов.
«Идея номер три. Оставим металл. Как насчет Фуни? Электрические искры. Которые местные считают просто искрами. Да и на здоровье».
Заклинание хорошо сочетается с особенностью миниатюризации отродья. Тот уже пытался использовать заклинание молнии Эльдр-Гит (да, оно составное само по себе), но лишь впустую потратил весь резерв, чтобы затем рухнуть на пол с кровью изо всех отверстий (включая самые постыдные и самые-самые постыдные).
Ага, значит, бывает и такое. Спасибо, память! Лишнее подтверждение, что Медею не грозит пролезть даже в среднюю лигу. Составные заклинания, то есть те, которые произошли от нескольких простых путем смешения рун и долгих экспериментов, вообще покорялись очень немногим магам. Жрали ману, как не в себя, имели плохой баланс, почти не сочетались ни со специализированными, ни с основными заклинаниями, кроме Великой Четверки и
Малой Четверки. Что это вообще такое? В памяти отродья — только название да вялые обрывки ассоциаций. Чмырдяй попросту забыл важную инфу.
«Ладно, потом поищу».
В общем, Эльдр-Гит отродью не покорился. Зато электрические искры Фуни казались куда проще, при этом перспективнее. Ближе к фундаментальным заклинаниям. Проблема в том, что они не могли просто зависнуть неким облаком, как стихия воды, металла или даже огня. Точнее могли, но через пренебрежимо короткое время неподвижности разряжались в пространство. Требовалось их неким образом стабилизировать или замедлить, чтобы времени хватило на произнесение дополнительных заклинаний, как с его связкой взрыва металлической пыли или даже завесы на пути моузов.
Благо, металл висел себе в воздухе и пропадать сразу не собирался.
«Блин, и здесь искать новые заклинания. Которые потом придется осваивать. Если получится. А, будет день — будет пища».
Последней интересной задумкой оказался
Посох. Ага. Та мечта с бейсбольной битой реал гангста волшебника могла стать реальностью. А если серьезно — зачем нужен посох? Затем. Даже самый ерундовый посох может запомнить целую комбинацию, а потом выдать ее с помощью одного-единственного ключа активации.
Будь у Медея подготовленный посох на поляне перед стадом моузов — он бы собирал свое заклинание не через три фразы, а одним словом. Может даже с дополнительными приколюхами.
А вообще, сколько направляющих контуров в посохе, столько он «знает» заклинательных цепочек. У студиозусов норма — один. Выпускники правдами и неправдами добывают посох с двойным контуром. Больше трех редко встретишь даже у наставника Академии или главы слабенького рода. Больше пяти — нет даже у Алексиаса. Семь контуров официально позволялось иметь только Даймонам, даже если среди населения королевства окажется кто-то настолько одаренный или богатый, чтобы достать себе такое богатство.
Ну, хотя бы для того, чтобы вбить в него целых семь заклинаний и потом с барского плеча гвоздить недругов царской распальцовкой а-ля ниндзя из одного аниме. Эй, йо, собаки, я Наруто Узумаки. Только с посохом и без силы дхгужбы. Зато кучу добрых слов выучил. Осталось только пистолет найти.
Теоретически, маг может освоить такую киллер-фичу посоха и без обработанной волшебной дубины (или другого медиатора). Но, на практике, подобных гениев в год выпускалось не больше, чем гигантских антропоидных роботов в одном аниме про смертельные битвы, пингвина и дрочку.
«О, камон. По-крайней мере, „Евангелион“ звучит лучше, чем эмо-название новеллы, в которую я угодил».
Медей рассмеялся. Невесело, тихо, немножко психопатично. Захотелось вдруг нафлудить огромное облако, а потом шваркнуть в главный зал во время ужина. Чисто, чтобы посмотреть на вытянутую морду лохматой подставщицы. Исскуство — это взрыв. Жаль, не оценят. Только руки зазря оторвут. Потому что заучка сто проц выживет, а затем легко размажет Медея по стене вместо старой замковой штукатурки. Он же не Алексиас — заделать ей втихую ересиарха не получится. Но все равно бесит.
Операция: «чпок — добрый вечер» обломилась еще на стадии задумки.
Медей вздохнул, со стоном встал с божественно-удобного креслостула, перетащил костлявую задницу отродья за стол. Привычка скрупулезно вести записи о магии оказалась отложенной ответочкой предыдущего владельца и била по мозгам, пока не закроешь гештальт. Пришлось потратить почти час на запись русским языком своих выводов, краткого описания боя и трех идей на будущее. Ха, попаданческий стандарт паранойи. Осталось только испугаться вопросов, откуда язык, где взял и тэдэ.
А где взял, там нету. Все, один из фундаментальных вопросов закрыт, дайте Нобелевскую премию.
После залипания над текстом, Медей слегка перекусил через местный аналог доставки, отодрал от себя прилипшие бинты, придирчиво осмотрел теперь-уже-точно-свое тело. Вроде норм. Шрамов нет, мышц тоже не особо, но некий каркас присутствует. По крайней мере, без свисающих от бесплатной жратвы боков. А жратва классная, не отнять. Сюда бы еще лаймовой текилы под дегродный сериал и жизнь наладится. Впрочем, сериал в режиме реального времени ему притаранят студиозусы буквально через неделю-другую. С полным погружением.
В дверь постучали.
Первым порывом Медея стало затаиться и не отсвечивать, пока назойливый посетитель не отстанет или не заснет на коврике.
«Ах да, у меня же нет коврика под дверью».
Так великие планы рушатся из-за пары мелочей.
Он с неохотой открыл дверь. На пороге стоял суровый наставник с гордым именем потомственного водонагревателя и оглядывался по сторонам с таким независимым видом, что неискушенный наблюдатель мог принять его за нервный.
— Наставник Медей, — после заминки произнес он.
«Здесь всегда принято называть чужое имя, а потом беспомощно пялиться, в надежде, что случайный собеседник сделает за тебя всю работу? Ладно, в эти игры можно играть и вдвоем».
— Наставник Аристон, — многозначительно произнес Медей.
Вот и поговорили. Молчание затягивалось. Растягивалось. Прорывало пространственно-временной континуум, собиралось в складку у бровей бородатого тренера, расползалось душным, неприязненным облаком, как будто кто-то втихую испортил воздух в маршрутке летом.
— Я насчет трофеев, — раздраженно выдавил из себя наставник и снова оглянулся по сторонам.
А-а. Социально неодобряемое действие. У всеми любимой Колхиды наверняка есть свое мнение насчет потрошения тушек полезных экологии моузов.
— Проходите, — Медей слегка посторонился, а затем прикрыл за невольным сообщником дверь.
Неприязнь-неприязнью, а денежки сами в карман не прыгнут. По крайней мере, если у тебя нет зимней куртки, в которой самозарождаются мятые банкноты раз в сезон. У отродья такого добра не имелось. Теплый климат, будь он неладен. Вместе с Аристоном в дверь вальяжно проелозил по полу внушительный холщовый мешок. Ну наконец-то нормальный собеседник!
  
Они расположились втроем вокруг столика в чертовски удобных креслах. Медей, как рачительный хозяин, заварил чайник и поставил кружку чая перед собой и перед мешком с трофеями. Третий лишний в их конференции забавно насупился.